Я не писал тебе целую вечность лет. Не спрашивай, почему. Может быть, мне и правда нечего сказать. Может, говорить и правда не стоит. Может, наше расставание было лучшим, что могло случиться со мной после стольких потраченных на тебя нервов и стертых в кровь кусочков души. Может быть, мое молчание означало, что я научился без тебя жить. Я не научился о тебе не помнить. Твое имя всегда несказанным привкусом горчит на кончиках губ. Перекатывается, хочет сорваться, но я его не пускаю. Смысл расставания был в том, чтобы мне не приходилось его сдерживать. Я не мог писать, когда мы были вместе. Нашего «вместе» уже нет, но я по-прежнему не могу написать ни слова, видишь? Слова всходят полынью, колышутся на ветру, разлетаются спорами по всему полю и всходят новыми ростками полыни. Когда-то я писал вереском, веришь? Ты сжег меня, как подростки сжигают тополиный пух возле бордюра. Я не обвиняю тебя, не подумай. Мне просто все еще больно о тебе вспоминать. И, что хуже, боль эта сладкая, как только что собранный мед, я хочу воскрешать ее снова и снова, дай почувствовать себя. Дай приблизиться к тебе ближе, чем расстояние трех несказанных слов. Почему мы не смогли «нас» сохранить? Неужели я плохо пытался? Неужели моего старания не хватало на двоих? Или проблема в том, что стараться должны были оба? Ты никогда не хотел, чтобы я к тебе привязывался. Я никогда не хотел, чтобы ты от меня не зависел. Моя любовь хотела привязать тебя вечными нитями. Чтобы ты навеки во мне нуждался. Ошибочная позиция. Пытаться поймать тебя – все равно что ловить ветер. А ведь у меня когда-то получалось. Но главной твоей хитростью всегда было умение ускользать сквозь пальцы. Незаметно. Я не понял момента, когда ты перестал быть моим. Просто не заметил. А когда увидел пустые руки, было слишком поздно. Пальцы уже были изранены твоим отсутствием. Мы вместе клеили на них пластыри, чтобы скрыть эти жуткие порезы, но потом ты все равно уходил. Я делал все новые раны, чтобы ты вернулся, но и этим не смог тебя удержать. Твоя питерская осень обдувает тебя со всех сторон, обнимает и смеется мне в лицо. Я нервно дергаю плечами и закуриваю. Помнишь, у тебя болело предплечье, когда мы ссорились? Почему оно не болело больше, когда я курил в окно, пытаясь выкурить всю боль? Воск плавился на разгоряченной отчаянием коже, надрезы во мне становились больше порезов на мне, катастрофа тянула меня вниз, бездна спокойно смотрела в мои глаза, она видела своего. Ты стоял на ее краю, на тебя она не глядела, ты уже был ее частью. Я слишком поздно увидел твою пустоту. Или просто не хотел ее замечать. Кругом был сговор. И мрак. Мы так долго бродили в нем, что я не мог понять, когда наткнулся на стену, а ты остался с другой ее стороны. Я хотел тебя разгадать. У меня получилось. Но ты оказался стеной. Такой же израненной, в какую превратил меня. Я никогда не говорил, что ты этого хотел. Может быть, все попытки оттолкнуть были попытками спасти? Но тьма уже пустила в меня корни, ты лишь был естественным ее продолжением. Нельзя сказать, что я скучаю. Просто ты лежишь во мне камнем, как и всегда лежал. Все труднее становится не писать тебе, все сложнее писать. Никогда не знаешь, о чем говорить со своим убийцей. Ты был глубже дозволенного. Откуда мне было знать, что это не глубина, а пропасть? Я распыляю мысли и падаю только дальше. Кто-то протягивает мне руку, я даже хватаюсь за нее и пытаюсь выбраться. Ты сидишь внутри меня и безразлично наблюдаешь за этими попытками. Моя жизнь связана с тобой? Сомневаюсь. Я только лишь не могу тебя выпустить. Ощущаешь ли ты эту клетку из ребер и кожи? Знаешь ли, что впаян мне в душу метастазами? Надеюсь, что никогда не узнаешь. Спи спокойно, невысказанная боль моя, я отпущу тебя сразу, как только выйду из тьмы. 

Серия сообщений "Скелеты в шкафу":
Часть 1 - Обрывки
Часть 2 - Вопрос
...
Часть 25 - Сломано все
Часть 26 - Смотри - это новый день удлиняет тень
Часть 27 - Метастазы
Часть 28 - Сейчас разбери, какие задавать вопросы

Попытка писать в значении "думать". Пальцами мне правда думается легче.

Мне трудно осознать происходящее. Я пытаюсь привязать, все больше привязываясь сам. Чувствуешь себя виноватым перед людьми, которым когда-то причинил боль, узнаешь о том, что судьба искалечила их еще хуже, настолько, что все произошедшее с тобой они воспринимают, как самые счастливые события жизни. Насколько же больно должно быть сейчас, чтобы полюбить боль, принесенную мной? Все снова начинается с жалости. Любые мои отношения с людьми начинаются с того, что я протягиваю им руку, когда они на меня случайно посмотрят. Почему-то они хватаются за нее. Наверное, думают, что я могу вытащить их из трясины, раз уж сунулся. Но в итоге мы оказываемся в ней вместе. Я могу загубить свою жизнь за компанию. Не хочу, чтобы ради меня жили, но делаю для этого все. Но разве моя вина, что больше никто не останавливается под этим жалобным взглядом? Разве моя вина, что я не могу не поднять руку, когда вижу, что в этом нуждаются? Может быть, что и моя. Скорее всего моя. Наверное, надо идти дальше. Ведь у меня своя дорога. Ну, должна быть теоретически. Только вот как-то складывается, что моя дорога сплошь из чужих ям. Надеюсь, мне хватит сил вытянуть оттуда очередного человека и не застрять самой. Самое главное, верить в себя и четко знать, куда идешь. Жаль, что я не знаю.

Серия сообщений "За кулисами":
Часть 1 - Игра
Часть 2 - Про дружбу
...
Часть 20 - Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря
Часть 21 - Ласточки тоже хотели летать
Часть 22 - Размышлизмы

Хорошо ли или плохо, что, кроме "я тебя люблю", больше нечего сказать?

Странно осознавать, что вещи, случившиеся три или даже четыре года назад, все еще меня волнуют. Я даже не помню, сколько времени уже прошло. Но это ничего не меняет. Странно понимать, всегда это понимать, что сознательно оборвал все связи с человеком, который был и остается какой-то важной неотделимой частью тебя самого, хоть и оборвал ты все потому, что в нем больше не нуждался. И сейчас ведь не нуждаешься. Просто заглядываешь иногда за кулисы чужой жизни, чтобы убедиться, что все хорошо, убеждаешься, выдыхаешь облегченно, радуешься, господи, по привычке радуешься за человека, с которым больше ничего не связывает, который про твой день рождения не вспомнил, потому что через два дня праздновал день рождения самого важного теперь для него. Который вообще о тебе вспоминает раз в году, когда получает уведомление на и-мейл о новом посте, и дай бог, чтобы не получал уже. Все это не важно. Все это трепет, отголоски прошлого. Я правда счастлив за тебя. Я больше не целый, нет, и никогда уже целым не стану, слишком много всего на меня накладывается, слишком часто я выпадаю из реальности, слишком мало эта реальность меня волнует. В целом ведь я тоже счастлив. Я люблю человека, который любит меня, хоть и любовь у нас далеко разная. Мы никогда не увидимся, никогда не будем вместе, он никогда не полюбит меня в таком смысле, в каком я люблю его, никогда даже не посмотрит на меня в таком. Но это тоже не важно. Пока ты любишь хоть кого-то в этом мире, твоя жизнь имеет смысл. Последние месяцы в моем регионе творится ад. Последние недели мы жили в ожидании того, что завтра нас расстреляют. Все, что у меня было на этот момент - любовь, которая всегда со мной.

Любить его — значит нести на своей изнанке клятву верности, ни разу не произнесенную, но множество раз подтвержденную. Не предавать, не врать, беречь, молчать и ждать. Это значит, что я должен быть жив, для того, чтобы, если когда-нибудь он споткнется, устанет, или мир окажется для него слишком несправедлив, — он смог бы придти ко мне. И пускай этого никогда не случится, пусть. Но наша любовь не будет иметь начала, а значит, не будет иметь конца. И именно поэтому «никогда» означает «вечно».

Эти слова навечно поселились в моей голове. Но.

Просто хочу, чтобы ты знала, что бы со мной ни происходило, кого бы я ни любил, ты - навсегда часть меня. Часть, которая сейчас отдельно и возможно всегда уже будет отдельно, но это ничегошеньки не меняет.

Серия сообщений "Скелеты в шкафу":
Часть 1 - Обрывки
Часть 2 - Вопрос
...
Часть 24 - О монстрах внутри и снаружи
Часть 25 - Сломано все
Часть 26 - Смотри - это новый день удлиняет тень
Часть 27 - Метастазы
Часть 28 - Сейчас разбери, какие задавать вопросы

И сердце твое весит сейчас больше, чем все гири мира. И ты закрываешь лицо руками, закрываешь душу другими людьми, закрываешь мысли алкоголем, но разве может все это тебя спасти? Ты похож на обрывок скомканного листа, дрожащий, измятый, перекатывающийся на сильном ветру, но сохранивший память о том моменте, когда был целым, чистым или исписанным - неважно, нужным. И в голове твоей происходят ураганы, мысли то капают медленно, тягуче и мучительно, словно из протекающего крана, то несутся сумасшедшими вихрями, срывая рекламные объявления и плащи с прохожих. В этом нет  ничьей вины, кроме твоей, ты сам довел себя до полумертвого состояния, сам вшил себя в другого человека, сам допустил ошибку, сам оторвался, сам принял решение стать самостоятельным и свободным, забыл только, что - лоскутом. Я не знаю, чем мне закрыть пустоту внутри. Я не страдаю, почти не плачу, почти не могу думать о происходящем и своих чувствах, почти не переживаю, как ты там и с кем, почти не жалею о свершившемся, почти не перебираю, как бы все могло сложиться, если бы не наша общая глупость, если бы не разговоры о ни о чем, за которыми я прятал свои чувства, а ты прятал тотальное безразличие ко всему миру. Я почти пережил все эти терзания, свои мысли и рефлексию. Наверное, я уже почти не люблю тебя. Но я ни на секунду не забываю, что я - оторванный кусок, шрам на коже, смятый лист. Кто угодно, но не полноценный человек. Внутри меня - пусто. 

Серия сообщений "За кулисами":
Часть 1 - Игра
Часть 2 - Про дружбу
...
Часть 19 - О внутреннем
Часть 20 - Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря
Часть 21 - Ласточки тоже хотели летать
Часть 22 - Размышлизмы

Никому конкретно, собирательный образ всех моих чувств.

Дорогой, уважаемый, милая,
я любил тебя так, как никого не любил до, и после уже тоже не буду.
Раньше я помнил каждую черту твоего лица, воскрешал в памяти все, что видел, от начала и до конца, от начала и до конца, веришь?
Сейчас я от тебя дальше даже, чем Бродский от Есенина, эти расстояния не имели никакого значения, пока мысли наши, чувства и эмоции были рядом. Но мы отгородились друг от друга резко, неожиданно, и любые слова ложатся между нами стеной, которой уже края не видно, и что же будет дальше, мне страшно подумать.
Когда-то я писал тебе мириады слов, нанизывая на ниточку каждую букву, и в каждой фразе к тебе была моя любовь, я же знаю, ты видел ее, можно было даже пощупать все эти нити из моего сердца в твое.
И глаза твои были ярче янтаря, теплее самого синего льда, горячее даже, чем приклад пулемета, мы воевали за свою любовь так яростно, что земля беспрестанно охала и рассыпалась на крошечные камешки, что мы клали себе в карманы, чтобы выложить дорогу обратно, будто Гензель и Гретель, но мы оказались Гердой и Каем, любовь моя, чье-то сердце замерзло, а чье-то просто разбилось, мне бы хотелось собрать эти осколки и склеить из них ну хотя бы зеркало, чтобы снова посмотреть на нас, таких, какими мы были до того как.
Я бы не писал тебе пространные письма, говоря в них то, что никак не могу сказать, хотя возможность, теоретически, есть. В любой момент я могу протянуть руку в наше светлое прошлое (никакого будущего нет и быть не может, даже темного), рассказать тебе, рассказать, как любовь моя поднимается снизу вверх, как доходит до пальцев и замирает, как хочет в эти пальцы не то фортепиано, не то скрипку, не то холст и краски, ну хоть клавиатуру дайте на крайний уж случай, изверги. Я могу дотянуться до тебя мыслями, одним лишь воспоминанием, так, чтобы ты почувствовал, ты ведь всегда чувствуешь, никогда не говоришь об этом, чтобы не пугать меня, но я и так вижу все по каждому отведенному взгляду, по каждому недорассказанному сну, по нечаянному движению руки, да, любовь моя, я вижу, как ты отдергиваешь ее, когда она переступает границу, подходит ближе, чем вообще ты можешь позволить себе подходить ко мне.
Но я не скажу тебе ни слова, любовь моя, потому что нечего возвращать, некуда возвращаться, ничего уже не осталось от нас, от наших сердец, от наших нитей, мы были связаны с тобой канатом, но даже тысяча канатов нас не спасли бы. Я ничего не скажу тебе, потому что все, что я чувствую, - бессмысленные отголоски прошлого, они поднимутся, как волны на море во время шторма, набушуются и опустятся снова, чтобы никогда больше не появляться, они ведь уже утихли, видишь, любовь моя, моей любви хватает на полчаса.
Дорогой, уважаемый, милая, но неважно
я никогда больше о тебе не вспомню.

Серия сообщений "Выдумки":
Часть 1 - Наболевшее
Часть 2 - "Мы слишком поздно понимаем, что любим тех, кого теряем"
...
Часть 29 - О бескрылых ангелах и крылатых людях
Часть 30 - Бесконечность состоит из ничего
Часть 31 - Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря

Серия сообщений "За кулисами":
Часть 1 - Игра
Часть 2 - Про дружбу
...
Часть 18 - Искренность
Часть 19 - О внутреннем
Часть 20 - Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря
Часть 21 - Ласточки тоже хотели летать
Часть 22 - Размышлизмы

Иди к черту. Мне больно, когда ты не пишешь мне. Мне становится плохо, когда пишешь. Я не хочу ждать тебя, не хочу тебя любить, потому что это не принесет ничего, кроме бесконечной боли. Я знать тебя не хочу, хочу забыть все связанное с тобой, сделать вид, что тебя не существовало, что меня для тебя не существовало, что мы не знакомы, что я не люблю тебя, что ты не любишь ее, что никто из нас никого не любит, что ты не режешь себе руки и вены, что я не капаю воском на раскрытую ладонь и не кричу от внутренней боли, которую физическая все равно не заглушает и не заглушит. Иди к черту. Живи только, черт тебя возьми.

Всем сейчас плохо, милая, это осень. Глупо, конечно, но мне удобней думать, что это просто осень. И то, что ты не говоришь мне о своем плохо, не означает, что я его не вижу. Не означает, что оно не сыплется из тебя, как пошлые шуточки, как кривые усмешки, как все, чем ты его прикрываешь. Не означает, что оно не сыплется из меня, как все эти люди, которыми я пытаюсь его заполнить.

Что бы между нами ни произошло, я протяну тебе руку.
Что бы друг другу ни не простили, я обниму тебя, если буду знать, что тебе это нужно.
Что бы ни творилось в твоей душе, я прогуляюсь с тобой по темным улицам. 

Мы никогда не сможем погасить одиночество друг друга, но сможем быть одинокими вместе.
Просто не забывай, что это помогает.
Просто не забывай, что у тебя есть люди, которым ты дорога.
Просто не забывай, что вещи не всегда такие, какими кажутся.

Я не могу вытащить тебя из ямы, когда ты идешь в нее ко мне спиной. Но я возьму тебя за руку, если увижу твой взгляд.

Никогда нельзя отдавать всего себя одному-единственному человеку. Потому что он уйдет. Они ведь всегда уходят, иначе не бывает. И когда ты останешься один, ты поймешь, что тебя не осталось. Будешь еще делать какие-то уроки, рисовать, писать, готовить дни рождения, делать подарки, утешать кого-то, улыбаться, может быть, даже будешь. Чтобы не слышать тысячи "что случилось?" и не отвечать на них. Потому что тебе никак нельзя умирать, я не буду объяснять причины, просто нельзя и точка. И еще ты будешь вспоминать фразы, незначительные такие, вроде "У тебя огромная дыра в сердце, милый мой счастливчик (...) А ты остался жить, не жить - доживать. Глупо, конечно, но ничего не попишешь". И думать, что да, глупо, в сущности, доживать, но ничего не попишешь, правильно. И у тебя огромная дыра в сердце. И ты ничем не можешь ее заполнить. Я к чему все это... никогда не отдавайте себя. Живите ради себя. Не ради кого-то. Пожалуйста.

Это невыносимо и ирреально. Я не знаю, как все могло так рухнуть. "Когда ты несчастен, об этом можно говорить часами". Ничего подобного. Никакими словами не опишешь этот жуткий крах. Хочется то ли умереть, то ли никогда не существовать, то ли курить. С последним пока справляюсь. Потому что не выход и ничего не исправит. Даже если рассказать все единственному человеку, которого, конечно, стыдно загромождать своей болью, но который единственный не нуждается в тонне дополнительных объяснений, это все равно ничего не изменит. Боли не становится меньше, говори о ней или нет. Впервые в жизни, я думаю, что выхода действительно нет.

Серия сообщений "Скелеты в шкафу":
Часть 1 - Обрывки
Часть 2 - Вопрос
...
Часть 23 - Любовь. Съела. Тебя.
Часть 24 - О монстрах внутри и снаружи
Часть 25 - Сломано все
Часть 26 - Смотри - это новый день удлиняет тень
Часть 27 - Метастазы
Часть 28 - Сейчас разбери, какие задавать вопросы

Живешь, как на минном поле, каждый день гадаешь: любит сегодня или уже нет? напишет или отделается общими фразами? в хорошем настроении или в том, от которого самому удавиться хочется? Чертовски тяжело при всем этом оставаться одинаково любящим и радостным изо дня в день. По крайней мере, не хочется истерить по первому подвернувшемуся поводу. Все-таки от соционики огромная польза хотя бы потому, что из нее можно узнать о том, что отношения и все разговоры о них - у Бальзаков, оказывается, болевая функция. Стало даже как-то немного стыдно, что я столько раз заводил эти разговоры, а для человека это вообще стрессовая ситуация, выход из которой он элементарно не может найти. Хотя все же понимание-пониманием, но какой-то уверенности очень не хватает. Конечно, придумываю себе кучу всего, типа "вот, веселый утром после того, как я сказал, что расстраивает его утренняя унылость" или "сам написал, умница, хоть и уставший", но черт его знает на самом-то деле, действительно это все показатель или мне просто очень хочется в это верить. Я не знаю, чем это все обернется, но я знаю, что ты любишь меня, хотя бы потому, что ты все еще жив.