Ты знаешь, мне грустно видеть, как ты опускаешься. Как медленно гниет твоя душа. Я полюбила тебя как истинного друга, и этому чувству сложно увянуть в один момент.
Когда мы познакомились с тобой, ты был столь… высок, чист, непоколебим. Странно, что мне нравятся люди не за внешность, не за привычки, и даже не за их склонности и странности, формирующие уникальный характер. Мне нравится внутренняя сила, которой я, к сожалению, лишена. Я словно пустой сосуд. Хрупкий, как стекло, и гибкий под натиском, словно глина. Меня очаровывают люди, имеющие внутреннюю силу. Те, в чьих глазах порой проскальзывает настолько непоколебимая уверенность, чей внутренний стержень настолько тверд, что кажется, он сейчас распорет небеса и достанет до самого солнца.
Меня притягивают личности, имеющие свои принципы, своё, пусть странное, мутное, может быть даже пугающее видение мира. Те, кто столь уверен в своей правде, что окружающие считают его за истину.
Мне нравятся люди с моралью. Но не те воинствующие монахи или погрязшие в разврате кудесники. Это моё, иное видение морали.
Люди, не унижающие достоинства других, но умеющие ставить границы, не раболепствующие, но и не заносчивые, уверенные, но не самовлюбленные, эрудированные, но не «ботаники»…
Меня всегда поражали люди, имеющие держать равновесие. Балансирующие на тонкой грани между двуличием, лицемерностью и тактичностью, добротой. Люди, чьи три правды подтверждают друг друга, сливающиеся и крепнущие в Истину. Слова, поступки, мысли. Видимость, реальность, скрытность. Взаимодействие, тело, душа.
Насколько это прекрасное должно быть чувство – быть честным и свободным. Такое недостижимое и желаемое состояние души.
Раньше я не понимала, почему все они жаждали свободы. Ведь ты волен делать со своей жизнью что хочешь. И лишь недавно я начала осознавать, видеть эти пластиковые, стеклянные, полиэтиленовые цепи, сковывающие меня.
Говорить правду, быть честной с самой собой, вести себя, так как ты хочешь. Свобода стремлений, свобода желаний, самореализации, любви… недостижима.
Ты был прекрасен. Мыслящий, чистый…личность. А что я вижу теперь? Пошлый, порченный, самовлюбленный…
И мне страшно, страшно за тебя и за себя. И за всех вокруг. Потому что я не могу понять, не могу вспомнить, когда началось это разложение. Когда поразила тебя эта болезнь? Кто заразил тебя? Или же все это время это семя было там, глубоко внутри…
Мне больно видеть тебя таким. Больно, что ты сам не видишь собственного падения, не осознаешь его, не понимаешь.
А ещё омерзительное чувство гложет меня. А какое право имею я судить, чем я лучше? И лучше ли вообще? Сапожник без сапог…
А самое страшное, самое страшное то, что ты уже не сможешь вернуться обратно. Не сможешь стать таким, каким ты был. Все зашло уже слишком далеко