<sup>Море. Безбрежный песок,
И девочка с карими глазами,
Обнимающий ветер у ног.
Юность, трещащая швами.

Некуда больше идти,
Незачем с болью справляться,
Залежам солнца взойти,
Звёздным кругам рассыпаться.

Ты в своём лихе одна.
Соловьи своей песней рисуют
Той извилистой нежью сполна
Твои мысли и твой чёрный свет.

Неиспытанным зовом нутра,
В ней желанием сердца податься,
В сердце жжётся немая дыра,
И мне не хочется к ней возвращаться.

Я закину к тебе слабый стон
И протяну свой невидимый глас,
Мой дежурный ночной легион
Огоньков и растерянных фраз.

Вздёрнув голову, ты оживёшь,
Испугаешься сонной глуши,
По дороге домой ты, конечно, споёшь, -
Что как безумны порой миражи.</sup>

(Запись от 29 ноября 1851 г.) 23-летний Толстой:

«Я никогда не был влюблён в женщин ... В мужчин я очень часто влюблялся ... Для меня главный признак любви есть страх оскорбить или просто не понравиться любимому предмету, просто страх ...

Меня кидало в жар, когда он [Готье] входил в комнату ... Любовь моя к Иславину испортила для меня целые 8 месяцев жизни в Петербурге. - Хотя и бессознательно, я ни о чём другом не заботился, как о том, чтобы понравиться ему ...

Часто, не находя тех моральных условий, которых рассудок требовал в любимом предмете, или после какой-нибудь с ним неприятности, я чувствовал к ним неприязнь; но неприязнь эта была основана на любви. К братьям я никогда не чувствовал такого рода любви. Я ревновал очень часто к женщинам ...

Красота всегда имела много влияния в выборе; впрочем пример Дьякова; но я никогда не забуду ночи, когда мы с ним ехали из П[ирогова?] и мне хотелось, увернувшись под полостью, его целовать и плакать. Было в этом чувстве и сладострастие, но зачем оно сюда попало, решить невозможно ...»

Когда, тоской разбуженна,
Скучаешь у окна,
Слепящею жемчужиной
Сияет в нём луна,
В небесной тверди вскруженной
Зияет глубина,

Ресниц твоих движением
Горит шальная высь,
Сквозящим прегрешением
Распутства налились
Твои глаза в мгновение,
Мне в душу ворвались.

В изношенном страдании
Дремать и видеть сны
Твоим негодованием
Разрушенной черты,
Рассеянным вниманием
Кромешной темноты.

Пытаюсь без сомнения
Распалить мятежи.
Ты видела не гения,
А гибель горькой лжи, -
Опасны сновидения
И гиблы миражи.

<sup>Мы есть бесплодные гибельные цветы. И как цветы, нас надо собирать в букеты и ставить в вазу для красоты. Мы как избранные и предназначенные должны быть очерчены неприязненной чертой, чтобы наш пример не заражал. Наша избранность и назначение в том, чтобы жить одною любовию (неутолимо и бесконечно).

В то время, как вы, найдя смолоду себе друга жизни (подругу), если и заглядываетесь по сторонам и расходитесь, и потом сходитесь с новой, все вы живёте в основном в семейном тепле и свободны от ежедневных любовных поисков, свободны для какого-либо дела ума, или ремесла, или хотя бы для пьянства. У нас же, у Цветов, союзы мимолётны, не связаны ни плодами, ни обязательствами. Живя ежечасно в ожидании новых встреч, мы, самые пустые люди, до гроба крутим пластинки с песнями о любви и смотрим нервными глазами по сторонам в ожидании новых и новых юных вас.

Но лучший цвет нашего пустого народа как никто призван танцевать танец невозможной любви и сладко о ней спеть. Мы втайне правим вкусами мира. То, что вы находите красивым, зачастую установлено нами, но вы об этом не всегда догадываетесь. Избегая в жизни многого, что разжигает вас, мы в разные века и времена выразились в своих знаках, а вы приняли их за выражение аскетической высоты или красоты распада, имеющей как будто бы всеобщий смысл.

И ясно как Божий день, что именно всё изнеженное, лукавое, все ангелы падения, всё что в бусах, бумажных цветах и слезах, всё у бога под сердцем; им первое место в раю и божий поцелуй.

Между нами — клинок двуострый
Присягнувши — и в мыслях класть...
Но бывают — страстные сёстры!
Но бывает — братская страсть! (М. Цветаева)</sup>

Не так давно однополые браки были узаконены в столице Мексики - Мехико. После этого город стал ещё более привлекательным для гомосексуальных туристов, что обеспечило дополнительные доходы в казну.

Многие пары неоднократно заявляли, что с удовольствием вступили бы в брак именно на месиканских живописных побережьях, и первая однополая свадьба в этой курортной области будет проведена уже в январе.

В гражданском кодексе мексиканского штата Кинтана-Роо, который находится на полуострове Юкатан и включает в себя большинство знаменитых мексиканских курортов вроде Канкуна, сказано, что брак здесь может заключаться «между людьми, которые в нём заинтересованы». При этом половая принадлежность желающих вступить в брак не указывается.

С тех пор, как гей-браки были легализованы в Мехико, этим законом воспользовалось более 1 200 пар. Оформленные в Мехико гей-браки признаются на территории всей страны.

Филипп Филиппович Вигель - личность сегодня совершенно забытая. Это о Вигеле Пушкин писал в дневниках, что его разговоры всегда «...кончаются толками о мужеложстве», это о нём прозрачная ироничная строчка - «...но Вигель, пощади мой зад!». «Записки» Вигеля - бесконечный источник материалов для комментаторов-«пушкинистов» - издавались последний раз аж в 1928 году. Сохранились и несколько его писем Пушкину, которые до сих пор не опубликованы. О самом же Вигеле «пушкинисты» старательно молчат.

Литература была для Вигеля родом развлечения: не стихи или проза, а критика. Многие статьи Вигеля, злые и обидные для объектов его критики (среди которых и близкие по «Арзамасу»), распространялись исключительно в списках и для печати были совершенно непригодны. Окружение Пушкина Вигеля недолюбливало, чего не скажешь о самом поэте. Знакомы они были давно, а подружились в Кишинёве в Южной ссылке Пушкина в середине 1820-х годов. Вигель, оказавшись в Кишинёве вскоре после отъезда Пушкина, сам расспрашивал Александра Сергеевича через одного из любовников, гвардейца Литовского полка Григория Шварца, кого из дворовых здесь лучше и проще будет употребить в известных целях. И Пушкин, словно опытный сводник, желая «рассеять» его скуку, советовал: «...из трёх знакомцев годен на употребление в пользу собственно самый меньшой: NB. Он спит в одной комнате с братом Михаилом и трясутся по ночам немилосердно - из этого вы можете вывести важные заключения, предоставляю их вашей опытности...» (Х,56).

И тут же продолжал в том же тоне уже о себе - «...выдался нам молодой денёк - я был президентом попойки - все перепились и потом поехали по блядям» (Х,57). В октябре 1823 года Пушкин с прозрачными намёками на особенные интересы Вигеля писал Вяземскому из Одессы: «Вигель был здесь и поехал в Содом-Кишенёв, где, думаю, будет вице-губернатором» (Х,55). И, действительно, в 39 лет Вигель стал вице-губернатором Бесарабии по протекции Новороссийского губернатора графа Воронцова. И у того и другого было много общего - влечение к юным крестьянским мальчикам.

<sup>12.10.2010 Александр Генис: В эфире – «Музыкальная полка» Соломона Волкова.

Что на вашей полке сегодня, Соломон?

Соломон Волков: Новейшая западная монография о Святославе Рихтере, которая так и называется - «Святослав Рихтер: пианист». Её автор - датский профессор Карл Ааге Расмуссен (Karl Aage Rasmussen), и она вышла только что в Америке. И я должен сказать, что я, читая эту книгу с большим удовольствием и интересом, подумал, как прискорбно, что ничего подобного в России до сих пор о Рихтере, да и, пожалуй, ни об одном музыканте не вышло.

Александр Генис: А что вы имеете в виду - «в таком роде»?

Соломон Волков: Книга названа «Пианист» и она, действительно, фокусируется на музыкальных особенностях, на музыкальных интерпретациях и анализе того, что делает Рихтер. Но там также чрезвычайно внятно и без каких бы то ни было значительных умолчаний излагается биография Рихтера, в которой было множество всяческих драматических моментов. До сих пор ничего подобного этой биографии не появилось, и почему-то обходятся молчанием очень важные и существенные моменты рихтеровской жизни.

Александр Генис: Что вы имеете в виду?

Соломон Волков: У него ведь была очень драматичная жизнь. Во-первых, его отца расстреляли в самом начале войны, как немецкого шпиона. Далее, мать ушла с немецкими войсками в Германию, с человеком, который был ещё при жизни отца её любовником, тоже музыкантом, и там прожила всю жизнь. И отношения Рихтера с ней и с её новым мужем были невероятно сложными и травматическими. Об этом - полный молчок в советской литературе и, даже, в позднейших публикациях о Рихтере. Наконец, вопрос, связанный с гомосексуальной ориентацией Рихтера. Она, эта ориентация, отнюдь не была секретом - даже в Советском Союзе, в музыкантских кругах, все знали об этом. Но, опять-таки, об этом никто даже не заикается, как будто это не имеет ни малейшего отношения к биографии.

Александр Генис: А вы считаете, что имеет отношение к музыке? Это важно знать?

Соломон Волков: Как же не важно знать о сексуальной стороне жизни человека, если она так важна в жизни! Это всё равно, что сказать, что для жизни человека его сексуальная биография не важна. Мы же не можем сказать такой чепухи. Ясно, что сексуальный мир человека составляет огромную часть его бытия и, неминуемым образом, эта сторона отражается на всём - на биографии, на творчестве, а тем более, когда мы говорим о нетрадиционной ориентации, а тем более, когда это было дело в Советском Союзе. Всё же это как бы было подпольное, это же создавало совершенно особые условия существования для Рихтера, это создавало совершенно особую систему его общественных связей, его взаимоотношений с властью, с государством, с обществом. Всё абсолютно менялось в связи с этим. Я, например, из этой биографии впервые узнал, что его известный показной брак с Ниной Дорлеак, певицей, который продолжался много лет, все считали, что они муж и жена, а они, оказывается, при жизни никогда даже не были зарегистрированы. Брак Рихтера и Дорлеак был зарегистрирован после смерти Рихтера самой Дорлеак. Должен сказать, что с точки зрения юридической, как это описано в книге (я сужу, опять-таки, только по этой книге, я ничего этого не знал) всё это выглядит чрезвычайно удивительным.</sup>

Американский актёр Закари Куинто (Zachary Quinto), известный по роли Спока из римейка сериала «Звездный путь», всё-таки решился на камин-аут. Об этом стало известно благодаря Марку Харрису (Mark Harris), редактору журнала «New York», в интервью которому всё и произошло.

Как пишет «Advocate», Марк Харрис также является гомосексуалом и состоит в официальном браке с драматургом Тони Кушнером (Tony Kushner), автором «Ангелов в Америке». Закари Куинто играл в возрождённой бродвейской постановке этого спектакля. До момента заключения брака - после того, как это стало возможно в Нью-Йорке - Харрис и Кушнер долгое время прожили вместе. В 2003 году у них состоялась «церемония принесения клятв верности», то есть свадебная церемония без регистрации брака.

«Закари Куинто поддерживает права геев и организации вроде «Trevor Project» (горячая телефонная линия для подростков-геев), - писали о нём ранее в «New York Times», - и впадает в раж, когда речь заходит о гей-браках, политике «Не спрашивай, не говори» и о недавней череде самоубийств тинеджейров-геев, доведённых до отчаяния».

Тема травли и самоубийств продолжает волновать Куинто. В интервью журналу «New York» он говорил о легализации однополых браков, а также о недавнем самоубийстве Джейми Роудмайера, которого затравили в школе.

Стало известно, что Куинто исполнит роль гея в новом сериале, над которым работает автор «Хора» Райан Мёрфи. Сериал, обещающий стать хитом, будет называться «Американские ужасы» (American Horror Story).

(Простите меня великодушно, дело в том, что достоверно известны гомосексуальные связи князя только с его двоюродным братом Сергеем (зато в течение всей жизни) - тоже князем, - и это стихотворение может похвастаться только подтекстом, но это же мой дневник, правда?)

<sup>Венчанный славою нетленной,
Бессмертных образов творец!
К тебе приблизиться смиренно
Дерзал неопытный певец.

Ты на него взглянул без гнева,
Своим величьем не гордясь,
И звукам робкого напева
Внимал задумчиво не раз.

Когда ж бывали песни спеты,
Его ты кротко поучал;
Ему художества заветы
И тайны вечные вещал.

И об одном лишь в умиленье
Он ныне просит у тебя:
Прими его благодаренье
Благословляя и любя!</sup>

<sup>Морис: Злись, злись! Пользуйся этим, пока я смотрю на тебя. Только что ты хотел убить меня, но бывают ночи, когда ты укрываешь меня своим одеялом. Ты боишься, что я замёрзну, или хочешь, что бы я подох от жары. Я это уже давно заметил. Зелёные Глаза предупредил меня. Это ещё одна причина, почему мы плевать на тебя хотели.

Лефран: Плохо же ты меня знаешь, если думаешь, что я способен жертвовать собой ради твоей рожи.

Морис: Очень мне это нужно! Хочешь быть добреньким со мной? Ты думаешь, так ты будешь мне менее противен? Через три дня тебя освободят. И мы с Зелёными Глазами тоже станем свободны!

Лефран: Не очень-то рассчитывай на это, Морис, сегодня ты уберёшься из камеры. Пока ты не появился, мы понимали друг друга как мужчина мужчину. Я никогда не сюсюкал с ним, как целочка!

Морис: Ты мне отвратителен! Он делает движение головой, как будто откидывает со лба тяжёлую прядь волос.

Лефран (ещё более злобно): Видеть тебя не могу! Я больше не могу слышать тебя! Чувствовать твой запах! Меня тошнит от твоих жестов. Я не хочу унести их с собой, когда уйду отсюда.

Морис: А если я откажусь? Ты злишься, что я появился здесь недавно. Ты был бы счастлив видеть, как мои волосы падают под машинкой?

Лефран: Заткнись, Морис!

Морис: Как я сидел на табуретке, и мои волосы падали мне на плечи, падали мне на колени и на пол, и ты счастлив даже просто от того, что я говорю об этом, счастлив, что я бешусь! Мое несчастье заставляет тебя сиять.

Лефран: Я говорю, что мне надоело быть между вас двоих, видеть жесты одного, когда он говорит с другим. Мне осточертело смотреть на ваши мерзкие морды. Мне знакомы эти ваши подмигивания! Недостаточно, чтобы мы подыхали с голоду в четырёх стенах - надо ещё, чтобы мы мучились!

Морис: Уж не надеешься ли ты меня растрогать, напоминая, что ты отдаёшь мне половину твоего хлеба? И половину твоего супа? (Пауза) Мне слишком трудно всё это проглотить.</sup>