БОРИС ЖУТОВСКИЙ_шаржи






СЛУЦКИЙ БОРИС АБРАМОВИЧ.
Сангина, 77Х57, 1974 г.

Вынужденный экспромт.

Я здесь на Африку похож,
на Азнавура - тоже,
в советы нечестивых вхож.
Меня признают там по роже.

(автограф на обороте портрета)







ГАЛИЧ АЛЕКСАНДР АРКАДЬЕВИЧ.

Сангина, 77Х57, 1974 г.

Б. Жутовскому с восхищением и благодарностью!

...На стене прозвенела гитара,
Зацвели на обоях цветы.
Одиночество Божьего дара -
Как прекрасно и горестно ты!

Есть ли в мире волшебней, чем это
(Всей докуке земной вопреки!)
Одиночество звука и цвета,
И паденье последней строки!

Отправляется небыль в дорогу,
И становится былью потом...
Кто же сможет приказывать Богу
И заведовать Божьим путем?!

Но к словам, ограненным строкою,
Но к холсту, превращенному в дым, -
Так легко прикоснуться рукою,
И соблазн этот так нестерпим!

И не знают вельможные каты,
Что не всякая близость близка,
И что в храм Ре-минорной токкаты,
Недействительны им пропуска!

Александр Галич, 23 мая 1974

(автограф на обороте портрета)






ГОРОДНИЦКИЙ АЛЕКСАНДР МОИСЕЕВИЧ.
Графит, 48Х36, 1983 г.

Не страшно потерять уменье удивлять,
Страшнее потерять уменье удивляться!

А.Городницкий

(стихи на обороте портрета)






ШКЛОВСКИЙ ВИКТОР БОРИСОВИЧ.

Черный карандаш, 75,5Х56, 1976 г.

Мне нравится эта энергичность и самоуверенность обезьяны, но у нее замечательные мозги, замкнутые в коробку черепа".

Виктор Шкловский.

Себя не видишь!!!

(надпись на обороте портрета)






ГОРИН ГРИГОРИЙ ИЗРАИЛЕВИЧ.
Черный карандаш, 76х57. 1999 г.

...Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны. Серьезное лицо - еще не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением. Вы улыбайтесь, господа, улыбайтесь!

Г.Горин, Тот самый Мюнхаузен.






ГЕРДТ ЗИНОВИЙ ЕФИМОВИЧ.
Черный карандаш, 77Х57. 1990 г.

Знаете, Боря, у Гены Айги есть стихи такие:
Пускай я буду среди вас,
как пыльная монетка,
оказавшаяся
среди шуршащих ассигнаций
в шелковом скользком кармане.
Звенеть бы ей во весь голос,
да не с чем сталкиваться, чтобы звенеть.
Золотой в кармане среди денег,
но они бумажки,
а стукаться и звенеть - не обо что.
Это про вас.

(из телефонного разговора)






ГУБЕРМАН ИГОРЬ МИРОНОВИЧ.
Сангина, 77Х57. 1986 г.

Блаженно пейсы распустив,
Живу, с теченьем нагло споря.
И зря трагический мотив
Нашел во мне художник Боря.

(гарик на обороте портрета)






КОРНИЛОВ ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ.
Черный карандаш, 77Х57, 1974 г.

Предрекали:
Гордись, но не очень,
Нарыдаешься взаперти!
Лучше господу выдай почесть,
Императору заплати.
Много всякого парень слышал.
Много просьб и глухих угроз.
Но, как водится, все же выжил,
А динария не понес.
Нелегки и совсем не прямы
У истории колеи,
Но на свете извечно правы,
Не склонившие головы.

Вл. Корнилов

(стихи на обороте портрета)






ЭЙДЕЛЬМАН НАТАН ЯКОВЛЕВИЧ.
Черный карандаш, 76,5Х57, 1977 г.

Боба! Не остаться бы нам вдвоем (хотя и не худший вариант, но и не лучший).
Тоник. 28/IX-89

(дарственная надпись на книге)






КОРЖАВИН НАУМ МОИСЕЕВИЧ.
Черный карандаш, 76,5Х56. 1990 г.

Была эпоха денег,
Был девятнадцатый век.
И жил в Германии Гейне,
Невыдержанный человек.
В партиях не состоявший,
Он как обыватель жил.
Служил он и нашим, и вашим -
И никому не служил.
Был острой злостью просоленным
Его романтический стих.
Династии Гогенцоллернов
Он страшен был, как бунтовщик,
А в эмиграции серой
Ругали его не раз
Отпетые революционеры,
Любители догм и фраз.
Со злобой необыкновенной,
Как явственные грехи,
Догматик считал измены
И лирические стихи.
Но Маркс был творец и гений,
И Маркса не мог оттолкнуть
Проделываемый Гейне
Зигзагообразный путь.
Он лишь улыбался на это
И даже любил. Потому,
Что высшая верность поэта -
Верность себе самому.

Наум Коржавин.

Его тост: Чтобы у нас было нормальное плохое государство!






НЕИЗВЕСТНЫЙ ЭРНСТ ИОСИФОВИЧ.

Черный карандаш, 76,5Х56,5, 1975 г.

В день отъезда к себе и не от тебя, дорогой друг.
Э.Неизвестный, 10/III-76

(надпись на листе офорта)






ВИЗБОР ЮРИЙ ИОСИФОВИЧ.
Сепия. 76,5Х57, 1980 г.

Один рефрижератор - представитель капстраны,
Попался раз в нешуточную вьюгу,
А в миле от гиганта поперек морской волны
Шел ботик по фамилии Калуга.
Что же ботик потопили?
Был в нем новый патефон,
И портрет Эдиты Пьехи,
И курительный салон.
А тот рефрижератор, что вез рыбу для капстран,
Вдруг протаранил ботик молчаливо.
На таре из-под Двина только виден капитан
Хорошего армянского розлива...
Что же ботик потопили?
Ду ю спик инглиш, падлы? - капитан кричит седой. -
Француженка, быть может, мать твоя?
А может, вы совсем уже, пардон, шпрехен зи дойч?
И с судна отвечают: Йа, йа, йа!
Советское правительство послало документ
И навело ракеты на балбесов.
А ботику отгрохали огромный монумент,
Которым и гордится вся Одесса.
Что же ботик потопили?
Был в нем новый патефон,
И портрет Эдиты Пьехи,
И курительный салон.

Август 1968, дизель-электроход Обь



.