Скажи себе, скажи, что трусость ни при чем,
 в пески погружены верблюд и бедуин.
 Заложник этой лжи, ты будешь обречен,
 не веря сам себе, стоять среди руин.
Сожги календари, а прочее сгниет,
увидишь миражи - не верь своим глазам.
И лампа не горит, и джин внутри нее
уже не говорит с тобой о чудесах.

Визири и диван, наложницы и мед,
казнить нельзя простить, а прочее  - к чему?
Закончатся слова, и прошлое умрет,
и страшно, отпустив, остаться одному.
Другие города зовут своих царей,
другие имена поются по слогам.

Лишь  золотой колосс боится постареть
и все еще стоит на глиняных ногах.
Скажи себе, скажи, что трусость ни при чем,
что сила не в руке, карающей с плеча.
Заложник этой лжи, ты будешь обречен,
тоскуя по словам, отчаянно молчать.


Кот Басё

************

 Эхо –
самое идеальное зеркало.

Однажды я крикнул вслед своей женщине:
«Я хотел быть нужным тебе».
И мне казалось,
что в этой фразе
много боли.

Слова подхватило эхо…
… я хотел быть нужным тебе…
… я хотел быть нужным …
… я хотел быть …
… я хотел …
… я …
… в этой фразе почти нет тебя…
… в этой фразе лишь моя ложь…


Глаза в Клеточку


********

 слухи о моей смерти сильно преувеличены, жозефина,
истлевающий лучик, ни капли не богарне...
мне сказали, ты ждешь не меня - молодого дофина
укротителя вепрей, любителя каберне

тем не менее, прекрасен март,милая моя, тает
лед, значит в скорости трупы врагов проплывут мимо нас в луаре
ты прости, я заместо тебя иной раз себе представляю
сильно выросшую фике. с шемизеткой да в пеньюаре

у меня слегонца едет крыша на почве того, что пространство - фикция
я боюсь грубых гуннов, реформ, талейранов, чревовещателей...

в общем, будешь готовить ответ, подпиши письмо "румпельштильцхен"
чтобы я,дочитавши, сошел с ума окончательно

Екатерина Янишевская


************


пока любовь кончается на здец
две крайности ответчик и истец
выкручивают лампочки в парадном
постой не одевай их в имена
настолько сумасшедшая весна
что можно спорить с фотоаппаратом

они за нас
присяжные за них
попросишь звонаря: перезвони
и колокол замрёт на полуслове
с таблеткой от войны под языком
он будет дожидаться высоко
когда птенец проснётся в птицелове

заглядывая Богу в объектив
порой не различаешь перспектив
но чувствуешь:
наверное успели

а что до них - смеются
дураки
узнав как звонко ранят каблуки
бессмертные щербатые ступени

отцы и дети
птицы и ловцы
необходимость взлётной полосы
предполагает смелость экипажа
у них в запасе белый парашют
и маленький кальян под анашу
и чёрный ящик
так
для эпатажа

Стерва