КТО ЛУЧШЕ, БОГ ИЛИ ДЬЯВОЛ?
Я не буду навязывать своё мнение всем, но лично я считаю, что эта статья, это агитация дьяволизма. Лучше БОГ и в этом нет сомнения!!!
- Если человек не осознает, не ожидает нападения, то никакие черные маги – колдуны не могут воздействовать на него.
- Все можно извратить и всему можно дать дурной смысл, человек же на это способен. Но надобно смотреть на вещь в ее основании и на то, чем она должна быть, а не судить о ней по карикатуре, которую на нее сделали.
- Взглядом трезвым и разумным, посмотри на этот мир, все увидишь по-другому, жизнь по-новому поймешь. Мир подобен океану, строй из добрых дел ладью, и тогда спокойно, его переплывешь. (Рудаки).

1. Очень рекомендую просмотр фильма: - «Мастер и Маргарита». О возращении дьявола в наше время. При очень внимательном просмотре и вникнув в суть фильма, можно очень и очень на многие вопросы в этой статье найти ответы.

2. Я думаю, что в этих стихотворениях, тоже есть ответы:
ИСПОВЕДЬ СЫНА.
Вы сыновья, забывшие о Боге,
Взгляните на молящую мать.
И встаньте рядом, чтоб в своей дороге,
Вам эти слезы не пришлось пожать…
***
Друзья, заранее прошу прощения,
Быть может, и не время вспоминать,
А я вот вспомнил все мгновенно:
Деревню нашу, и отца, и мать.
Отец и мать мне часто говорили:
«Сыночек, милый, к Богу обратись».
И ежедневно обо мне молились,
Но я любил совсем другую жизнь.
Вино, друзья и сотни развлечений
Мне ослепили сердце и глаза.
И, ослепленный, с диким наслажденьем
Смотрел я в рюмку, а не в небеса.
Молитвы для меня страшнее яда были.
О Боге я и мыслить не хотел.
Летели дни, я жил в грязи и пыли
И думал я, что это мой удел.
Мне не забыть, наверное, вовеки
Тот страшный день – отец мой умирал,
Из материнских глаз слез вытекали реки,
А я стоял хмельной и хохотал:
- Ну где же Бог Твой, что Он не спасает?
Он – Исцелитель, что ж ты не встаешь?
Без Бога так же люди умирают.
И ты отец, как все, в земле сгниешь.
Он улыбнулся и сказал сердечно:
- Я жив еще, а ты сынок, мертвец.
Но мертвым ты не будешь вечно,
И скоро воскресит тебя Творец.
Отца похоронили. Мать молилась.
Втройне молилась о душе моей.
Потоки слез, что за меня пролились,
Я буду помнить до кончины дней.
Ну а тогда я думал по-другому.
Была противней мать мне с каждым днем.
И вот однажды я ушел из дома
Глубокой ночью, словно вор, тайком.
Тогда кричал я: «Вот она, свобода!
Теперь я волен в мыслях и делах».
И я не знал, что жизнь – это болото:
Ступил на кочку – и увяз в грехах.
И жизнь меня, как щепку, закружила
В водовороте суеты и зла.
Сначала хорошо кружиться было.
Но вскоре закружилась голова.
И стал ужасной, непосильной мукой
Мне каждый шаг и каждый поворот.
Я волю напрягал, но видел ужас,
Ведь жизнь – водоворот, водоворот.
Вино – источник зла и всех лишений.
«Приятный круг», он многих поизбил.
Но есть Источник счастья и спасенья,
Не пил я из него, я из бутылки пил.
«Друзья» - обманчивое слово.
В водовороте есть и этот круг.
О, если б жизнь могла начаться снова,
Со мной бы был единственный мой Друг.
Круг развлечений, в золото одетый,
Как ярко и меня он ослепил.
Я был слепцом, не видел рядом Света
И в страшном мраке по теченью плыл.
Но кто же мог спасти меня от смерти?
От всех грехов, влекущих так на дно.
Не человек, не человек, поверьте.
Ответьте, кто? Ответьте же мне, кто?
Метался я, не находя ответа…
И вот однажды летом в сильный дождь
На улице я друга детства встретил,
И от предчувствия забила меня дрожь.
Предстал вдруг предо мною милый образ,
Лицо печальное и мокрые глаза.
Забилось сердце, задрожал мой голос
И вырвались безумные слова:
- Ну, как там мать? Меня хоть вспоминает?
Наверное, давно уж прокляла.
Хочу заехать, да все время не хватает:
Сам понимаешь, то работа, то дела.
- Дела, работа, помолчал бы лучше.
Дела твои нетрудно угадать.
Я расскажу, ты только сердцем слушай
Про то, как позабыла тебя мать.
Когда ты скрылся, мать твоя от горя
Вся поседела, ведь тобой жила.
И каждый день, с невзгодой лютой споря,
Шла на распутье и тебя ждала.
Ну а когда стоять была не в силах,
Когда она совсем слегла,
Кровать к окну подвинуть попросила,
Смотрела на дорогу и ждала.
С души стремительным порывом
Слетела равнодушья шелуха.
Я задрожал и прошептал пугливо:
- Она жива еще, скажи, еще жива?
- Сейчас не знаю. Уезжал – дышала
И говорила те же все слова:
«Сыночек, милый, ты придешь, я знаю».
А ты твердишь – работа и дела.
Я побежал, подстегнутый, как плетью,
Одним желаньем, жгущим как огонь.
Увидеть мать, не опоздать, успеть бы.
Успеть пред ней покаяться во всем.
Вокзал и поезд, и одно лишь слово
В висках стучало молота сильней.
Хотел не думать, но напрасно. Снова
Мне думалось: «Скорей! Скорей! Скорей!»
Вот станция. Я вышел из вагона.
Меня трясло и что-то жгло внутри.
Я в ночь шагнул, дрожа, со страшной болью
От пламени, горевшего в груди.
Знакомая дорога и деревья,
Но только незнакомый сердца стук.
Вот кладбище. За кладбищем деревня.
Могилы. И отца я вспомнил вдруг.
И ноги как-то сами повернули.
В тиши деревья, шелестя листвой,
Меня к его могиле потянули
Заросшей и заброшенной тропой.
О, если б я тогда имел терпенье
Послушать слов отца, в них смысл весь.
Я шел, до боли напрягая зренье,
Склоненные березки – это здесь.
- Отец, прости бездумную ошибку.
Ты прав. Жив ты, я слышу голос твой.
Стоишь ты предо мной, твоя улыбка,
А я – зловонный, мерзкий труп перед тобой.
Но я заботой и любовью к маме
Сотру все прошлое, клянусь тебе.
И ты живой, ты будешь в сердце с нами.
А если мамы нет уже?...
И сердце снова медленно забилось.
Я оглянулся – тьма кругом.
Но тут луна окрестность осветила –
И я увидел рядом свежий холм.
И лишь луна и звезды только знают,
Как я со стоном на могилу пал
И мамин холмик обнимал, рыдая,
И землю по-сыновьи целовал.
- Ты слышишь, мамочка, прости, родная,
Не надо, не молчи, открой уста.
Давай молиться вместе, дорогая,
Встань, мама, и прости меня.
Но холм молчал, дыша могильным тленьем,
Кругом ни звука, словно мир уснул.
И вдруг я вспомнил, Кто дает прощенье,
И к небу руки с воплем протянул.
И эта ночь последней стала ночью
В моей безбожной жизни кончен пир.
Она открыла мне слепые очи,
И я увидел чудный, новый мир.
С тех пор живу я с Господом Иисусом,
Мое в Нем счастье, жизни полнота.
И много раз сказать не побоюсь я,
Что и не мыслю жизни без Христа.
Когда я вижу пред собой отныне
Заплаканную, сгорбленную мать,
А рядом гордого, напыщенного сына,
От всей души мне хочется сказать:
- Вы матери, имеющие сына,
Прострите руки с верой к небесам
И верьте, что молитвы ваши
Сильны творить, и после смерти чудеса.

Молитва
И опять пред Тобой я склоняю колени,
В отдаленье завидев Твой звездный венец.
Дай понять мне, Христос, что не все только
тени,
Дай не тень мне обнять, наконец!
Я измучена этими длинными днями
Без заботы, без цели, всегда в полумгле…
Можно тени любить, но живут ли тенями
Восемнадцать лет на земле?
И поют ведь, и пишут, что счастье вначале!
Расцвести всей душой бы ликующей, всей!
Но не правда ль: ведь счастья нет, вне печали?
Кроме мертвых, ведь нету друзей?
Ведь от века зажженные серой иною
Укрывались от мира в безлюдье пустынь?
Нет, не надо улыбок, добытых ценою
Осквернения высших святынь.
Мне не надо блаженства ценой унижений.
Мне не надо любви! Я грущу – не о ней.
Дай мне душу, Спаситель, отдать – только тени
В тихом царстве любимых теней.

«Бес»
Я был никто, я рос ничем
Друзья смеялись надо мной
Я был посмешищем для них
И слезы лились как ручей
Однажды книгу темноты, судьба преподнесла
Я ночи проводил, украдкой читая у огня
Узнал что такое зло, узнал, как звали зло
Я научился звать его, я научился ним владеть
Поставив цель я к ней летел
И мастером я стал, мог превращаться в тень
Настал тот день и в принца превратился я
Я стал, любим, лишь стояло хотеть любви
Я мог менять себя не мог лишь душу поменять
Ее забрали у меня, вернее сам продал
За то чтоб слезы не лились мои
Зато чтоб любовью смог я управлять
Я книгу берегу как бережет она меня
Я стал страницей для нее, я стал очередным
В ней выбор есть любви богатства, славы
И выбор есть пустой страницей стать
Я не жалею не о чем
Теперь желанным став
Для многих я кумир
Лишь для себя я просто Бес.