Так вот теперь сиди и слушай:
Он не желал ей зла,
Он не хотел запасть ей в душу
И тем лишить ее сна.

Он приносил по выходным ей сладости,
Читал в ее ладонях линии.
И он не знал на свете больше радости,
Чем называть ее по имени.

Ей было где-то тридцать шесть,
Когда он очень тихо помер...
Ей даже не пришлось успеть
В последний раз набрать его несложный номер..

Но в первый раз несла она ему цветы,
Две ярко-белых лилии
В знак, что более никто, кроме него,
Так не называл ее по имени.

И было ей семьдесят шесть,
Когда ее самой не стало.
Нет, не страшила ее смерть,
Скорей, она о ней мечтала:

Бывало, знаете ли, сядет у окна,
И смотрит-смотрит-смотрит в небо синее -
Дескать, когда умру, я встречу его там,
И вновь тогда он назовет меня по имени.

Какая, в сущности, смешная вышла жизнь...
Хотя... Что может быть красивее,
Чем сидеть на облаке и, свесив ножки вниз,
Друг друга называть по имени?