"Серебряные россыпи"...Пленительная в устали своей

Зовущаяся грустью

Как женщина пожившая, но все же
Пленительная в устали своей,
Из алых листьев клена взбила ложе
Та, кто зовется Грустью у людей...

И прилегла — и грешно, и лукаво
Печалью страсти гаснущей влеча.
Необходим душе моей — как слава! —
Изгиб ее осеннего плеча...

Петь о весне смолкаем мы с годами:
Чем ближе к старости, тем все ясней,
Что сердцу ближе весен с их садами
Несытая пустынность осеней...

Игорь СЕВЕРЯНИН

Какой образ! Какое сравнение сыскал этот салонный мистик, заставлявший не раз изумляться столицы его отточенной музе! Осень, в качестве гимна выбранная Пушкиным, обессмертившим её и себя одной фразой: "Унылая пора, очей очарованье," - вдруг обратилась в немолодую и слегка усталую, точно кокетка на балу, и тем особенно прекрасную и загадочную даму. И как деликатно, ни звуком, ни намёком не огорчив свою лирическую героиню, рассказал он нам и ей о печалях прожитых лет и грусти, той особой осенней грусти, что заставляет предпочесть молодую красавицу-веснянку зрелой, подёрнутой багрянцем красоты золотого увядания женщины-осени с неповторимой улыбкой лукавого греха на устах.

Воин веры: "Серебряные россыпи"...Голубиная книга - печаль моей судьбы


ГОЛУБИНАЯ КНИГА
В младенчестве я слышал много раз
Полузабытый прадедов рассказ
О книге сокровенной... За рекою
Кровавый луч зари, бывало, чуть горит,
Уж спать пора, уж белой пеленою
С реки ползет туман и сердце леденит,
Уж бедный мир, забыв свои страданья,
Затихнул весь, и только вдалеке
Кузнечик, маленький работник мирозданья,
Все трудится, поет, не требуя вниманья,—
Один, на непонятном языке...
О тихий час, начало летней ночи!
Деревья в сумерках. И возле темных хат
Седые пахари, полузакрывши очи,
На бревнах еле слышно говорят.

И вижу я сквозь темноту ночную,
Когда огонь над трубкой вспыхнет вдруг,
То спутанную бороду седую,
То жилы выпуклые истомленных рук.
И слышу я знакомое сказанье,
Как правда кривду вызвала на бой,
Как одолела кривда, и крестьяне
С тех пор живут обижены судьбой.
Лишь далеко на океане-море,
На белом камне, посредине вод,
Сияет книга в золотом уборе,
Лучами упираясь в небосвод.
Та книга выпала из некой грозной тучи,
Все буквы в ней цветами проросли,
И в ней написана рукой судеб могучей
Вся правда сокровенная земли.
Но семь на ней повешено печатей,
И семь зверей ту книгу стерегут,
И велено до той поры молчать ей,
Пока печати в бездну не спадут.

А ночь горит над тихою землею,
Дрожащим светом залиты поля,
И высоко плывут над головою
Туманные ночные тополя.
Как сказка — мир. Сказания народа,
Их мудрость темная, но милая вдвойне,
Как эта древняя могучая природа,
С младенчества запали в душу мне...
Где ты, старик, рассказчик мой ночной?
Мечтал ли ты о правде трудовой
И верил ли в годину искупленья?
Не знаю я... Ты умер, наг и сир,
И над тобою, полные кипенья,
Давно шумят иные поколенья,
Угрюмый перестраивая мир.
1937

Николай ЗАБОЛОЦКИЙ. Меркнут знаки Зодиака.

Я не случайно поставил год написания этой чудной вещи. Именно за этот цикл и в первую очередь за это родовое откровение через год Николай будет отправлен в лагеря и вытащит его не без вреда для собственного положения Фадеев только в 1946-м году. Он уйдёт в переводы и славянскую историю литературы: его уникальный перевод "Слова о полку Игореве" взорвёт мир славянской словесности, даст ей новую жизнь и отравит проклятое бытие масонов вроде Лихачёва, тоже пытавшихся "переводить" "Слово...", в то время как его надо было ЧИТАТЬ!!!
Уже потом, вернувшись в поэзию после ареста Берии, Заболоцкого люто и открыто ненавидевшего (спасала только непонятная слабость к его поэзии Сталина, да заступничество Фадеева и Твардовского), Николай вернётся в поэзию потрясающими шедеврами "Не позволяй душе лениться", "Некрасивая девочка" и "Где-то в поле возле Магадана". Прочтите их: первая вещь провисела у меня над рабочим столом все годы студенчества и аспирантуры, а сейчас - в комнате у детей.
Схлестнувшись юнцом с "совестью нации" Лихачёвым по поводу его норманской теории, о чём писал здесь, я публично припомню ему травлю Заболоцкого и "Голубиной книги" и эта поскуда будет нашёптывать академику Ивахненко, моему научному руководителю по проблеммам искусственного интеллекта из института кибернетики АН УССР, о моей "невменяемости" на почве славянской истории и культуры.
И я, молодой наглец, на вопрос Алексея Григорьевича: "Ты выберешь, наконец, между кибернетикой и славянской "лирикой", - отвечу в далёком 76-м: "Выбирать прийдётся Вам, а лучше вообще не выбирать".
Вы, говённые демократы 90-х, можете представить, чтобы после такого уникальный академик и человек, создавший вместе с Глушковым Виктором Михайловичем и Амосовым Николаем Михайловичем целую научную школу, взял меня в соавторы по разработке алгоритма МГУА и лично рекомендовал военным морякам Севера внедрить некоторые мои " технические шалости": чистый теоретик он не очень жаловал прикладников, но для меня сделал исключение.
Вот такие воспоминания через десятилетия навевают шедевры Заболоцкого, чистого и светлого человека в истории славянской культуры и поэзии. Последнего "серебряного" из уникальной плеяды...

Поэзия Гипербореи...Ты из Гипербореи родной


Пропали посты (ай, да Валя!) из черновика, мучаюсь, ищу. А как только появились, сразу из черновика выставил от греха. Иначе и эта изумительная жемчужина для большего круга моих друзей и ценителей осталась бы незамеченной. А так вынес её сюда из черновиков, где у меня таких жемчужин спасённых ещё с десяток осталось. Наслаждайтесь...

ГИПЕРБОРЕЯ
Ветер северный, друг стародавний,
А не ты ли мне очи закрыл
В той стране достопамятной, дальней
Где могучих лишилась я крыл?
Потеряла я верного друга,
Ветер мой, потеряла навек,
И молилась о смерти, и вьюга
Знать, коснулась опущенных век…
Слышу, ласковый, вести приносишь
Ты из Гипербореи родной
Только вот никогда не попросишь
Чтоб с тобою летела домой
Нету дома на севере больше
Нету дивной, любимой страны
Только снятся ее гордой дочери
Нестерпимо прекрасные сны –
Север вольный, суровый и нежный
Ветер дикий и замки у скал
Крики чаек и брег безмятежный
Друга-волка знакомый оскал…
Ветер, ветер, утешь меня милый
В этой душной нездешней тоске
Долго ль мне еще помнить о крыльях,
Что зарыты в холодном песке?

Али Знаменская

Ну откуда этой вот студенточке знать ТАКОЕ о Гиперборее? Родовая память... Из Рода в род по капельке передавалось с кровью людей-богов это сакральное знание. Вот почему я так верю в величие нашего народа и его яркое будущее.

"Серебряные россыпи"...И если звоном нежных струн

РАЙСКИЕ ПТИЦЫ

На Макарийских островах,
Куда не смотрят наши страны,
Куда не входят смерть и страх
И не доходят великаны, -

На Макарийских островах
Живут без горя человеки,
Там в изумрудных берегах
Текут пурпуровые реки.

Там камни ценные цветут,
Там все в цветенье вечно юном,
Там птицы райские живут
Волшебный Сирин с Гамаюном.

И если слышим мы во сне
Напев, который многолирен,
В тот час в блаженной той стране
Поет о счастье светлый Сирин.

И если звоном нежных струн
Ты убаюкан, засыпая,
Так это птица Гамаюн
Поет в безвестном, голубая.

Константин БАЛЬМОНТ

О! Как уповался я в то лето любимым Бальмонтом! Он был для меня богом и сам я был богом в заповеданной Гиперборее, потому что в тот год снят был запрет и я писал о Гиперборее вместе с Бальмонтом: он сопутствовал мне везде, потому что знал, любил и чувствовал эти края. А я начинал так и уже знал, как продолжу и носил это в себе с улыбкой блаженного: Старейшины точно прочувствовали моё состояние. И над всем этим парило, ликовало неземное обаяние Макарийских островов - островов Блаженных, альвов, праариев...

"Серебряные россыпи"...Люди Солнце разлюбили, надо к Солнцу их вернуть


Вся земля - моя, и мне дано пройти по ней.
Аполлоний Тианский

* * *

Люди Солнце разлюбили, надо к Солнцу их вернуть,
Свет Луны они забыли, потеряли Млечный Путь.

Развенчав Царицу-Воду, отрекаясь от Огня,
Изменили всю Природу, замок Ночи, праздник Дня.

В тюрьмах дум своих, в сцепленье зданий-склепов, слов-могил
Позабыли о теченье Чисел, Вечности, Светил.

Но качнулось коромысло золотое в Небесах,
Мысли Неба, Звезды-Числа, брызнув, светят здесь в словах.

Здесь мои избрали строки, пали в мой журчащий стих,
Чтоб звенели в нем намеки всех колодцев неземных.

Чтоб к Стихиям людям бледным показал я светлый путь,
Чтобы вновь стихом победным в царство Солнца всех вернуть.

Константин БАЛЬМОНТ

Как о сегодняшнем дне пишет. Всю душу перевернул. Вот уже несколько дней занимаюсь я тем, что ищу выход из российской беды. Свои временные неудачи мало меня занимают, да и виден уж им конец, я б его раньше разглядел, коли б не нянькал свои трудности. Пришлось сделать пару резких движений, более напоминающих окрик: ты не забыл, кто ты? И вот вам совпадение, тотчас подхватил его любимый мой поэт, только к целому народу: вы не забыли себя, русы? И как всегда пронзительно, с болью, с состраданием и любовью. Вот и сидим мы. Ду-у-у-маем...

ДикоАфриканское|Simon Combes

"О тебе, моя Африка, шёпотом
В небесах говорят серафимы." - Н. Гумилев

Его жизнь богата приключениями по миру дикой природы, но самые первые  начались рано, когда в 1946 году,  его родители переехали в Кению, волшебное место для мальчика. С1974 года Сайман Комб начал свою жизнь как профессиональный художник. Наиболее известны его потрясающие изображения дикой природы  в африканских  African bush. Работы  Английского художника - Саймона Камба известны во всем мире и  получили множество престижных наград. Его картины висят в частных и музейных коллекциях по всему миру.

В воскресенье, 12 декабря 2004 года, на вершине красивого древнего вулкана около его дома в Великой рифтовой долине Африки, жизнь Симона трагически оборвалась - от нападения дикого животного, которых он с такой любовью изображал в своих картинах.

Simon Combes

36

Дельфины фотографа Грэга Хаглина



Далее

Джинсовый карман-органайзер

Джинсовый карман-органайзер

 

Расскажу, как сшить подвесной карман-органайзериз старых джинсов на спинку стула с джинсовой обивкой, либо просто на стену.

Вот так он выглядит в готовом виде:

Для основы желательно взять сплошной кусок джинсовой ткани. Его можно отрезать от штанины в районе колена и ниже. Обычно, джинсовая ткань в этой области джинсов очень плотная и наименее пострадавшая от носки. Штанину нужно разрезать вдоль двойного шва, который удаляется совсем. Одинарный шов, таким образом, будет расположен у нас в середине полотна.

Карманы можно сделать из кусков ткани другой штанины, а также из джинсов совсем другого цвета. Кроме того, можно использовать готовые джинсовые карманы, вырезав их по контуру или отпоров от брюк.

Карман могут быть произвольной формы и размеров: плоские или выпуклые, с клапанами или без, с застежкой на пуговицу, клепку, липучку или совсем без застежки.

Карманы раскладываем на полотнище, на изнаночной его стороне, подгоняем по размеру полотна и накалываем булавками. Оставьте незанятыми 6 см верхнего края полотна. С обратной стороны (с лицевой) отступите от верхнего края полотна 4.5-5 см и нашейте вдоль всего края полосу липучки. Напоминаю, что вторая половина ленты липучки была нашита на спинку стула с обратной стороны.

Настрачиваем карманы на полотнище. Край полотнища по контуру обрабатываем косой бейкой (когда карманы будут уже нашиты), либо загибаем внутрь под край карманов. Липучки следует настрочить на карманы (или сделать петли на карманах) до их пришивания на основу. Липучки или петли на клапанах можно выполнить как до, так и после их пришивания на основу.

Когда все каманы и клапаны нашиты, верхний край основы загибаем на 3.5-4 см на сторону карманов, подгибаем и отстрачиваем. Теперь, когда органайзер закончен, налепляем его на спинку стула.

Если вы решили разместить органайзер на стене, вместо липучки можно вставить по вернему краю деревянную рейку или металлический стержень, предварительно оставив незастроченными боковые края подворота.

Карман-органайзер готов! Можно заполнять его важными мелочами.

Всего наилучшего!

Самый большой аквариум. Япония

Серия сообщений "животные":
Часть 1 - Японский аквариум
Часть 2 - Чау-Чау.
...
Часть 18 - ФОТОХУДОЖНИК Michael Nichols.
Часть 19 - Самая большая кошка в мире.
Часть 20 - Самый большой аквариум. Япония
Часть 21 - Удивительное подводное царство.
Часть 22 - Персидские кошки.
Часть 23 - Красивые фото животных
Часть 24 - Живая легенда - Белый Лев.