он ведом неведомой жутью
/куда ведом?/
каждый шаг по дороге даётся ему с трудом,
каждый шаг по лесной тропе/в киселе болот —
никуда не привёл. да и вряд ли уже приведёт.

и тумана гончие мчат по его следам.
он не Вечный Жид, просто — Вечный Адам.
тот, что сдал свою женщину — богу безбожно сдал.
и его сыновья выбирают всегда металл.
и кроят черепа друг другу который век.
он идёт мимо них /человек ли он? человек?/
прародитель Иуды, предок слепых святых,
что легко проклинают, не отделяя своих
от чужих. и молитва их пенится — чёрный вар
горькой веры, где наказание — за слова.

вьётся дорога дальше по городам.
стелется тенью, пляшет на ней Адам,
помнящий стены выжженных городов —
божьим ли гневом или своим трудом.
ало в глазах Адама — огонь и смерть,
что лишь его не касаются столько лет.
ищет дорогу к богу и в том пути
больше всего боится

его найти.

Дом Астрели

***********

 Цикличности спица. С тебя нечего взять -
Можешь резвиться, можешь рыдать.
Ты был со мной войском, и страх проиграть
Срастил тебя с костью и прочностью лат.

Не знала, что - бой, что мне отступать.

Ты был со мной чистым листом - ты был рад,
Ведь девственность линий не мне исправлять.
Не выдал страницы, нарушив обряд -
Нет боли границы: листать и листать...


Полина Жукова

*************

 В сердце города уже цветет весна,
рвется из бетона городского.

Ждать тебя, коснуться - и узнать, как был мир до этого расколот.
Приезжать весенне: длинный шарф, ветер в волосах, летящий пепел.
Поцелуи в шею, солнца шар улицы и лица светом слепит.
Брать ладонь, смеяться, замирать. Взгляд ловить, чтоб снова раствориться.
Ты бы знал, мой теплый, сколько раз я нас оживляла на страницах.
Выпускала в мир, вдохнув тепло, - и смотрела, как нам вместе просто,
как любовью время расплелось, нитями ложась на перекрестки.
Ты бы знал, как странно замечать, что любовь смягчает даже имя,
если в нем - надежда и печаль, вера, что никто нас не отнимет
друг у друга. Из толпы людей, в городе твоем, что ноет ново,
просто отведи меня к воде.

Я хочу дышать твоей весною.



Лина Сальникова

***********

 
 Согнав овец смиреньем сонным,
забьюсь в пастуший закуток:
я Мандельштама с Мендельсоном
перебрала вчера… чуток.
какими трубами горела
душа в предчувствии глотка
речей Софокла и Севелы!..
змеиной кожей холодка
перетяну виски потуже…
от Каналетто подшофе,
меня не Климт обезоружил –
каналья Штраус, да Шопен.
ах, градус Гашека в десерте,
ах, Достоевский, дно кручин! -
крепчают вина до бессмертья,
и не напиться – нет причин:
твой выпас там, где ты, мирянин, -
овца, спасающая свет…
где преподобный Северянин
хмельной отмаливает бред.
   


Алта Белая

***********

Но до сих пор я всё живу в сентябре...

Иногда так хочется волшебства. Летнего и легкого, словно шелк.
Чтобы не распрыгивались слова, чтоб дождик шел, шел, шел, шел...
Иногда так хочется помолчать вместе («Ты ведь любишь меня, скажи?»)
Хочется немыслимого плеча, чтоб в него не просто поплакать – жить.
Хочется распахнутости во всем. Бешенства от радости бытия.
Чтобы, понимая, что ты – осел, думалось: осел, но вся жизнь – твоя.
Чтобы прикасаться к минутам так, словно ты живешь их на посошок.
Чтоб в углы попятилась темнота.
И – чтобы дождик шел, шел, шел, шел….

Граф Сентябрь