Какого, спрашивается, хроноса мы все тут ждем на пороге вечности? Мир разделен на простые полосы, на белых будет любовь просвечивать. Чего нам стоит – шагнуть на чистое, смотреть, как свет наполняет комнаты? Пока я делаю шаг, молчи со мной, мы все хотим получить искомое. Такая точная арифметика, такая правильная пропорция, бутоны цветика-семицветика не распускаются здесь без солнца, но… давай представим, что время кончилось, часы разбиты, бумаги скомканы, мы столько вместе на черном корчились, теперь пора выходить из комнаты. Давай оспорим законы физики, подвергнем критике притяжение. Пока мы рядом – такие близкие, давай искриться от напряжения. Не будет ветра – не будет паруса, соленый воздух, дорога водная.

Какого, спрашивается, хаоса нам не хватало, чтоб стать свободными?


 Кот Басё

********

 а между нами ток
перерастает в звук
слышится мне не то
пальцы мои бегут
мысли мои текут
сквозь телефонный звон
сердце роняет стук
в сотовое стекло
брось еще пару слов
просто иди смотри
тут между нами ток
альтернативный вид


 Лебедюга

***********

 Возьми в ладони пульс речных камней,
их робкий стук, водовороты линий.
Подумай, как легко скучать по ней:
по снам ее, разлившимся под синей
небесной рябью. Как тепло вблизи -
едва-едва плеча не задевая.
Как просто вас теперь изобразить:
ты - молчаливый и она - живая.
Смотри, как жизнь сочится, уходя,
с каким упорством жизнь находит выход.
Пусть камни, серо высохнув, глядят
в твое лицо, пронзительно и тихо,
напомнив цвет полузабытых глаз,
а, может, просто цвет, в который вечер
окрашен так, пока не смыла мгла
твой грустный вздох о чем-то быстротечном.
О том, что будь она в твоих руках,
насколько б стало проще и свободней
в ней растворяться так доглубока,
как может тот, кто погружен в сегодня.
И жив - сейчас, и радостен - сейчас,
и сам - ко дну, чтоб вынули ладони
его, который, влагой иссечась,
вдохнул, застывший над теченьем донным.
17.02.15

 Лина Сальникова

**********

 из нового то год то уренгой
прямолинейность улицы рябой
где соль земли впивается в подошвы
а булочная манит калачом
иванушка конечно дурачок
пускай он им останется подольше

базар-вокзал вытягивай билет
и сдачу забирай как оберег
разнашивать карманы мелочиться
а там попросишь у проводника
холодный чай со вкусом коньяка
за то чего конечно не случится

как мало нас как много хероты
пока мой друг не сносит бороды
его не амнистируют из рая
он вырос из стихов и калаша
его неугомонная душа
с костлявой в дочки-матери играет

стучат колёса мчатся поезда
стремятся и боятся наверстать
ещё живых кому не дозвониться
мне говорят что нет его в святых
но всё цветут бумажные цветы
в голубоватых пальцах проводницы


Sterva

***********



Рукоплескать... Рукописать... Смотреть тебе в глаза...
Касаться губ твоих, лица... И против ветра замирать...
чтоб быть любви твоей под стать...
как зимняя роса...
Макать перо в чернильный сонм, писать тебе слова...
и петь со снегом в унисон... в пейзаже грустном городском...
идти к тебе травой-мостом,
касаясь белого едва...

Сара Мильгрем

**********

сколько дней на счету — проиграно в казино.
каждый вечер — как будто ставишь себя на кон.
в этой игре изначально что-то предрешено:
нам остался последний непройденный рубикон.


я однажды поставлю все — и возьму ва-банк.
поднимусь со стула, наброшу на плечи шаль
и почувствую твои руки — как океан,
меня окутавший.
мы уйдем с тобой не спеша.

и будем идти — я буду тобой пьяна.
ради этого «вместе» — мне ничего не жаль.

главное — выжить на острие ножа
и не перестать дышать.


Анна Окерешко

**********

Ко всем… Успеть произнести слова.
Глядите: как проворны кривотолки
и как словоохотлива молва,
а слово человеческое молкнет.

Всё думается: после – не спеши,
высокий пафос кажется излишним:
мы так стыдимся собственной души –
и говорим, но так, что слов не слышно…

Как просто: два разделится на два,
а форма «был» разрушит форму «буду»…
Успеть бы здесь произнести слова,
хотя бы в «мартобре», «из ниоткуда»…

 Лана Яснова

***********



Долго молчим, не зовя друг друга,
вкус поцелуев держа во рту.
Контуры тела - графит и уголь
вбиты под кожу как два тату.
В этом единственном пепелище
даже в молчании есть огонь.

Наши тотемные звери рыщут
в мире, где кроме них - никого,
ходят кругами и припадают
в поисках следа ничком к земле:
найденный первым - всегда подарок,
ждать - добровольный желанный плен.


Это когда-нибудь прекратится,
но не сейчас, не сейчас, не здесь.
Зверь обернется крикливой птицей
и полетит к золотой звезде,
разум теряя легко как перья,
падая в ветер легко, легко...

Страсть - ритуальная капоэйра
превозмогает любую хворь.
Можно молчать, но нельзя забыть их -
дни в наркотическом полусне.
Преодолев горизонт событий,
пепел не смог превратиться в снег.

Марк Вербер
.