Гурджиев был одним из главных мистических учителей XX века. Многие эзотерики наших дней уверяют, что он влиял не только на отдельных своих современников, но и в значительной степени на общественную и политическую жизнь целых стран и народов. Однако методы, которыми Гурджиев при этом пользовался (например, его знаменитые сакральные танцы), так и остались до конца не изучены и не поняты даже его последователями.

Эффективность символов

В декабре 1923 года на Елисейских Полях состоялось неслыханное представление. Среди разнообразных фокусов и магических демонстраций, были показаны и фрагменты будущего балета. Особенно шокировал публику эпизод, во время которого группа учеников разворачивалась лицом к сцене, резко бросалась к рампе и, перемахнув через оркестровую яму, хаотично валилась в первые ряды партера. Казалось, все они должны были покалечиться. Однако воцарялась полная тишина и неподвижность, а когда ученики по команде Гурджиева поднимались, на них не было ни царапины.

Подобные представление давали и в самом Приоре. Каждую субботу сюда съезжались сливки парижского общества, а европейские газеты пестрели сенсационными статьями о «лесных философах», новом культе и черном маге, который поработил уважаемых людей и довел их до состояния «натренированных зомби или цирковых животных». Автоматизм и точность – вот два слова, составлявших основу зрительских впечатлений. Очевидно, этого и добивался Гурджиев: для осуществления задуманных им планов танцоры «Битвы магов» должны были выполнять свои движения с математической точностью…

Сценарий балета прост. Есть две школы: «Белого мага» и «Черного мага». Ученики обеих школ совершают упражнения, между школами разворачивается борьба. События происходят в восточном городе и переплетены с аллегорической любовной историей. В принципе, этот сценарий не особенно важен. Куда важнее геометрия движений. Их последовательность и символизм.

О том, что танец – одна из самых действенных форм магического ритуала, пробуждающая и активизирующая тонкие энергии, известно с глубокой древности: правильно танцующий человек обретает сверхнормальные силы и может менять мир вокруг себя. В древней Индии, например, танец приравнивался к высшим формам йоги и считался актом творения, с помощью которого можно формировать новое пространство и новую ситуацию. Лукиан в своем трактате «О танце» сообщает, что танец возник «с происхождением первых начал вселенной», и что проявления первородной пляски можно найти в «хороводе звезд», «в сплетении блуждающих светил с неподвижными», «в мерном ладе их движений»… Магия, религия, математика, астрология – все это с самого начала было тесно переплетено с танцем и отражено в нем.



Целенаправленная, осознанная работа группы людей над строгой последовательностью определенных движений может привести к соответствующим результатам в материальном мире. Такую практику, пользуясь терминами Карла Густава Юнга, можно назвать работой с архетипом как с базовым элементом коллективного бессознательного.

Архетипы зафиксированы в мифологических сюжетах и символах, в том числе и древнейших, связанных с групповой практикой сакрального танца. Обычно психологи работают с архетипом на индивидуальном уровне. Но можно делать это и в применении к социуму. Карл Густав Юнг говорил: «Архетипы походят на ложа рек, высохших, потому что их покинула вода, которая может вернуться в любое время. Архетип иногда, как старое русло, по которому в какое-то время текла вода жизни, прорезая для себя глубокую протоку. Дольше она текла – глубже протока и больше вероятность того, что раньше или позже вода вернется. Индивидуумы в обществе и, в большей мере, в государстве могут управлять этой водой и регулировать ее наподобие канала».

В применении к Гурджиеву это означает, что он, используя зафиксированные в танце архетипические символы, занимался активацией психических сил, которые, по его замыслу, должны были проявиться в жизни общества и породить соответствующие эффекты. То, на что делал ставку Гурджиев в этих своих групповых танцевальных радениях, можно назвать «эффективностью символов» (словосочетание, использованное Клодом Леви-Строссом для обозначения механизмов, которые действуют в шаманских практиках, см. его работу «Структурная антропология»).



Гурджиев до мелочей понимал природу движений, которые использовал в своем балете. Это были движения из глубокой древности, из времен, когда появились «первые начала вселенной», первые мифы, архетипы. Некоторые из этих древних, архетипических движений («эффективных символов») Гурджиев обнаружил в Тибете, кое-что – взял у дервишей ордена Мевлеви, а до остального дошел сам.

Последняя битва на земле

В 2007 году по российскому телевидению показали фильм о Гурджиеве под броским названием «Гитлер, Сталин и Гурджиев». В нем предпринята попытка доказать, что между Гурджиевом и двумя диктаторами существовала связь. Создатели фильма намекают, что и Сталин, и Гитлер в разное время были учениками Гурджиева и что в их деяниях можно усмотреть следы гурджиевской воли.

Это, конечно, ерунда. Даже если Гурджиев и был знаком со Сталиным и Гитлером, никаких свидетельств того, что они у него обучались, нет. Говоря о связи между Гурджиевом и событиями Второй мировой войны, нужно, скорее, иметь в виду гурджиевские танцы.

Ставя балет «Битва магов», Гурджиев не только развивал духовные и физические способности своих учеников, но и осознанно шевелил определенные макрокосмические пласты, или, если выражаться терминами Юнга, работал с коллективным бессознательным, через постановку балета воздействуя на архетипы. И это метафизическое шевеление не замедлило выразиться в материальном мире. С помощью балета «Битва магов» Гурджиев провел провокацию, столкнул на тонком уровне некие силы. По всей видимости, исключительно во врачебных целях. Как хороший социальный психотерапевт, он исполнил роль метафизического провокатора, экзорциста, изгоняющего бесов. Раскачал основы мира (архетипы), чтобы спровоцировать кризис, пройдя через который человечество смогло бы оздоровиться (а человечество было, по Гурджиеву, абсолютно больным, напрочь загипнотизированным и неосознающим себя).



Столкновение, изображенное Гурджиевым в балете «Битва магов» в 1924 году (или же – спровоцированное этим балетом), вскоре нашло свое отражение в материальном мире. В этом смысле, возможно, намеки создателей фильма «Гитлер, Сталин и Гурджиев» на решающую роль Гурджиева в событиях Второй мировой войны, оправданны. Хотя и остаются фантазиями, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть.

Разжалованный маг

В 1924 году главный ученик Гурджиева, знакомый нам Успенский порвал все связи с учителем. У них и до того не все было гладко, но теперь Успенский был решителен, как никогда. На вопрос о причинах разрыва он отвечал: «Мистер Гурджиев – человек экстраординарный, и его возможности превышают таковые каждого из нас. Но и он может ошибаться. Он сейчас переживает кризис, последствия которого невозможно предвидеть... Сейчас, в разгар битвы, находиться рядом с ним крайне опасно... Он может сойти с ума или навлечет на себя несчастье, в котором пострадают все окружающие».

Вскоре после этого Гурджиев попал в автомобильную катастрофу. Возвращаясь из Парижа в Приоре, он не справился с управлением и на огромной скорости врезался в дерево. Это официальная версия. Но вокруг нее до сих пор витает множество легенд. Никто не верил, что с «Великим магом Гурджиевом» мог произойти несчастный случай.

После аварии Гурджиев прожил еще 25 лет. Выкарабкавшись с того света и постепенно оправившись от катастрофы, он из практикующего мага превращается в писателя. Подобно тому, как много лет назад, придя в себя после пулевого ранения, он отказывается от непосредственного «применения исключительной силы», теперь он совсем отходит от дел. Точнее, переходит на другую ступень в иерархии магов и начинает писать книги.



Решив «посвятить все функции своего внутреннего мира одной цели – как бы то ни было, суметь изложить саму суть всего того материала, на который пролил свет для блага человечества, в какой-либо описательной форме», он пытается дать последовательное и систематическое изложение своего учения, но получается довольно бледно. Может быть, все дело в том, что учение было лишь средством, инструментом?

Есть такая суфийская притча: один шейх в ответ на домогательства нерадивой группы своих учеников, требовавших сенсаций и точных инструкций, написал специально для них книги по гаданию, астрологии и хиромантии. Клюнув на это вторичное знание, плохие ученики перестали мешать достойным.

А достойные… Достойные – продолжили танцевать «Битву магов». И балет этот продолжается до сих пор.

Источник