Булат Окуджава.
Варшава.

Варшава, я тебя люблю светло, печально и навеки,
хоть в арсенале слов, наверно,
слова есть тоньше и верней,
но та, что с левой стороны,
святая мышца в человеке,
как бьется, как она тоскует,
и ничего не сделать с ней.
Трясутся дрожки, ночь плывет...
Отбушевал в Варшаве полдень.
Она пропитана любовью
и муками обожжена,
как веточка в Лазенках, та,
которую я нынче поднял,
как Зикмунда поклон неловкий,
как пани странная одна.
Забытый богом и людьми,
спит офицер в конфедератке.
Над ним шумят леса чужие,
чужая плещется река.
Пройдут недолгие века -
напишут школьники в тетрадке
все то, что нам не позволяет
писать дрожащая рука.

Трясутся дрожки, ночь плывет.
Я еду Краковским Предместьем.
Я захожу во мрак кавярни,
где пани странная поет.
И Мак Червонный вновь цветет
иной любви предначертаньем...

Я еду Краковским Предместьем.
Трясутся дрожки. Ночь плывет.