Япония встретила забавными словами в анкете прибывшего, типа заглавий «embarkation» и «disembarkation» и интригующим вопросом о наличии у меня с собой сабли. Затем, меня усиленно зазывали к инспектору по здоровью (которого, к счастью, на месте не было) сообщить не чувствую ли я лёгкого недомогания. Шеф быстренько укротил моё любопытство вопросом, не хочу ли я в карантин на пару неделек.
Надо отметить, что без хотя бы небольших познаний в японском языке там довольно грустно. На английском, кроме как в некоторых гостиницах говорят очень мало и плохо, хотя, всегда очень душевно реагируют и пытаются ответить, аж из кожи вон вылезают. Что означает факт, что третьим по распространённости языком является португальский (они туда первые доплыли) понять сложно. Редкие встречающиеся таблички на английском попеременно то вызывали у меня сомнения в моих познаниях, то погружали в философское настроение. Некоторые рестораны были «close». Единственной фразой на одном магазинном чеке было «call us again». Первая гостиница встретила кнопочками: «ноги», «кровать» и «комната». Мусор сортировался по категориям: «flammable garbage» и «plastic bottles». А на фразу профессора из Фукушимы: «Let me introduce you to a dinner» мне с трудом удалось сдержаться и не процитировать: «Пудинг, это – Алиса». Судя по всему, структура и стилистика японского языка сильно отличается от английского и потому дословный перевод не всегда уместен. Ещё, японцам почему-то очень нравится, специально для иностранцев, писать заголовки к тексту на японском по-английски. Особенно порадовали заголовки «Информация» и «Меню».
Японских слов выучил немного. Основные достижения: «хай» есть «да» и «и…е» означает «нет» (а я ведь так могу «да» сказать на английском). Выслушав моё «большое спасибо» на японском, добрые коллеги посоветовали третье слово в моём исполнении не произносить и ограничиться и так понятным «дома аригато». Неоднократно встреченный мною жест: скрещенные руки на груди, по-видимому, означает, что заведение закрыто. Из письменного выучил только два иероглифа, если не считать точку, изображаемую маленьким кружочком. Первый – заглавная лямбда и означает «человек», а второй – заглавная лямбда с пририсованным сверху верхушкой крестика и читается либо как «много» либо как «большой», изображает человека, показывающего руками, какую большую рыбу он поймал. Комбинация этих двух символов означает «взрослый» и полезна при покупке билетов. А писать у них разрешается в двух направлениях, либо слева направо, либо сверху вниз. Первый вариант предпочитается в технической и математической литературе, так как вертикальные формулы смотрятся плохо, а второй – распространён в гуманитарных и художественных произведениях (при этом стиле страницы в книге печатают в «неправильном» порядке).
Что касается доброжелательности, культуры и сервиса в любом виде, то тут впечатления остались исключительно хорошие. Понравилось, что во всех гостиницах выдавались не только расчёска и зубная щётка с пастой, но и тапочки, фонарик и пижама. Определённо, что-то есть в постоянных поклонах, подкреплённых преданным взглядом в глазах и каким-то неуловимым способом создающимся впечатлением желания угодить и помочь. Насколько это всё искренне или близко к знаменитой американской улыбочке понять не удалось, но, почему-то, ни разу не показалось фальшивым, за исключением следующего происшествия. Выслушав жалобу моего шведского друга о том, что в его комнате под шкафом живёт здоровенный жук и готового предъявить фотографии, служащий извинился, состроил сочувствующее выражение лица и сообщил, что да, такое в Японии иногда случается, но даже и не подумал поинтересоваться номером комнаты. Из забавных случаев припоминается выражение на лице клерка в гостинице, поинтересовавшегося желаю ли я комнату для курящих или для не курящих и, получив ответ, лихорадочно повторяющего «smoking / no smoking» с бегающими глазками, пытаясь припомнить, что означает что. А вот выдать мне карту Нагойи с названиями на английском было медвежьей услугой, что-что, а названия улиц пишутся исключительно иероглифами (впрочем, по карте на японском ориентироваться оказалось тоже пыткой).
В метро города Нагоя всё кристально ясно, сориентироваться в метро Токио оказалось тоже не сложнее чем в Нью-йоркском, правда в столице с ценами на проезд я так и не разобрался. Порадовал автомат по продаже билетов с кнопочкой «английский», после нажатия которой, сообщалось, что вся информация будет далее на английском и выдавалось совершенно то же изображение с выбором различных цен. Кстати, так и не узнал, чем грозит потеря билетика до выхода из метро. Очень забавно то, что оплата проезда в автобусе не на входе, а на выходе.
Самой серьёзной ошибкой данного визита было приехать в районе сезона дождей, да и летом вообще. Зато поразила специфическая «зонтиковая культура». Перед каждым магазинчиком или ресторанчиком всенепременно имеется специальное приспособление-стойка для зонтиков, а в гостинице его ещё и на замок можно запереть (или в специальном автомате упаковать в бумагу и взять всё-таки с собой вовнутрь).
За время недельного пребывания в стране я так и не смирился с левосторонним движением и на каждом эскалаторе, на полном автомате, вставал справа, а в машине, будучи пассажиром, при каждом повороте чувствовал себя крайне неуютное и голову поворачивал в не правильном направлении.
Из технологий поразил дисплейчик в машине, включающийся при переключении на обратный ход и показывающий изображение с камер заднего вида с очертанием машины. А в более продвинутых машинках, изображается ещё и стрелочка с прогнозом направления движения в соответствии с текущем положением колёс (или руля).
Самым шокирующим фактом оказалось сообщение о том, что размер стандартного отпуска в Японии, включая академические работы, составляет три-четыре дня. Если к этому приплюсовать традицию работать с раннего утра до ночи, то становится как-то ни по себе. А на пенсию там отправляют в 70 (на государственных работах в принудительном порядке). И откуда тогда берутся японские туристы? Впрочем, о размере безработицы можно было догадаться, посмотрев на круглосуточную живую загородь из людей (через каждые два метра) в районе строительных работ вокруг центральной Токийской станции.
В научном японском мире царит жесточайшая конкуренция и клановая система. Три ведущих в области робототехники профессора меняются в лице при вопросе о работе их конкурентов. Бывшие и настоящие ученики при любой возможности подчеркивают, кто был их учителем-профессором и избегают какой бы то ни было кооперации с людьми из враждебного клана. Такая ситуация с одной стороны печальна в виду безусловно ведущего положения японской робототехники в мире, с другой стороны, провоцирует японских учёных (особенно не из ведущих кланов) завязывать тесные контакты с иностранцами и подобные контакты всячески поддерживаются и финансируются муниципальными органами власти.
Вот, вроде, и всё что ещё не позабылось.… Ах да, удивительное это и ранее не испытанное мною чувство, возникающее при виде такого количества голов в метро при моих-то 170.
