взяты из открытых источников и используются исключительно в некоммерческих целях.
Ближе кожи, теснее любых оков, Недосказанным смыслом запретных слов Нагревать полуночно желаньем кровь До кипенья... Стать изгоем, покинув и рай и ад, Бросив крылья к подножью небесных врат, Сжечь мосты и понять , что нельзя назад. Без сомненья Поделить весь мир на « с тобой» и «до», Словно зверь – по тропам твоих следов, Днем и ночью, тобой наполняя вдох, Возрождаюсь ...
Дьявол хмыкнет и ангел на образах Вновь стыдливо прикроет свои глаза В невозможности мне запретить сказать «Я не каюсь...»
И какой-бы собачьей чуши я ни сливала здесь,
Ты ведь знаешь, что самых родных берегут от глаз.
Этот жизненный пестрый паззл не сойдется весь.
Потому что есть правила, я не пишу о нас.
Я хотела б такие стихи - доброты и душевности пост.
Не о том, как нахальна судьба и как мир груб.
Я хочу написать сколько слез, сколько слез, черт возьми, пролилось.
Только кто-то Верховный твердит: "Через мой труп!"
Пусть же каждый мурчащий в своем остается мешке.
На вершке сверчок, А и Б на сливной трубе.
Потому что есть правило в каждом моем стишке -
Для тебя ни слова, ни буковки о тебе.
«Если нечего сказать, помолчи», –
так я думал про себя и молчал.
Для молчания не нужно причин,
ни для крупного, ни по мелочам.
Я в молчании до ручки дошёл,
на себя рванул, а там – тишина…
И подумал я тогда: хорошо! –
будто рыба взрывом оглушена.
Будто выцвел, опустел нотный лист,
будто звукам залепили уста,
будто музыку глухой пианист
только с этого играет листа.
Так трахею разрезает клинок,
так умершие секреты хранят,
так под песни из немого кино
спят ягнята из «Молчанья ягнят».
Так я сделался сообщником рыб…
Ну, зачем ты утаил, Кибальчиш,
что молчание, как ядерный гриб,
разрастается, пока ты молчишь,
что чем дольше держишь рот на замке,
тем трудней бывает губы разжать,
что словам не выжить на языке,
и придётся их по новой рожать?
Нарожаю – так решил – не вопрос.
Четверых зачал в безмолвной ночи.
Молча выносил. Потом произнёс:
«Если нечего сказать, помолчи!».