Опять я начинаю раскачивать этот океан, гнать волны. Топить собственный корабль. Тонуть сама. Хотя, если запретить себе этот драматизм, получится довольно банальная вещь.
Я снова пытаюсь его простить.
Построить какой-то очередной замок на песке – при этом в качестве фундамента использую развалины старого замка и выдуманные впечатления, разнообразные «если».
Вспоминаю наш с ним последний телефонный разговор и думаю – ну вот какого хрена, зачем ты так на всё реагируешь, что он такого сказал? Можно подумать ты не знала, не догадывалась. Можно подумать, в первый раз. Что за ступор на тебя напал? Ты ведь хотела рассказать ему что-то – про Алтай, про сына, про общих друзей.
И осеклась.
И замкнулась моментально, на сейфовые цифровые замки, услышав «У меня семья и дети, понимаешь? У меня – любимая девушка».
Воздуха хватило только на краткую агрессию: «Ну и что? У меня тоже!» - а потом всё. Давление вытеснило лишнюю воду из организма. А слёзы у меня всегда близко.

Я снова пытаюсь его простить, и обвинить в разрыве (окончательном?) себя. Свою впечатлительность, неприкрытость, ранимость и мнительность.
Потому что – океан нежности, любви огня – направленный только на него.
Закодированный на него. Кто и когда сделал это?
Так сложилось.
Можно сказать – я сама.
У меня действительно – семья. Но насколько сильнее была бы любовь, если бы это была наша с ним семья.

Хотя, я понимаю иллюзорность этих предположений.
Более того, у меня хватает осознания на то, чтобы смоделировать более-менее наши возможные – реальные отношения, без этих розовых соплей.
Он был бы крайне недоволен тем, что я, как якорь держу его рядом с собой в России, обвинял бы меня в крушении своих надежд и планов на европейское ПМЖ.
Возможно, в краткие моменты трезвости, он любил бы нашего ребенка. С большей долей вероятности – если бы это был мальчик. На девочку он, наверное, вообще бы не смотрел. (С этим его стереотипом я пару раз столкнулась – о том, что у него должен родится только мальчик).
Подсел бы на наркотики. Как раньше.
Занимал бы деньги.
Не работал.
А я – плакала бы.
Ненавидела себя за то,что испортила ему жизнь. Любила бы ребенка за их схожесть.
В общем, мрачная, темная и горькая семейная жизнь нас бы ожидала.
И представляя такую картину – каждый раз разрываюсь от противоречивых ощущений.
Радость за то, что я всё-таки не мешаю ему настолько. Что у него всё получается так, как он хочет. И боль от ревности. И от этого нарочитого отторжения.
Кто ещё из твоих друзей будет искать твой номер полгода, с нуля, не зная никаких координат.
Кто ещё сможет его найти?
И всё – лишь для того, чтобы спустя год после твоего отъезда убедится, что ты жив, здоров и счастлив.
Что всё хорошо.
И всё – лишь для того, чтобы услышать: «Я занят и не могу сейчас разговаривать».
Ты же знаешь, как ты важен. Знаешь, как ты нужен.
Неужели настолько неважна?
А если я умру – вдруг ты что-то не успеешь мне сказать?...