— Интересно, — решил я прервать молчание, — а «Ватопед» брал деньги у Евросоюза? Я читал, что Евросоюз, пытаясь получить влияние на Афоне, инвестирует большие суммы денег в реставрацию афонских монастырей.

 

— «Ватопед» не брал, — потянулся послушник Сергий, — у них своих благотворителей хватает, принц Чарлз, например…

 

— А принц Чарлз-то с какой стати, — удивился Игорь, — он же, вроде, католик?

 

— Не католик, а англиканин. Был. А потом стал православным, часто ездит на Афон паломничать, у него здесь келья своя в «Ватопеде» и в «Хиландаре» сербском тоже. Он обоим монастырям мощно деньгами помогает, хиландарцам недавно, после пожара ихнего, громадные какие-то деньги отвалил, спаси его, Господи!

 

— Ничего себе! — не выдержал я. — А что же об этом в прессе нигде не было, они ведь за каждым его чихом следят!

 

— Наверное, масоняры сверху разрешения не дали, королевскому дому не выгодно, поди, чтоб весь мир узнал, что наследник престола — православный, — откликнулся Сергий, — «белая ворона» в их масонском гадюшнике!

 

— Бывает же такое! — подивился Игорь.

 

— Афон! — подытожил Флавиан.

 

— А я не понял, брат Сергий, что такое мутят со своими деньгами на Афоне евросоюзовцы, — поинтересовался Игорь, — в чём суть интриги-то?

 

— Да простенько всё, на самом деле! Хотят масоны ликвидировать такой вселенский оплот православия, как Афон, чтоб прекратилась здесь монашеская молитва, чтоб рухнул ещё один забор на пути антихриста! Хотят превратить монастыри в музейно-гостинничные комплексы, экзотическую такую зону отдыха. Вот и пытаются своими отработанными в веках методами действовать — хитростью и деньгами.

 

Предложили они Протату — Афонскому «парламенту» — аж двадцать миллиардов евро, не миллионов — миллиардов! Разделите, мол, между всеми двадцатью монастырями на восстановление архитектурных памятников! А условие одно — пустить женщин на Афон, «прекратить дискриминацию по половому признаку», этого они уже давно добиваются…

 

— А почему же их сюда не пускают, — удивился Игорь, — у нас же в Троице-Сергиевой Лавре пускают, и в других монастырях тоже, причём и верующих, и просто туристок?

 

— В первые века здесь тоже женщины бывали, молиться приходили. А потом Матерь Божья запретила. Как раз здесь, в «Ватопеде» это было. Тут такая икона Богоматери есть — «Антифонитриа» — «Отвечающая». Так вот, когда дочь императора Феодосия Великого Планида, кстати, очень благочестивая христианка, в очередной раз приехала сюда и хотела войти в храм, икона заговорила и сказала, что здесь живут только монахи и ей нельзя сюда входить, чтоб не давать повода врагам Христа говорить, что к монахам ходят женщины. Вот тогда и вообще всем женщинам запретили вступать на землю Афона. С тех пор по Афону лишь одна Женщина ходит — Пречистая Дева Богородица!

 

— Батюшка! — обратился я к Флавиану. — А в чем же духовный смысл этого запрета, ведь дело же, наверное, не только в защите монахов от клеветы язычников, всё равно ведь оклевещут?

 

— Да, как говорит брат Сергий, простенько всё! Ты представь себе, что по этой площади перед нами бродят толпы полуголых туристок, в шортах, мини-юбках, шумят, хохочут, щёлкают фотоаппаратами. Что тогда с молитвенной жизнью монахов станет? Тогда уже не до чистой молитвы будет, а, дай Бог, от блудных помыслов отбиться! Ведь против монашеского молитвенного подвига сатана сильнее всего и восстаёт, против чистой молитвы! Очень уж она его обжигает! Прервётся молитва на Афоне — конец мира недалёк. Такого вселенского центра противостояния дьяволу больше нет во всём мире.

 

— Именно так, отче, — подтвердил Сергий, — из-за туристов в прошлом году из Великих Метеор последние несколько монахов к нам на Афон перебрались. Нет больше в Метеорах монахов, остался музей…

 

— Ну, и что Протат, — вспомнил Игорь, — не взял эти двадцать миллиардов?

 

— Не взял, — ответил Сергий, — представители всех двадцати монастырей отвергли. Только «еврики» не успокоились, они решили штрейкбрехера найти и предложили по миллиарду каждому монастырю отдельно, кто пустит женщин на свою территорию.

 

— Отказались?

 

— Да, пока все, даже самые бедные монастыри отказались.

 

— Слава Богу!

 

По повести протоиерея А. Торика "Флавиан: Жизнь продолжается".