И знать, что придет утро, со своим светом, со своей убежденностью в сегодняшнем дне и испарит истину ночи. Растворит все в предрассветном тумане собственного лживого бытия. Подпитается моими проклятиями к самой себе. И уйдет, сытое, довольное, непогрешимое в своей светлой чистоте. Пройдет глупый день и дальше будет свободная ночь со своей ненужной правдой и затравленными мечтами. Со своей решимостью, отступающей перед рассветом и неизменной пустотой где-то внутри.
Но однажды реальность сломается. Сломается бесповоротно и независимо от желаний. Разобьется изнутри от осколков клетки сердца. И оно заболит еще сильнее от ощущения свободы. Тогда появится возможность летать. Еще такая призрачная, но уже такая реальная. Ничто не имеет значения. Только один-единственный вопрос… один-единственный шанс…

Рядом лежит человек такой близкий, но такой далекий. Чужой… Неоправданно и безнаказанно. Почему, почему, почему? Что ты делаешь со своей жизнью? Нет ответа. Только тиканье часов или стук сжавшегося от боли сердца. Изменить изменить изменить. Хоть что-то, не думая, не боясь. Просто… так просто. Но так тяжело. Сомнения и нерешительность. Ну чего, чего ты боишься? Одиночества, непонимания, боли? Заглянуть в себя и попытаться сказать, что сейчас все по-другому.
Безупречная ложь – это ложь самому себе. Можно долго-долго подпитывать ее своим отчаяньем и безысходностью, своей трусостью.

А я хочу летать… Не знаю, почему некоторым хватает такого простого тихого счастья. Просто разделять с кем-то свои дни, с отличным, милым человекам. Но можно ли назвать это счастьем, когда нет рядом того, кому посвящаешь каждый день свою жизнь, свою душу, всю себя. Имеет ли значение хоть что-нибудь? Какой смысл в этом нелепом существовании… Бесконечно, но так быстро и безысходно. Дни, дни, дни… Их можно делить с кем угодно. Свет ослепляет, за ним не видно истинной сущности вещей, и все кажется совсем другим, правильным, единственно возможным. Ночи, ночи, ночи… нет слез на подушки, сухие, безжизненные глаза. Нет оправдания, темнота не дает его. Наедине со своими демонами. Наедине с этой безупречной бессовестной совестью. И крик в темноте, то ли искусственный, то ли настоящий. Не разобрать, кто кричит. Я? Моя разбитая душа? Загнанное в угол одиночество? В чем его измерить? В осколках несбывшихся надежд, бессмысленных фразах, остервенелых секундах…

А я хочу летать...