А - Капиталовложения в информацию малоэффективны, в частности, не позволяют достичь осязаемого повышения производительности труда, почему? Непонятно, действительно ли информация уменьшает неопределенность в том, что касается рынка, технологий и знаний?
Б - Действительно ли так уж важна скорость распространения информации?
В - Как сохранить право собственности на информацию, учитывая ее неделимость и невозможность присвоения?
Г - Являются ли капиталовложения в информацию завышенными или, напротив, заниженными?
Д - Могут ли принципы конкуренции применяться к информации как таковой?
Что в итоге порождает информация - компетентность или кумулятивное знание?
Этот перечень в оригинале именуют даже не вопросами, а загадками. Наверное, потому, что далеко не все они были раскрыты в статьях, опубликованных в этом специальном выпуске журнала. Впрочем, в связи с понятием информации можно встретить и более крутые определения, например, "тайна информации" [3].
Загадки? Тайна?
Разберемся!

История.

Даже в самом толстом справочнике физических величин [4] информация не числится. Логично, потому что физика и вправду обходится без понятия "информация". Можно, конечно, предположить, что эта древняя наука просто не способна справиться с вызовом эпохи, которую все чаще называют "век информации". Только это вряд ли будет правильно, скорее уж какая-то неточность содержится в определении эпохи.
В самом деле, то, что мы называем информационным обменом, происходило во все времена, просто число участников обмена никогда не было столь большим и не росло столь быстро, как сейчас. Так, полтора миллиона лет назад, в нижнем палеолите численность людей на Земле составляла, по хорошо совпадающим оценкам теории и данным полевых исследований, около ста тысяч [5]. Все эти люди проживали в пределах одного континента, Африки, и общались между собой в пределах семей численностью около сто человек каждая. К 2007 году, по расчетам профессора С.П. Капицы [6], численность населения Земли стабилизируется на уровне 14 миллиардов человек. То есть можно достаточно обоснованно предполагать, что число потенциальных участников информационного обмена стабилизируется. Физиологически человек давно уже не эволюционирует, следовательно, и пропускная способность конечного потребителя информации также не будет расти. А самое главное, его интеллектуальное потребление тоже не вырастет, как не выросло оно со времен неолита. Да, экономически наш далекий предок влачил довольно жалкое существование, но интеллектуально он практически не уступал нам с вами. А образцы неолитического искусства, орудия и украшения позволяют утверждать, что он жил напряженной духовной жизнью, и было бы неверно говорить, что его интеллектуальные потребности уступали нашим. Изготовить каменный скребок по ручным технологиям каменного века так же недоступно современному человеку, как программирование на Delphi (тоже, в общем-то, по сути, ручная технология) могло бы оказаться недоступным неолитическому человеку. По крайней мере, адекватно воспроизвести каменные орудия предков вручную эксперты Британского музея не смогли.
Но из предположения ограниченности числа участников обмена немедленно следует существование предела роста производства информации, по крайней мере, в том, "кибернетическом" что ли, ее смысле, как он определяется сейчас (то есть через вероятности наступающих событий и вне зависимости от их содержания).
В замкнутой системе генераторов/потребителей информации неизбежно произойдет, что называется, "выравнивание потенциалов", а когда однажды система перестанет расти, она будет лишь деградировать. До сих пор рост производства информации обеспечивался процессом самоускоренного развития населения Земли, начавшийся в палеолите и продолжающийся на протяжении миллиона лет. Рост [7] этой системы впечатляет: к началу неолита, 10-12 тысяч лет назад, скорость роста была уже в 10 тысяч раз больше, чем в начале каменного века, а население тогдашнего мира составляло 10-15 миллионов. Сто лет тому назад, в 1900 году, скорость прироста населения равнялась 1% в год, 100 тысяч лет назад она составляла 0,001%, а в начале палеолита заметный прирост - на 150 тысяч человек (сегодня столько прибавляется за полдня) - мог произойти только за миллион лет. Рост популяции остается как бы скрытым (и потому неучитываемым) фактором роста производства и потребления информации в мире, а весь прогресс в информации "списывается" на прогресс в технологиях и лично на мистера Билла Гейтса. Но это, по меньшей мере, не вся правда и не одна только правда в вопросе об информации.

Тайна информации.

Во все исторические эпохи люди обменивались мнениями, накапливали опытные данные и передавали знания следующим поколениям. Нельзя сказать, что в какую-то эпоху человек в меньшей степени зависел от своих знаний и умений, которые приобретал исключительно в процессе социальных коммуникаций, поэтому фетишизация информации по отношению исключительно к переживаемой эпохе - это типичное преувеличение, коренящееся в массово распространенных представлениях неспециалистов. В то же время налицо совершенно очевидное противоречие. Рост популяции, совершенствование технологий приносит в мир постоянно растущие объемы информации, однако многие интеллектуальные достижения от информации практически не зависят.
Так, Галилей был официально осужден Римско-католической церковью за распространение ереси (а именно - за обоснование гелиоцентрической системы Коперника) в 1633 году, и Церковь до сих считает его частично виновным [8] в непредставлении суду бесспорных доказательств движения Земли, каковая информация в виде механических и оптических наблюдений появилась лишь 150 лет спустя. Это обозначившееся в ходе суда над основоположником математической физики противоречие позиций весьма показательно: суд требовал информации, ответчик предлагал знание. Принципиальность противоречия подчеркивал еще апостол Павел в своем "Первом послании коринфянам" [Кор. 1, 1:22]: "Иудеи знамения (информации. - В.Б.) требуют, Еллины знания ищут". Самая главная для нас особенность этого противопоставления - в несводимости знания к некой разновидности информации и невыводимости знания из информации, притом что знание выводится из знания, а информация порождается с помощью знания. Таким образом, тайна информации в ее вторичности. Знание же первично и физично. Физические законы не придумываются и не изобретаются, они открываются, их форма предписана и не может быть сконструирована произвольно. Знание выражается не величиной, но структурой и входит в физику через тензоры физических законов, которые определяются в ходе направленного (научного) поиска. Знание доступно тому, кто направленно ищет пути достройки структуры уже имеющегося тезауруса. Информацией же может овладеть любой случайный шпион. Это различие имеет следствием, в частности, еще и такую особенность, как личная безопасность: носителей знания оберегают даже самые отсталые тоталитарные режимы, в то время как шпионов зачастую ликвидируют даже в цивилизованных государствах.

Выводы и обсуждение.

Объективный идеализм, продемонстрированный выше, создает принципиальные предпосылки к тому, чтобы снять целый ряд вопросов, приведенных в начале статьи. Однако вначале зафиксируем выводы.
Во-первых, понятие "информация" не существует ни в той форме, как это определил Ю.А. Шрейдер [9] ("Информация - это разность тезаурусов"), ни в той классической форме, что была определена К. Шенноном [10]. То есть последняя, конечно, существует, но имеет смысл только в пределах теории каналов с шумами, которым отвечают распределения вероятностей. Там, где речь идет о неслучайных явлениях и процессах, порождаемых в результате функционирования систем, понятие "информация", производное от распределения вероятностей, является не более чем метафорой. Точно также и с информацией по Шрейдеру: разность тезаурусов может быть только тезаурусом, то есть никакой не информацией вовсе, а знанием.
Во-вторых, нет практического смысла что-либо менять в установившемся порядке использования всех производных от слова "информация" терминологических словосочетаний типа "информационный обмен", "информационное общество" и пр. Изначальный шенноновский смысл из этих понятий давно уже вытрусился. Точно так же, например, и слова "киберпространство" или "киберпанк" никакого отношения к вымершей науке кибернетике не имеют, это просто удобные псевдонимы.
Многократно помянув принципиальное различие информации и знания, нельзя не попытаться, ну хоть "на пальцах", это самое различие продемонстрировать. Что же такое на самом деле "информационный обмен", проиллюстрируем диалогом из классического произведения. Изрядная цитата из "ТББ":
- Выстребаны обстряхнутся, - говорил он, - и дутой чернушенькой объятно хлюпнут по маргазам. Это уже двадцать длинных хохарей. Марко было бы тукнуть по пестрякам. Да хохари облыго ружуют. На том и покалим сростень. Таков наш примар.
Дон Рэба пощупал бритый подбородок.
- Студно туково, - задумчиво сказал он.
Вага пожал плечами.
- Таков наш примар. С нами габузиться для вашего оглода не сростно. По габарям?
- По габарям, - решительно сказал министр охраны короны.
- И пей круг, - произнес Вага, поднимаясь.
Румата, оторопело слушавший эту галиматью...
И так далее. В общем, идет, что называется, обмен информацией по закрытому каналу. Причем специалист, контролирующий обмен, и не пытается в этой информации разобраться. Владея моделью тезаурусов обоих собеседников, он отчетливо считывает сигнал, по которому у него получается обоснованный вывод - новое знание: "Все было ясно. Пауки договорились".
Попутно отметим, что "метод Руматы Эсторского" - это вообще парадигма знаниепорождения. По меткому выражению академика А.Б. Мигдала, природа вовсе не злонамеренна и всегда честно отвечает на заданный вопрос; трудность лишь в том, чтобы догадаться, о чем ее нужно спрашивать в эксперименте, который должен подтвердить или опровергнуть выстроенные под вопрос умозаключения.
Иными словами, имеющийся тезаурус вначале достраивается до нового знания, а затем запрашивается сигнал, считываемый с тех или иных лабораторных приборов, который и превращает гипотезу в теорию.
Теперь о тех проблемных вопросах, о которых шла речь в начале, - об информации и эффективности инвестиций, информации и неопределенности, информации и рынке, далее по списку. Интересно отметить, что на темы "информационного общества" охотнее других рассуждают чиновники - ладно бы только российские, но ведь и западные тоже. По-видимому, им не дает покоя очаровательное видение гигантской "пирамиды" (гигантского "пузыря", если в западной терминологии) и всех тех удовольствий, которые сулит этому отряду трудящихся госфинансирование информационных проектов в особо крупных размерах.
Между тем, проблемы, на которые западные исследователи только указывают, к тому же в корректной форме, деятели русского консалтинга - люди, как правило, не склонные к сантиментам [11], - трактуют куда более определенно. По распространенному в этой среде мнению, компьютеры в офисе чаще служат целям престижа фирмы в глазах клиентов, самоуважению сотрудников, их развлечению или исполнению ими каких-то мелких дел (чаще всего личных), чем увеличению эффективности функционирования организации в целом.
В свете изложенного мы легко можем понять логику этого вывода. Информация остается информацией при любой бессистемной ее обработке, поскольку клерки, менеджеры и программисты-кодировщики при всем желании не смогут создать ощутимую добавленную стоимость на инвестированный в информацию капитал. Они могут улучшить информацию за счет структурирования в БД, могут ухудшить (утратить, исказить, заслать куда-то не туда и т.п.). Но вот создать новую - это, пожалуй, вряд ли, если, конечно, не учитывать разработку деловых писем, бухгалтерской отчетности, бирок и лейблов. Препятствием созданию новой информации может послужить неполнота знаний. Она не позволяет уменьшить неопределенность рыночных котировок даже при максимальной скорости доставки информации и предельно возможной "частоте опроса" состояния рынка. Бессистемный подход, в частности, так называемый технический анализ рынка, не может служить источником создания прибыли. Удачливые брокеры создают свою прибыль на рынке посредством а) использования далеко не всегда адекватно вербализуемого, граничащего с интуицией "личностного знания", и б) за счет размера депозита (большой депозит труднее уничтожить случайно). Можно привести также примеры легендарных финансовых спекулянтов Уоррена Баффета и Джорджа Сороса, которые, как широко известно, не слишком уж увлекаются информацией, но имеют благотворительные фонды для поощрения наук. Знают, акулы, что взятая сама по себе информация не плодоносит, притом что капиталовложения, сделанные исключительно в разработку контента, имеют теоретические шансы оправдаться.
Остальные выводы получаются по той же схеме: инвестиции в знание могут оказаться рискованными и даже не очень приятными из-за проблем с носителями знания, хотя теоретически всегда существуют варианты создать прибыль на эти инвестиции, которые при грамотном менеджменте могут быть успешно реализованы. Но когда и если вы решили инвестировать в информацию, знайте: если только этот проект не является некой составной частью проекта создания нового знания, вы почти наверное пускаете деньги на ветер. Информация сама по себе, отдельно от знания, не существует.