Зачем мне сетовать
На юное обличье?
Изгибы, линии, анархия волос...
Но пленом кажется
Весь мрамор мой девичий –
Сверкнуть,
Осыпаться бы инеем в мороз!

Всей сжаться в искру
И в полёте раствориться!
И разом созерцать                                                              
Семь Столбовых Миров!
А я –
Пред зеркалом, в венце из медуницы,
О князе думаю, ломая тонко бровь...
И даже этот мир забыла вновь!

Под крыльями ключиц –
Лишь розы и любовь...

***
«Цыганка и ведьма!
Ой, птица она!»
Не верь, что болтают,
Толпа ведь дурна.

Не верь, что тебя я
Спалила, как страсть.
До кружев, до края –
Твоя, милый, власть!

Ты душу мне держишь
Легко, как цветок.
Так властвуешь, нежишь,
Что век – короток.

О, как покоряешь!
До боли, до слёз…
И лаской смиряешь
Вихрь юбок, волос…

Да что тебе млится:
Я призрак, обман?
Исчезну жар-птицей –
И всё. И туман.

***

Круглое зеркало – мрак виртуальный…
Гребень мерцает острей серебра.
Нынче мороз – нестерпимо печальный.
Холод. Потемки. Четыре утра.

Не разглядеть за узорами ночи –
Что там на площади? Чья нынче власть?
Как безысходно будильник стрекочет –
Он миллионам стрекочет сейчас.

Мраморно встану средь ночи декабрьской –
Зеркало скажет: «Я чем не Роден?»
Холодно. Голодно. Призраков пляски.
Голые стены и тени вдоль стен…

Всё ускользает! Сквозь окна не вижу –
Иней горит иль округа в огне?
Не понимаю: кого ненавижу?
Гребень мой лунный замерз на столе…

***
Не могу весною – без венков,
Без туманных елей и болот!
Там, среди дремучих темных мхов,
Есть цветок, что для меня цветет.

Бледной зеленью бутон пронзен
И такой воздушной чистотой,
Что пред ним впадаю в лунный сон
И сама пронзаюсь красотой.

И колена тонко-белый нимб –
Пред цветком! И травяная тьма.
Вдруг роса – ее никто не сшиб! –
Так сверкнет, что я сойду с ума.

Дух болотный стоном изойдет,
И знакомая проснется рысь.
А цветок сквозь душу прорастет
И уйдет в неведомую высь.

А потом сиянье высоты
Будет молнии швырять в глуши.
Я же тонко – в бледные листы! –
Буду прятать молнии души.

© Tatiana Smertina

Излагаешь легко,
без помарок.
Только слов твоих —
в толк не возьму.                                                 
Говоришь —
ну, как будто в подарок,
но в подарок себе самому.

К чёрту разум.
Плевать на галантность.
(Сделал вид, что не слушаешь, трус).
Мне достаточно лести невнятной,
что на фото эффектней смотрюсь.

Можешь хлопать решительно дверью,
можешь врать,
что свихнёшься, любя –
ни тебе, ни в тебя —
не поверю.
Что ты — Бог,
чтобы верить в тебя?

***

Не хочу ни бесед,
ни скандалов
вот с таким, тем,
что вижу теперь.
Отступила. Отстала.
Устала.
Взгляд упрямо фиксирует
дверь.

Быть однажды услышанной –
малость -
даже этого мне не дано!
Зря у жизни канючила,
мялась -
я тебя потеряла.
Давно.

***

Хладнокровней судьи,
подсудимого тише,
без надсадных и
вечно ненужных прелюдий,
без намёка на пафос,
украдкой простившись,
ты ушёл, как уходят
приличные люди.

Никаких объяснений —
привычного бреда.
И раскаянья подлинник —
тоже не нужен.
Как же всё-таки вовремя
ты меня предал:
не успев стать ни Богом,
ни другом,
ни мужем.

***

Не важно,
что со мною ты не прежний,
потворствуешь,
и взглядом не грубя.
А думала,
что это неизбежно —
под блажь твою вымучивать себя.

Лицо твоё бесстрастно,
будто фото на паспорте.
Проставлена печать...
Изведанный, смешной.
И отчего-то
не хочется ни мстить мне,
ни прощать.

Ну нету мне такого наказанья —
протискиваться в жизнь твою,
как в клеть.
Хотя бы ради этого сознанья
мне стоило тебя
преодолеть.

ДИАНА ЛУНИНА

Пишу тогда,
Когда невмочь
Откладывать перо.
Никто не может мне помочь:
Живу одна - впотьмах,
Без света.
Бросаю все свои дела:
Писать статьи,
Читать газеты...
И только высится гора
Белья не стиранного...
Где-то
Бьет жизнь ключом,
Меня же нет!
Я вновь рождаюсь для творенья.
Возможно я и не поэт,
А только жертва вдохновенья.

***
Начало. Жизнь. Рождение ребенка.
Так мир устроен: нет в нем совершенства.
Любовь, измены, грязные пеленки.
Ты - женщина, тебе не до блаженства.

Что ж беззащитна эта «королева»
Всех чувств, терзаний и слепых сомнений.
В ней ласка материнского напева
И горечь переменчивых влечений.

Разлад души и нет ни в чем спасенья,
И нет лекарства от безумной смуты.
Любовь - ребенок.
Жизнь - одно мгновенье:
Рожденье - смерть.
Здесь кто-то все напутал.

***

ГАРМОНИЯ СЕРДЕЦ

Ищите женщину!
Найдете вы мужчину,
Что сотворил тончайший женский ум.
Отыщете вы только половину,                                           
А целое слагается из сумм:
Двух антиподов,
Из противоречий.
А истина по-прежнему проста:
Где нет любви, там не помогут речи.
И жизнь тогда бессмысленна, пуста.


МООР ВЕТА

Когда б мы жили без затей
Я нарожала бы детей
От всех, кого любила, -
Всех видов и мастей.

И, гладя головы птенцов,
Я вспоминала б их отцов,
Одних - отцов семейства,
Других - совсем юнцов.

Их не коснулась бы нужда,
Междоусобная вражда -
Уж слишком были б не похожи
Птенцы того гнезда.

Мудрец научит дурака,
Как надо жить наверняка.
Дурак пускай научит брата
Вкушать, как жизнь сладка.

Сестра-простушка учит прясть.
Сестра-воровка учит красть.
Сестра-монашка их научит
Молиться, чтобы не пропасть.

Когда б я сделалась стара,
Вокруг накрытого стола
Всю дюжину моих потомков
Однажды б собрала.

Как непохож на брата брат,
Но как увидеть брата рад!
И то, что этим братья схожи
Дороже во сто крат.

Когда б мы жили без затей
Я нарожала бы детей
От всех, кого любила, -
Всех видов и мастей.


ЧИТАЯ ЦВЕТАЕВУ

От твоего дома - до моего сада.
От твоего тома - до моего взгляда.
От моего чуда - до твоего чада.
От моего худа - до твоего ада.

От моего Клина - до твоего Крыма.
От моего сына - до твоего сына.
От твоего гроба - до моего хлеба.
От моего нёба - до твоего неба.

От твоей соли - до моей силы.
От твоей боли - до моей были.
От твоей Камы и - до моей Истры.
Твоего пламени - все мои искры.

ВЕРОНИКА ДОЛИНА

Весна прикинулась зимой –
Бездарно как-то, неумело,
И неопрятной бахромой,
Висит метель. Мне надоело.
А ты все про мои глаза,
К тому же не своими фразами:
Сперва сказал, что бирюза,
А под конец назвал алмазами.
… А за окном опять метели,
Когда же это прекратится?..
Ну подожди хоть две недели,
Я не могу сейчас влюбиться.


* * *
Берег моря. На песке
Дева мается в тоске.
Волны ходят ходуном,
Дева молит об одном:

«Море, море, мой любимый
Пусть вернется невредимый!
Дева плачет на ветру:
«Он погибнет – я умру…»

Но челнок приплыл под вечер,
И она бежит навстречу,
Осушив потоки слез:
«Милый, что ты мне привез?»

* * *
Ну и что, что вдвоем. Ну и пусть при свечах –                 
У меня еще есть голова на плечах.
А мой внутренний голос –
Он в голос кричал
И вполголоса сам же себе отвечал,
Что, когда при свечах,
А вокруг тишина,
Голова на плечах
Никому не нужна.

***

Мы сидим в кафе «Метелица»:
Не роман, а так – безделица,
Мне вообще в любовь не верится,
А тем более зимой.

Тот, кто весел, - пусть смеется,
Тот, кто хочет, - пусть добьется,
А тебе еще придется
Провожать меня домой.


ВО ВРЕМЯ БОЛЕЗНИ

Мне снился длинный коридор и полумрак,
Где я услышала слова
«Да будет так».
И страх обнял меня за плечи:
Тут в холодке
Горели свечи – наши свечи –
На сквозняке.
И мне казалось, что когда-то я здесь была,
И фраза, слышанная где-то:
«Творите добрые дела»,
Лучом пронзительного света
На миг всплыла…

Я шла среди горевших свечек,
Шла босиком,
Иные гасли, задыхаясь
Под сквозняком,
И знала я, что умер кто-то
В тот самый миг,
Сквозняк свистал фальшивой нотой
В ушах моих.
А я все шла, не понимая,
Зачем иду,
Ведь я ее и не узнаю,
Когда найду…
Но я ее узнала сразу.
Она в углу.
Светло горела, превращая
Фитиль в золу.
Она весь угол освещала –
То мой был свет,
А пламя даже не качало:
Там ветра нет…

А утром – утро заступило на караул,
Мой доктор был чему-то весел
И подмигнул.

ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

- Милорд, я продрогла на этом ветру,
Милорд, уезжайте, вас ждут ко двору…
Милорд! Перестаньте! И встаньте с колена.
Вы просто во власти безумного плена.                         

И дело не в том, что вы кум, королю,
И даже не в том, что я вас не люблю,
А просто лишь в том, что люблю короля –
И как его, дьявола, носит земля!


И ЕЩЕ ОДИН ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

«Мне вас придется разлюбить.
И не смотрите так тоскливо!
Не вздумайте меня забыть
Или запомнить некрасивой!

И не влюбляйтесь сильно впредь,
И никому не доверяйте.
Вы мне клянетесь умереть?!
Я вас прошу, не умирайте…

Я вас на слове не ловлю –
Нет, нет… Но все же это мило.
Но я вас больше не люблю.
Я вас и раньше не любила».


* * *
Привет, король бубновой масти.
Ты появился в октябре,
И я искала слово «счастье»
В большом толковом словаре.

Напрасно плакали чернила
На строчках странного письма…
Я не спрошу о том, что было, -
Я все придумаю сама.

Я все придумаю, как надо,
Ни в чем не буду обличать –
На лбу твоем – моя помада,
Как всепрощения печать.


* * *
Сгубить мою душу
За ради забавы –
Как вы не правы, как вы не правы…
И что мне осталось? –
Грехов не бояться.
Над глупыми шутками глупо смеяться,
С трудом засыпать после тех вечеринок,
Завидовать легкому счастью блондинок
И простужаться от вашего взгляда –
Так мне и надо. Так мне и надо…


* * *
Ты не ждал? А я пришла.
Здравствуй, милый, как дела?
Ты совсем уже не тот.
Как ты прожил этот год?

Да, любимый, в самом деле
Ровно год и две недели…
Я соскучилась, родной…
Познакомь меня с женой.

ЕКАТЕРИНА ГОРБОВСКАЯ

Я б не завидовала Анне –
Завидовать ей поздновато.
Но! Амедео Модильяни! –
Какая звукопись, ребята!
Какая лёгкая походка –
Монмартр, кафе, береты, блузы…
Какая редкая находка
Для русской утончённой музы.
Художники, эстеты, франты,
Случайные шальные франки.
Д Анунцио, Бодлер и Данте,
Цитируемые по пьянке.
Абсент, смеющийся в стакане,
Тоска по солнцу и Тоскане,
Набросок, сделанный в подарок,
Где линии, как нити парок…
И – гениальности на грани –
Бессмертным отраженьем в Лете –
Её лицо в оконной раме,
Его шаги в парижской рани –
На всё двадцатое столетье –
Ахматова и Модильяни.


* * *

Мне говорят: «Ты где?» - а я в полёте!
Я упиваюсь мелочью любой.
Как хорошо сидеть в кафе напротив
Тебя и разговаривать с тобой.

И в целом мире только этот столик –
Он в облаках царит над суетой.
Слова ложатся сами прямо в столбик
И рифмой завершаются простой.

И, может, где-то солнце угасает,
А где-то люди проливают кровь…
Но в этот миг вселенную спасает
Любовь моя, любовь моя, любовь…


ДЖЕММА – ЖЕНА ДАНТЕ

Муза, ты в каком придёшь обличье,
Выберешь кого и почему?
Всем известно имя Беатриче,
Джеммы – неизвестно никому.                     

Кто свечу свечой заменит ночью?
Кто стакан наполнит молоком?
Только Биче видит он воочью,
А с женою словно незнаком.

Он поэт. Он боль свою умножит
Через песню, он раздует страсть.
Кто листки разрозненные сложит,
Соберёт их и не даст пропасть?

Кто, свою соперницу оплакав,
В вечность для неё откроет дверь?
А мужчина вечно одинаков –
Что века назад и что теперь.

Есть в судьбе вопросы без ответов,
И о них задумавшись не раз,
Отвергайте, девушки поэтов –
Жёны их увековечат вас.

* * *

Опять поставили зелёное кафе –
Такое летнее, увитое плющом.
И я спешу к тебе на аутодафе –
Поговорить и что-нибудь ещё.

Ты спросишь, белое попробовав вино:
Чего я, собственно, от жизни-то хочу.
А я хотела бы вишнёвую «Рено».
Но, впрочем, здесь о бездуховном помолчу.

А я рулила бы с тобою по шоссе –
Без остановок – чтоб мелькание в окне…
А я хотела бы того же, что и все
Другие женщины, обычные вполне…

А я б хотела просыпаться на груди
Твоей и утром щебетать счастливый вздор.
И не задумываться, что там впереди.
Но впереди уже маячит приговор.

И я для храбрости – немножко «под шофе».
Я не сутулюсь – распрямилась в полный рост.
Опять поставили зелёное кафе,
Как раньше ставили средь площади помост.

Елена Исаева