Мне очень больно и обидно, когда Русь-матушку склняют в теме алкоголизма направо и налево.

        Мне очень больно и обидно за наших мужчин, когда их опускают до последних алкашей на всей платенете.

        Мне очень больно и обидно за то, что мы это допускаем.

     Веселье Руси - есть пити.
     Владимир Мономах

     Кто твердит, что веселье России есть пити? Не лгите!
     У истории нашей, у всей нашей жизни спроси,
     Обращаюсь ко всем: укажите перстом, докажите,
     Кто был счастлив от пьянства у нас на Великой Руси?!

     Говорил стольный князь те слова или нет - неизвестно.
     Если ж он даже где-то за бражным столом пошутил,
     То не будем смешными, а скажем и гордо, и честно,
     Что не глупым же хмелем он русские земли сплотил.

     А о том, что без пьянства у нас на Руси невозможно,
     Что за рюмку любой даже душу согласен отдать,
     Эта ложь так подла, до того непотребно-ничтожна,
     Что за это, ей-богу, не жаль и плетьми отрезвлять!

     Что ж, не будем скрывать, что на праздник и вправду
     варили
     Брагу, пиво и мед, что текли по густой бороде.
     Но сердца хлеборобов не чарой бездумною жили,
     А пьянели от счастья лишь в жарком до хмеля труде.

     На земле могут быть и плохими, и светлыми годы,
     Человек может быть и прекрасный, и мелочно-злой,
     Только нет на планете ни мудрых, ни глупых народов,
     Как и пьяниц-народов не видел никто под луной.

     Да, меды на Руси испокон для веселья варили.
     Что ж до водки - ее и в глаза не видали вовек.
     Водку пить нас, увы, хорошо чужеземцы учили -
     Зло творить человека научит всегда человек!

     Нет, в себя же плевать нам, ей-богу, никак не годится.
     И зачем нам лукавить и прятать куда-то концы.
     Если водку везли нам за лес, за меха и пшеницу
     Из земель итальянских ганзейские хваты-купцы.

     А о пьянстве российском по всем заграницам орали
     Сотни лет наши недруги, подлою брызжа слюной,
     Оттого, что мы это им тысячу раз ПОЗВОЛЯЛИ
     И в угоду им сами глумились подчас над собой.

     А они еще крепче на шее у родины висли
     И, хитря, подымали отчаянный хохот и лай,
     Дескать, русский - дурак, дескать, нет в нем
     ни чувства, ни мысли,
     И по сути своей он пьянчуга и вечный лентяй.

     И, кидая хулу и надменные взгляды косые,
     А в поклепы влагая едва ли не душу свою,
     Не признались нигде, что великих сынов у России,
     Может, всемеро больше, чем в их заграничном раю.

     Впрочем, что там чужие! Свои же в усердии зверском
     (А всех злее, как правило, ранит ведь свой человек)
     Обвинили народ свой едва ль не в запойстве вселенском
     И издали указ, о каком не слыхали вовек!

     И летели приказы, как мрачно-суровые всадники,
     Видно, грозная сила была тем приказам дана,
     И рубили, рубили повсюду в стране виноградники,
     И губились безжалостно лучшие марки вина...

     Что ответишь и скажешь всем этим премудрым
     законщикам,
     Что, шагая назад, уверяли, что мчатся вперед,
     И которым практически было плевать на народ
     И на то, что мильоны в карманы летят к самогонщикам.

     Но народ в лицемерье всегда разбирается тонко.
     Он не слушал запретов и быть в дураках не желал.
     Он острил и бранился, он с вызовом пил самогонку
     И в хвостах бесконечных когда-то за водкой стоял.

     Унижали народ. До чего же его унижали!
     То лишали всех прав в деспотично-свинцовые дни,
     То о серости пьяной на всех перекрестках кричали,
     То лишали товаров, то слова и хлеба лишали,
     То считали едва ли не быдлу тупому сродни.

     А народ все живет, продолжая шутить и трудиться,
     Он устало чихает от споров идей и систем,
     Иногда он молчит, иногда обозленно бранится
     И на митинги ходит порой неизвестно зачем.

     Но когда-то он все же расправит усталые плечи
     И сурово посмотрит на все, что творится кругом.
     И на все униженья и лживо-крикливые речи
     Грохнет по столу грозно тяжелым своим кулаком.

     И рассыплются вдребезги злобные, мелкие страсти,
     Улыбнется народ: "Мы вовеки бессмертны, страна!"
     И без ханжества в праздник действительной правды
     и счастья
     Выпьет полную чашу горящего солнцем вина!

     1990 г.