Воспоминания не зависят от нас. Они живут своей загадочной жизнью. В минуты расставания с человеком, причинившим нам боль, почему-то вспоминается, как весело вам было когда-то, каким нежным и заботливым был он. Когда идешь сдавать экзамен, в памяти всплывают разговоры с подругой, письмо брата, поцелуй любимого, а вовсе не судьбы Канта и Шиллера. Ну а самые гадкие воспоминания рождаются буквально из ничего. Порой им не требуются даже их любимых песен, запахов и слов. Достаточно одного дуновения ветра и они тут как тут. Мои нелюбимые воспоминания живут в самом дальнем уголке души. Они сплетены в большой черный клубок. Дернешь за одну ниточку и все..поехало. Разматываясь, он заполняет собой всю меня, и даже слезы отчаяния и просьбы прекратить не действуют. Тогда я говорю, валяйте – напомните мне все – так гадко поступала я, и поступали со мной, как плохо было мне и что нельзя ничего исправить. Звучите во мне реквиемом. Моя душа чиста и разматываясь каждый раз черный клубок будет тускнеть, волокна размоют слезы и останется только эхо, вторящее, что они были, что они жили во мне.
Это было в конце марта – я лежала в больнице со своей дочкой. Со мной лежали еще две женщины со своими детьми. Ко мне приходили каждый день, приносили фрукты, вывозили нас с Алиской на прогулку. Я была спокойна и даже весела. Женщины завидовали мне. Вечерами они подолгу жаловались на жизнь, и со слезами на глазах просили доктора выписать их поскорей домой. «Знаешь, узбечкам очень нравиться лежать в больнице, они настолько необразованны, что для них это выход в «свет», здесь они могут краситься, одеваться, болтать с себе подобными» - разговоры такого типа вели мои соседки. Также говорила и моя свекровь. Через четыре дня тетушек выписали, я тоже попросилась – нас не отпустили. Я была рада. Я знала, почему узбечкам нравится лежать в больнице. Не потому, что они тупы и не образованы, а потому что дома их ждет жизнь, схожая с моей. В больнице моей обязанностью было смотреть за ребенком – кормить его, гулять, играть. А дома я должна была на него наплевать в угоду чистоте и порядку. И если в больницу мне приносили фрукты и мясо, то дома в холодильнике было шаром покати. Питаться же можно было ежедневными фразами о том, что нас содержат, кормят и одевают. Кстати, в место теток в палату поселили двух обормотов – пятиклассников. Было очень прикольно. Я болтала с ними и все время смеялась, мне казалось, что мне самой не больше 11. И только обращение «тетя Марина» возвращало меня к печальной действительности.