В продолжение вчерашнего поста: "IQ: горе от ума "

Интуитивно мы понимаем, что лауреат Нобелевской премии или профессор интеллектуальнее дикаря из амазонских джунглей. И если говорить не об абстрактной степени интеллектуальности людей, а о принципиальном отличии различных видов деятельности, то различие между интеллектуальностью профессора и дикаря не сводимо к понятиям «больше меньше». Есть один вполне объективный показатель, отличающий дикаря от профессора, верней отличающий их специфическую деятельность. Первый в обыденной жизни не производит новаций орудия, технологии, приемы, обычаи в первобытном сообществе не меняются тысячелетиями. Профессор же (я уж не говорю о лауреате Нобелевской премии) по определению должен произвести хотя бы две новации кандидатскую и докторскую диссертации, основным критерием оценки которых является именно новизна (то, что ее в них иногда не бывает, думаю, не принижает значимость приведенной мысли). Хотя, конечно, и среди дикарей раз в тысячелетие (или столетие) можно встретить «интеллектуала», предложившего новый способ заточки копалки или новый узел для силка. Но в целом новационная (интеллектуальная) деятельность для дикарей скорей исключение, чем норма.

И опять подчеркнем, что вопрос разграничения адаптационной и интеллектуальной деятельности принципиальный, а не терминологический. Можно как угодно называть способность производить новации но именно по этому критерию можно объективно отличить как дикарей от цивилизованных людей, так и одних наших современников, способных лишь повторять однотипные операции, от других, выдвигающих новые идеи, законы, теории. А в пользу того, чтобы называть эту способность производить новации «интеллектуальностью», говорит само обыденное использование этого слова для обозначения интеллектуальной (новационной) деятельности: «он работник интеллектуального труда» и сразу понятно, что не мешки таскает, не на конвейере гайки крутит и не на крокодилов охотится.
Возвращаясь к проблеме соотнесения адаптации и интеллекта, зададим вопрос: а кто профессор или дикарь обладает большей способностью к адаптации к изменениям окружающей среды? Ответ вполне однозначен, если учесть, что профессор не то, что в лесу шагу ступить не может, а и в своей столичной квартире часто не в состоянии адекватно ориентироваться. Анализируя историю человечества, мы с уверенностью можем заключить, что большей адаптивностью (желанием и умением выжить) обладают именно малоинтеллектуальные особи. Если конечно, не заниматься игрой в слова, рассуждая о наличии различных интеллектов, а принять вполне логичное и соответствующее здравому смыслу понимание интеллектуальной деятельности как новационной. Тем более что для исследователей и естественного, и искусственного интеллектов более интересен интеллект именно малоприспособленных к жизни профессоров.
На возможное возражение, что, мол, профессор адаптирован в современном обществе не хуже, чем дикарь в джунглях, ответить легко. Ну, во-первых, общественное положение и благосостояние профессора в огромной степени определяется социальной системой, а не его личными адаптационными способностями. В периоды социальных потрясений наиболее пострадавшими всегда являлись люди интеллектуальных профессий, что в первую очередь свидетельствует об их низкой адаптируемости к изменениям среды. А во-вторых, и что главное, обсуждается не место профессора в обществе, а вид его деятельности (думание, писание статей, чтение лекций), которая, безусловно, не направлена непосредственно на его персональную адаптацию.
Александр БОЛДАЧЕВ