вайме
как же тяжело перестроиться обратно, на волну душного города.
знаете, что самое радующее на Груше? улыбки людей.
ты идешь по улице любого города. навстречу - толпы и отдельные особи. у многих лица словно измазаны клеем - так намертво прикипает к ним неизменная офисная улыбка клерков, секретарей и менеджеров по работе с клиентами. под вечер их оскал сьезжает к одному уху. или к другому. этакие театральные маски - половины рта искажена плачем.
а здесь совсем другое. идешь мимо чужих палаток-домиков,и тебе кричат "привет"! чужие и совсем неизвестные люди просто улыбаются, подходят к твоему костру в сумерках. оказывается, так просто - поделить огонь. у меня его не убудет. но так же драгоценно, как преломить хлеб.
маленький остров радости. может, все эти люди в своих городах совсем другие,кто-то зол, может, жесток, заносчив до безысходности, да и просто равнодушен. только там они были счастливы. там были счастливы мы. и хотелось поделиться этим со всем миром.
настоящее счастье - оно ведь всгда беспричинно.

завтра на трассу. трасса на Грушу.
надо чаще менять места обитания. тут немного, там чуть-чуть....
палатка и спальник, большой рюкзак, ветер в лицо. здорово.
лица знакомых и незнакомых, музыка, любимый город навстречу.
ну что? поехали?

рабочее.
акцию провели: "Раскрась город".
как не хватает красок в моем родном городе. серый бетон, старые кирпичые хрущевские дома. стены и мосты.
но есть все-таки некая прелесть в этой серости. гулкие звуки и яркие пятна на бесцветном.
просто и логично.
как писали в какой-то газете, "провинциальная столица".
есть какая-то законченность. но нет точки. город ждет продолжения. можно добавлять и додумывать.
если каждый оставит свой след, свое яркое пятно - синее, лиловое или оранжевое, он рацветет. и ни на йоту не станет хуже.
давайте раскрашивать город в свои тона!

а небесные ангелы били в свои тамтамы, звали дух Боба Марли. который сидел на третьем от земли облаке, курил трубку.
он думал об ангелах, бьющих в свои тамтамы.
шел дождь.

как время бежит!...
только-только весна начиналась - и раз, уже лето. листья выросли, как зайцы.
и дожди начались.
самая моя погода. притихшее небо и легкий ветер.

Черешню
Мы ели в стеклянной банке
Лето стонало и било копытом
Красились мокрые спины лучами
Мы спорили. Были чуть лучше, чем были.

Прокисшие дни, как по нотам, по крышам.
И запахи вдаль убегают пугливо.
И столбики дыма все выше и выше
И мы на натянутой нитке повисли


Те, два чердака, хоть в Москве, хоть в Париже
Так плотно пропахли осенней пылью
И голуби хлопают в белые крылья
А иы - мы все ближе, и ближе, и ближе...

а сегодня мне подарили дождь. ну, вы знаете, такой настоящий, летний дождь, когда солнце улыбается сквозь слезы, когда шепот бежит по верхушкам деревьев, когда небо меняется в лице. мне подарили его - несмелый, с привкусом будущего. как чей-то давний поцелуй.
пусть хмурятся чужие лица. пусть кто-то прячется под звенящими карнизами, а собаки поджимают мокрые хвосты. я-то знаю: этот дождь - мой. для меня одной.
потому что нас никогда не было.

... я - живу. я выбираю. между жизнью и тобой"

" я хотел бы подарить тебе песню. но сегодня - это вряд ли возможно....
да и слов таких не знаю чудесных..."
он волнами выплывает из печали. чуть приподнимет голову и ныряет обратно. сам. что смотреть наверху?...
боль и сила неразрывны. боль рождает мысли. без нее человек полон и достаточен. а сила перетекающа.
сильный он, розенбаум. очень сильный. преклоняюсь.

и чайка пыльная спит на стекле
и кто-то входит в трехгранник ворот
и листья падают в чай ко мне.
забытый на зиму северный порт.

заблудших улиц Голгофы душа
святою водой да по стенкам вниз.
хмель-захорон и иван-трава
зеленый чай. мой пустой карниз.

мой сахарный взгляд. посторонний жест.
стаканов глотки из заснеженных рук
и скрипнет от ветра закрытая дверь
и ставни слепцами взглянут на юг.

где чайка пыльная спит на стекле
где кто-то входит в трехгранник ворот
где листья падают в чай ко мне.
забытое. мой минорный аккорд.

было - небо
седые боги
и ангелы шли вперед.
пикой построившись,
заоблачны вои
на штурм взяли пару высот.
теплый осколочек
уголек тлеет
в печке немого царя.
А позже, когда-то,
у стен Вавилона
в небо возьмут и меня.

Коленопреклонный
Ангел на стреме.
Шпиль. Исаакий. Весна.
Все замусолено.
Где же ты, Питер?
Нет ни меня, ни тебя.
Мы заблудились
На серых карнизах
Хрущевски пугливых домов.
Бродим по окнам
С пропиленным сердцем
В стае дворовых котов.

возвращение. превращение.
вот и все. вот и дом, и стены, и изрядно промытые лица моей провинции.
болею Самарой. болею, как гриппом. лечиться - граппой?
тело - здесь. душа, мысли, чувства - остались на перроне, отпустив уходящий вдаль поезд.
Город - джанки. Затягивает, как взгляд наркомана. Желанный омут.
Все в нем - родное. И пугающе-прекрасный костел - пиками вверх, питерские арки, внезапные повороты. Водитель автобуса, повзрослевший ангел с усталыми глазами. Люди вечерних улиц, которые никуда не стремятся...
город, где хотелось бы любить, творить, стареть. потом, когда-то - встретить последнюю дорогу. с радостной улыбкой.

тихо подножку себе поставлю.
горлом, под нож.
или - под ножницы?
молча, не падая, плечи расправлю.
дразнится?
что ж.
уничтожено.
буквы попрыгали с белых клочочков
где? под столом?
упорядочим.
Леннон уснул на пластинок кружочках
Скажете - не было?
надо же.

мир за порогом сегодня не в меру истеричен. ветер стервенело, как гневный мажордом, гонит прочь бумажные самолетики. а через секунду - солнце, и птичье разноголосье,и светлые перья на асфальте. раз - и снова темнота.
как доска для шахмат. черный-белый-черный. раз-два-три.
поровну.
и вровень.

Скажи мне, добрый человек, где град Иерусалим?
Нет, нет, про ужин и ночлег потом поговорим!
Земную жизнь оставил я и дал обет идти,
Идти в далекие края и спрашивать в пути:
«Не Иерусалим ли это?»

Лишь локон девушки одной я клятву дал хранить,
Одно безумство меж собой смогли мы разделить.
Я до утра ее ласкал, но чуть забрезжил свет
Ушел и спрашивать не стал, я знал уже ответ.
«Не Иерусалим ли это?»

О, если б мог, я рассказал о гибельных местах!
Там только страх меня спасал, ужасной смерти страх.
Там не найти ночлег и кров, огня не раздобыть.
Страшней дороги нет врагов и некого спросить:
«Не Иерусалим ли это?»

Но как мне не любить весь свет,
Весь от земли до звезд,
Ведь кто-то где-то даст ответ на вечный мой вопрос.
Девица, воин ли седой, иль юный пилигрим
Воскликнет: «Он перед тобой! Он здесь, Иерусалим!»
«Не Иерусалим ли это?»

нужно многому научиться. понять, что делать дальше, каким строить свое дальше. Песчаным замком или Бастилией.
все будет иначе. и нам бы узнать друг друга. а мы? а кто мы?... пятница.
все думают, что начало нового - понедельник. наивные. начало - это пятница. пятница - это чистый лист. это предвкушение. миг, когда можно придумать свое "дальше" каким захочется...

выдралась, вырвалась изх пустой суеты я. и подумалось: почему бы не сорваться куда-нибудь? и память - память услужливо подбросила Самару. Ту самую Самару, с бесконечными улицами, поливальными машинами, сладким ветром. Песочными домам и замками, широкими подоконникми, арками, в которых живут тени.
и подумалось: а почему бы нет?..
в субботу - мой персональный квест. мои вериги и цепи. поезд и окно в степь....

все матовое. туман густыми капельками. чувствуешь на коже эту небесную воду, и так хочется смеяться. и плакать. что, в сущности, равноценно - только знак разный. но одно не хуже другого.
все - через себя. каждый день, как последний. если забраться в скорлупу, сыпать песком равнодушия, жизнь пройдет тихо, размеренно, спокойно. и тоскливо. так конечно, проще. но как ярко, когда каждый день - как фотовспышка, как падающая звезда. если радостно - так хочется обнять весь мир, читать стихи прохожим, бежать куда-то на острых каблуках. больно - так, что медленно умираешь. тогда - не зря. есть и воспоминания. а не серая громада позади себя. из пустых равносильных дней, бессмысленная и холодная.
"здорово было бы влезть в кроссовки и пробежаться", - задумчиво сказала моя Аня, выгоняя дым синим облаком. "Бежать, бежать... нам с тобой. а рядом - близкие люди. двое. " щурится. "это как крестовый поход против неверных. в путь идут только верные".

мир не полюбит. прежде чем не полюбишь ты. его.
бумеранг. ничего - в никуда. не отдавая себя, не получишь взамен никого и ничего. а силы только внутри. и неоткуда их больше взять.
здорово говорить с котами. они прямолинейны и независимы. нет показной эмоциональности - собачьей. хотя собак я тоже люблю. у кошки нет хозяина. есть человек, который кормит, гладит по лобастой голове. привязанность. это не любовь, не чувство хозяина. это привязанность. но они верны, эти коты. только вопрос в том, что такое верность. удар - и кот больше никогда не вернется. а собака, послушная, будет доверчиво бежать за бьющим ее сапогом, все время ожидая, что вот, вот, хозяин одумаетя, и обернется, наконец-то. и ведь не разуверится. будет бежать, пока не упадет.