Описание:
Вам одинаково индифферентны и Новый год, и первое апреля? Вы замечаете приближение праздника только потому, что мёрзнет нос и появились ваши любимые мандарины? Вы не собираетесь не только крошить оливье, но и повесить пару ярких шаров на ёлку для настроения? Тогда … тогда эта история для вас!
Посвящение:
Для вас, гости, читатели и, главное, перечитыватели (факт Вашего наличия - моё личное чудо!)))
Публикация на других ресурсах:
Извините, но нет.
Примечания автора:
Ахтунг!!! Праздничные сладко-судьбоносные потрахушки.
........ кажется, на этот раз я даже себя перефлаффила!
С наступающим Новым годом.
Желаю Вам самого важного в жизни!
Если оставить всю мишуру для ёлочного наряда, то абсолютно ничего нет важней здоровья и любви, а всё остальное непременно сопутствует.
И ещё ёлки!..
По городу мчатся … счастье приносят людям …
Горячая чашка уютно согревала ладони, лаская гладкими боками, источала кофейно-коричный аромат. С удовольствием вдыхая, отпивала терпкий душистый напиток, смакуя вкус.
Если вдохнуть поглубже, то в сладковатую коричную ноту добавлялся еловый запах. Небольшой высоты пушистая ёлочка, оставленная отцом в прихожей, напоминала о близком празднике.
Мама звонила несколько раз только за сегодня с упорством лайки, почуявшей подстрелыша, зазывала меня на семейные посиделки.
Уже почти готовая инертно сдаться, когда она, усомнившись в моём согласии, выдала:
- Давай с тобой назначим любой день! Вообще любой! Можешь не приезжать в Новогоднюю ночь! Мне нужно, чтобы ты согласилась!
Я конкретно насторожилась.
- Ну, что ты молчишь?! – продолжила негодовать родительница, - неужели тебе трудно сделать шаг СЕБЕ навстречу?! – возмутилась она.
- Ма-а-а?!!!! Ты, что? Опять?!!
- Что ма?! Я о ком забочусь? О ком ночей не сплю?! Вернулся сын моей подруги! Между прочим, из Гамбурга! – Видно это самый весомый аргумент. - Уже больше шести лет как уехал! Очень положительный мальчик. Вполне обеспеченный мужчина! - исправила она мальчика.- И не женат! Чудом уцелел! – Внесла она редкость в анналы Красной книги, ненароком заставив меня усомниться в полноценности свободной особи.
- Ма-а-а-а???!
- Сколько можно?! -Ошпарило возмущение родительницы. - Тебе не понравился племянник Люсечки, - в ход пошло виртуальное загибание пальцев, - не угодил сын Ивана Николаевича, а у него свой пункт приёма металла! – Вколачивала она упрёки. - Жила бы, как сыр в масле! А Васечка???! Новый сосед: ни пьёт, ни курит, любит порядок! Что тебе вообще надо?
- Мама, что ты никак не угомонишься? – Вздохнула, понимая, уже точно понимая, что меня ждёт, - прости, но нет!.. У меня … э-э-эм планы!
- Ничего не хочу знать! Если ты не приедешь на праздники, тогда … - эта небольшая пауза вызвала Хичкоковские мурашки неприятного приближения катастрофы, которая непременно вносила хаос в мою отлаженную жизнь, после очередного знакомства с маминым приторно-положительным протеже. - Да! – Наконец озарило родительницу, - мы пришлём его к тебе … - перед глазами всплыла эмблема «Почты Россия», - пусть поможет … - почта сменилась на сайт «муж на час». Видно вдохновение у маман пробивалось неровными импульсными скачками, - ёлочку нарядить!!! – выдала она «на-гора».
- Ма-ма, - вкрадчиво негромким успокаивающим голосом, который использовала только с зажравшимися вип-заказчиками, начала уговаривать лавину не скатываться с горы, - ка-а-ку-ю ёлочку? Моя ёлка метр двадцать в прыжке! Что и кто мне будет устанавливать?!
- Вот именно! Метр! Двадцать! Не дело таскать по квартире такие тяжести! Уже вечер! Канун праздника, а она у тебя в прихожей валяется - сто процентов! В прошлом году ты даже тесёмки не развязала! Всё! Я решила! – Тон не предполагал аргументированного отказа.
- Мама!
- Ничего не слышу! У меня это!!! Телефон … шуршит! – «Век живи – век манипулируй!» - лозунг родительницы. - И не вздумай затаиться! Я ему ключи от твоей квартиры дам! – последняя фраза убедила меня в сильном желании моей мамы стать бабушкой.
В трубке запикало…
Соскребла себя с разложенного дивана, утягивая за собой хвост большого мягкого пледа на кухню … за моральной поддержкой, понимая, что надо что-то делать с маминым произволом.
Но что???
Свой же диктатор, чай не Пиночет какой. Уже проходили: схватится за сердце и согласишься и с Васей, и с любым другим хреном отобедать.
Вот теперь и медитирую у большого развешенного окна, любуясь на идиллическое порхание снежинок, отпивая из любимой клетчатой в плед кружки обожаемый напиток.
Внутри всё колет иглами раздражённого нетерпения, ведь ясно, что надо как-то приодеться и, как минимум, переплести косу … Но так … в лом.
Нет, ну не полезет же этот неизвестный с ключом в чужую квартиру?!! – Возмутилась моя натура.
В дверь позвонили.
Не короткий, не длинный звук, а именно провозгласивший уверенное: «Открывай!», ударил по нервам, заставив дёрнуться.
Замерла, выжидая.
И снова, как пинок.
Над сознанием повисла угроза с выданными мамой невесть кому моими родными ключиками.
Нет, уж!
Со вздохом ссутулила плечи и … поволоклась навстречу судьбе, с каждым шагом всё сильнее злясь на маму, что готова меня буквально вытолкнуть в этот «замуж», на себя слабохарактерную, что заведомо поддаюсь, соглашаясь потерять вечер с очередным племянником, братом, соседом … Но неизменно положительным кандидатом в отцы будущих внуков.
Она скоро с улицы станет листовками зазывать!
Ага, ЩАс! Сейчас устро-о-ою!
Шаг становился твёрже, а шея распрямлялась, внутри разгоралась злая задорная искра решительности: я должна наконец положить конец этим бесконечным положительно матримониальным планам родительницы.
И … положить на них конкретно!
Решительно распахнула дверь, являя своё взлохмачено праздничное великолепие в парадном пледе и, взмахнув, указующе всплеснувшим кофе, направила чашку в глубь квартиры:
- Ну-у-у, - подняла глаза, встречая … одна-а-а-ако… как-то именно этот … кхм... конкретный … Гамбургский … петух выбивался из общего ряда прилизанных маминых знакомцев, напоминая скорее празднично одетого гангстера.
Качество прикида тянуло на мысленную поправку: «Пожалуй, неплохо заработавшего на тёмных делишках!»
- Милости прошу, - мой тон был наполнен быстро-пошёл-куда-чашкой-тыкнули решимости.
Мужик, непонятно хыкнул с высоты своей громилости, тряхнул идеально подстриженным модельным чубом, сверкнув вороным отливом черноты, и, будто сам себе пожав плечами, шагнул навстречу.
Уступая ему место в проходе, отступила по инерции назад, наступив на царско-пледовый шлейф, застыла на месте, опасаясь грохнуться прямиком к его ногам.
Теперь мы стояли в самом проходе, впившись, словно на дуэли взглядами в глаза друг другу.
Разглядела в его тёмно-серых льдистых очах синие вкрапления, успела подумать про глубину-красоту-магнетизм, словив в довесок шлейф притягательной силы мужского аромата с нотами кожи, дополненного натурально зимним апгрейдом свежести и чисто на инстинкте самосохранения дёрнула руку с чашкой к себе, чтобы занюхать родной корицей этот тестостерон, с которым моя маман явно переборщила, выловив конкретно этот, теперь уже точно чувствую, практически загранично-импортный вариант кандидата.
Меня обхватили за плечи широкие и такие … породисто-мужские ладони, которые можно сдавать отдельно для проведения ритуалов «солидного рукопожатия», затем оторвало и перенесло, вместе с ним … с этим кандидатом, умудрившимся при этом манёвре с занятыми руками, захлопнуть дверь.
Хотя-я-я, имея такие плечи, можно часа два в день титаном подрабатывать у покосившегося здания местной библиотеки.
- Раздевайся! – Махнула чашкой в сторону одёжного купе, - проходи, - мах вперёд.
Нет, а чего тыкать? Мы почти семья!
Ну, серьёзно, я, например, в жиСТь не поверю, что конкретно этот пришёл мне игрушки на ёлку вешать.
Одна соболиная поднялась в ответ.
Он, что никогда шкафов не видел?!
Но качнув вороным чубом, разоблачился и, сбросив с ног внушительного размера зимние модельные, снова поднял бровь, мол чего дальше?
Блин! Он словно специальный тренинг прослушал «Как выражать мысли одной бровью».
- Кофе? – Вспомнила, что надо бы заявить себя хозяйкой, чтобы не размазать грязь по лицу маман.
Мне благодушно кивнули.
А может … он немой? Может, именно это и имела в виду родительница, когда причисляла его к лику святых?
Нет, ну не может же такой породистый … олень! Их битте, Петух Гамбургский до сих пор безнаказанно бить копытом или чем там шуруют по лесополосе петухи, в смысле такие мужики априори не могут быть свободными, если нет какой-нибудь зазубренки!
Моя соседка, милейшая Татьяна, наловчилась каким-то супернавороченным ножом-открывалкой откупоривать жестяные банки, словно срезая поверхность. Но никто из близко знакомых с умелой мастерицей в руки банку не возьмёт, потому, что эта зараза, открытая соседкой банка, а не она сама – милейшая женщина, непременно оставит острую зазубрину тончайшей иглы.
То есть западло точно должно быть!
Кивнула себе, обязуясь вывести на чистую воду!
- С удовольствием, - бархатный раскат опроверг мои мысленные наветы, заставив задуматься о других вариантах скрытой в кандидате бяки.
И тут же вспомнилось, что для своей порции напитка вытряхнула в кофемашину последние ароматные крохи.
«Нет, ну я ж не какая-нибудь жадина!» - Напомнило ехидство и с, надеюсь, натуральной улыбкой «сею лучи добра», я протянула ему свою ополовиненную и уже не горячую, но он сам ПОЗДНОпришёл!, чашку.
Обе брови взметнулись на лоб синхронно, подчеркнув красивую линию роста волос и, видимо, выразив удивление моим поистине индейским «трубкомирным» жестом.
Да, его мастерство растёт!
Нет, я конечно, не настаиваю и могу дохлебать сама …
Чашку из моих пальцев мягко захватили и допили в несколько глотков, умудрившись, убедить меня в прослушивании дополнительного тренинга «Плавные движения кадыка - как основа эротической составляющей индивида».
Мой прикованный к гостю взгляд, не прервала возвращённая опустевшая чашка. Сейчас даже бой курантов не отвлёк бы меня от его губ, которые, юркнув, облизнул язык, смакуя последний глоток МОЕГО кофе.
Теперь я даже сомневалась, что складно ладная громилость, льдисто-синие глаза и модельный хаер и завораживающий голос были моими главными фаворитами на фетиш жизни.
Хотелось, если не прижаться губами к губам, чтобы почувствовать влажную мягкость и слизнуть свою долю любимого аромата, то хотя бы прикоснуться к ним кончиками пальцев.
А собственно … что мне мешает?!
Да! Мы ж почти семья … и надо протестировать … вдруг какая несовместимость … или, не дай боже, так сказать … неисправность технического ряда.
Тогда что? Мне его брутальные взгляды мариновать под бархатным голосом?
Придвинулась, снова попадая под химическое воздействие ударной волны индивидуальности, которая, не растерявшись вжалась в меня ответно, подтверждая мои подозрения насчёт обездоленной и в нынешний праздник ёлочки.
Притянул, уверенно устроил меня в своих объятиях и, не дав, проанализировать ситуацию вернул мне … мой любимый … кофейно-коричный вкус. Теперь-то я точно понимаю, что давала ему его взаймы!
Тренькнула, не привлекая внимания, выпавшая из моих более занятых пальцев забытая любимая чашка, звякнув у ног.
А я, пристав на носочки, оссссспади!, не верю!!!
Как в кино!
Самозабвенно отдалась течению поцелуя … неожиданного неуверенного, словно в ожидании от меня КАКИХ-ТО решений, мягкого, до трогательного комка, подкатившего диафрагму, от которого подкосились колени, вынуждая вцепиться в него, словно в единственный твёрдый оплот Земли и застонать, выпуская из себя передоз накативших эмоций, подкреплённый шквалом спущенных с цепи возбуждением гормонов.
Зато теперь я могла в полной мере оценить преимущества всей, попавшей в моё распоряжение громилости. Меня сильнее прижали уверенные в согласии ладони, а поцелуй … м-м-м, стал сногсшибательно глубоким, головокружительным, колено-подгибательным и мысли-на-хрен-терятельным, в общим, самым поцелуйным поцелуем в моей жизни.
Плед потерялся вместе с его пиджаком где-то рядом с моей чашкой, живописно сочетаясь клетчатыми рисунками с подкладкой авторского костюма. Жаль только, что эту красоту некому было оценить.
Двое лихорадочно избавляли себя и друг друга от одежды, путаясь в руках и перескакивая на детали между поцелуями и желанием вжаться друг в друга.
Кстати, мной мимолётно было отмечено, что … с техническим рядом все ого-го и та-а-ак сладко рядом, что м-м-м-м-м, - последнее простоналось вслух, в губы, которые так мастерски кружат голову, сбивают дыхание и подгибают конечности..
Кружат голову, кру-ужат го-ло-ву, кру-у-у… Стоп!!! Меня чему мама учила?!!
Отстранилась, превозмогая магнетизм, эротизм и собственное взбесившееся либидо:
- Нужен!!! – Щёлкнула пальцами, помогая взбесившимся мыслям, а затем на сбившемся дыхании выдала, - презерватив! – Как всегда сработало.
И что???!!!!!!
Мне в ответ растерянно моргнули замутнёнными ласками очами:
- У… меня … не-е-ет, - выдохнул со срывами обертонов…
Петух! Гамбургский!!!
Как???!!! Как у ТА-КО-О-О-ГО может не быть???
Он, что, в библиотеку ехал или, прости ёлка, игрушки наряжать?!
Лихорадочно вскочила, дёрнув за верхний ящик комода, сорвала его на хрен с концами, кхм, в смысле выдвинула из шкафа до себя в абсолюте и … вывернула всё содержимое на ковёр у ног.
Обернулась на расхристанного кандидата, не позволив себе, залипнуть на любовании и притяжении вида развороченной сорочки, оголяющей торс, и расстёгнутых брюк со вздыбленной ширинкой, весь этот «поперченный» страстным дыханием и огнём глаз вид, действовал как супер электромагнит.
Эх, говорила мне мама, чтоб навела к Новому году порядок в ящиках!
Сейчас бы то-о-очно знала где тот подаренный Тасей презерватив из сексшопа для, так сказать, особенных случаев.
Слушайтесь маму, а то останетесь без секса!
Ткнула пальцем в кучу-малу, провозгласив:
- Тут точно должен быть!
Ну, теперь убедилась ещё и в том, что в команде кандидат работает блестяще.
Такое впечатление, что приземлился со мной рядом на ковёр он со свистом, точно супер-герой-фэнтези. Надо классифицировать, чтоб не оборотень, у моей Натки аллергия.
Блин, кроме меня, ещё думает кто-нибудь таким складным широкоформатным текстом?!
Хорошо руки при этом от дела не отвлекаются: мы слажено разгребаем накопленные мной «ну о-о-очень вот-вот-вот нужные богатства, ловко возвращая в ящик уже отсортированное.
Презерватива … Н Е Т!!!
Растерянно перевожу взгляд на комод …
- Блин! Я ящики перепутала!!! – Вместе с восклицанием рву оставшийся верхний на себя, пока … напарник возвращает на место перебранный.
Конечно! С моим везением жизненно необходимая веСЧЬ оказалась в самом низу, так, что мама была бы мной довольна. Ведь, по крайней мере, в двух ящиках у меня идеальный предновогодний порядок!
Продолжили … кхм, тестирование едва прозвучал звук задвинутого на место ящика.
Только теперь мы основательно пощипали, тьфу! Раздели друг друга и я смогла … м-м-м-м-м-м прижаться к голой фактуре, ощущая выпуклые рельефы и дополнительно кайфуя от ощущения своей хрупкости, которое тестируемый стойко поддерживал во мне своим отношением.
Уж не знаю какой именно тренинг помог ему постичь тонкую грань между бешеным крышесносным напором и аккуратностью обращения с «хрустальной вазой», но именно та самая грань заставляла изгибаться под его руками, двигаться навстречу желанным проникновениям и не отпускать, не размыкая объятий.
И-ДЕ-АЛЬ-НОСТЬ!
Сошлись в единении, подошли идеально, ноги, руки смыкались в правильный пазл, ощущения накатывали шквалами, не давая мыслям собраться, а только подталкивая физические рефлексы: ухватиться за плечи, притянуть, поднимаясь навстречу его движениям, чтобы острее, сильнее, протяжнее…Он подводил меня к завершению несколько раз, заставляя наслаждаться сладкой судорогой оргазма.
- М-м-м-м-м-да-а-а-а … да-а-а-а, - прижалась теснее, замирая на последней, прошившей организм волне наслаждения, получая в себя сильные, рвано отчаянные толчки его окончания, замер вместе со мной, чтобы затем распластаться рядом со мной, разделяя рваное дыхание и прижимая меня совершенно уверенным собственническим «подгрёбом» под вздымающийся бок. Оплела его в ответ своими объятиями, чтобы продлить это мифическое единение, чтобы … МОЙ! Пусть только сейчас.
За стенами загомонили, вторя раздающемуся отовсюду хрустальному звону, под окнами загрохотало, бросая на стены разноцветные блики.
Мы лежали тесно прижавшись, так и не разомкнув объятий, проводя ладонями по разгорячённым телам друг друга.
Теперь аромат его притягательности был на мне, словно пометив мою принадлежность ему, смешиваясь с запахом секса и витавшим по квартире хвойным шлейфом.
Бездумная уютная нирвана …
Подумав, забросила на него ещё и ногу!
Бездумная уютная МОЯ нирвана, - да, это звучало гораздо правильней!
В конце концов он, этот Гамбургский, мне почти «одна сатана»!
Видно ощущение моей ноги сверху произвело впечатление, меня подтянули кверху и умостили на громилости полностью.
Моя почти половина поднял голову, чмокая меня в кончик носа:
- Тебя как зовут? Кто же ты, чудо? – Вверг меня в ступор вопросом.
Теперь мои брови поползли вверх, вытягивая в удивлении лицо:
- Как это кто!? Ты разве не от мамы? Ну, этот положительный новогодний жених из Гамбурга?
Конечно, ничего более неподходящего ляпнуть было нельзя!
Но, надо отдать должное, его выдержка не подкачала:
- Поясни, - даже обертоны не дрогнули.
- Ты ж мой… - слова ну, никак не подбирались, не про петуха же говорить, - же-них, - постаралась произнести слово как можно невесомей, чтоб он не почувствовал адресованный ему груз счастья.
Мне пришлось приподняться над ним на руках, чтобы попытаться уловить реакцию, причём совершенно непонятную, а ведь прежде и движение брови распозновала.
Пробрало в минуту, пробежав по коже неприятным ознобом, нет не испуга, скорее какой-то странной неуместной теперь между нами неловкости.
Отвернулась, шаря взглядом в поисках вещей или родного пледа, пытаясь убраться с казавшейся надёжным оплотом тела.
Но он не отпустил, поддавшись моему движению, развернулся вместе со мной, теперь нависая сверху и прожигая по-прежнему не холодом, но сканирующим до нутра вниманием.
После, мне кажется, о-о-очень долгой паузы, которая довела меня до грани истерики, заставив усомниться в положительности, кандидатности и, оставив только одну уверенность в его птичьей принадлежности, выдохнул, отпуская рычаг с той самой пружины, что, сжавшись, превратила его в городского хищника.
Оглядел, изучив кажется, до мельчайших трещинок и улыбнулся:
- Чудесно! – Пророкотал почти по-деловому, - давай знакомиться, что ли? - Улыбнулся.
Но расслабиться снова не смогла, слишком … слишком много ненужных минут, дней, лет … напряжения …слишком много предательств и остывших чашек кофе … одиноко оставленных на столе в милых кофейнях, куда я больше не возвращалась.
