Вот и позади летняя сессия. Второй курс закончен, беззаботность и два месяца каникул впереди.
Она едет домой, в свой подмосковный городок, найдя по счастливой случайности удобное местечко возле окна, стоя лицом к открытой створке.
Получасовое ожидание автобуса и легкий «штурм» наполовину открывшихся дверей - тоже в прошлом. Теперь минут сорок можно смотреть в окно на зеленые полосы и поля в просветах деревьев, на остающиеся позади, выстроившиеся шеренгой вдоль трассы, покосившиеся домики, в которых бабушки-старушки доживают свой век, хватая круглые сутки придорожные выхлопы, на маленькие речки, мелькающие с четкой периодичностью под шаткими мостиками, на плывущие по небу облака, вбирающие в себя почти рассеявшиеся инверсионные дуги от пролетевших самолетов…
Она думала ни о чем и напевала про себя любимые мотивчики. Состояние безмятежности ей очень нравилось, хотя еще и не верилось, что можно теперь ничего не делать целых шестьдесят дней.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, она повернула голову и обратила внимание на молодого человека, рассматривавшего ее очень внимательно. «Приятный парень» – подумала она, и, отвернувшись, попыталась все так же беззаботно, как и раньше смотреть в окно. Но получалось у нее это плохо. Легкость и безмятежность отчего-то рассеялись, захотелось выпрямить спину и поднять повыше подбородок, и все время заставлять себя не смотреть в его сторону. Она чувствовала его взгляд, и расстраивалась, зная, как заливаются румянцем ее щеки. Сразу вспомнились мамины наставления о том, что в транспорте знакомиться нельзя, давно забытые, потому что проблем со знакомствами у нее никогда не возникало, в основном все они происходили в институте, или в компаниях институтских друзей. Порой, конечно, и в метро кто-то заинтересованно смотрел на нее, но обычно дальше взглядов или улыбок дело не шло, то ли вид у нее был такой неприступный, то ли в метро обычно ездят те, кто спешит куда-то. А тут, в городке, почти вся молодежь была ей знакома, но его она видела в первый раз.
Вытянувшись в струнку, она старалась не думать о незнакомце, и, не оглядываясь на него, с облегчением вышла на своей остановке, думая, что приключение закончилось. Услышанное «Нам, оказывается, в одну сторону?» стало для нее неожиданностью.
Он начал разговаривать с ней отчего-то очень легко, как будто они знали друг друга с детства, сразу перешел на ты, вызвался ее проводить. Они общались всего минут десять, но она уже не думала о том, как опасно или неприлично разговаривать на улице с посторонними, о том, что спускается вечер и хорошо бы уже направиться домой, там ведь ждут и беспокоятся, и наверняка даже её ожидает семейный ужин по поводу окончания очередного курса института, как было принято в их семье – отмечать в узком домашнем кругу даже самые незначительные события. Почему-то ей показалось, что от этого человека не стоит ожидать чего-то плохого.

Оказалось, что он немного старше её, ей 19 лет, а ему 23. Он тоже студент, но учится в Венгрии, по вузовскому обмену студентами. Вообще-то здесь живет его мама и младший брат, мама работает на фабрике, каких много в Подмосковье, и прядильных, и ткацких, а брат перешел в пятый класс.
Сам он же уже несколько лет жил на Украине с отцом, и, поступив в один из киевский институтов, спустя год уехал осваивать технологии профессии в другую страну.
Она сразу обратила внимание, что одет он своеобразно. Шел 1981 год, купить модную одежду можно было лишь с рук, у спекулянтов, те, кто умел шить, немного выделялся, но, в основном, все были похожи друг на друга. Вот на ней был симпатичный сиреневый сарафанчик, сшитый мамой по выкройкам из «Бурды», которую тоже было не просто найти, и девчонки-однокурсницы как-то выкручивались из неизбежности однообразия, кто шил, кто вязал, кто-то покупал что-то за немалые деньги. А ребята были одеты более типично. Обладатели фирменных джинсов и кроссовок, даже простых советских подделок под «Adidas», тогда выделялись, а джинсы, хоть и были предметом гордости многих, но страдали однообразием фасонов. На нем же был необычный джинсовый комбинезон, очень шедший к его стройной фигуре, легкая оранжевая футболка, а на ногах – необычные кожаные шлепки, фиксировавшиеся лишь на большом пальце, наподобие греческих сандалий. Наискосок через плечо на тонком ремешке висела небольшая кожаная сумочка, в цвет сандалий. И весь его облик отражал, что чувствует он себя комфортно и естественно.
Звали его В.
Говорил он непривычно быстро, она удивилась этому, еще не зная тогда, что у жителей Украины довольно часто бывает такая быстрая речь. Ей подумалось, что и мыслит он, наверное, так же стремительно, и что эта динамичность вообще является свойством его натуры.
Впрочем, этот её вывод тут же подтвердился.
Когда они дошли до поворота к ее дому, он вдруг сказал ей, что с ней очень приятно общаться, и вот так сразу прощаться не хочется. И, показав на дом, стоявший неподалеку, сказал, что он живет там, и предложил ей зайти к нему в гости.
Она даже не вспомнила обо всех предостережениях, которые знала наизусть, почему-то чувство опасности в этот момент у нее совершенно отсутствовало. Вечер был не поздний, дом был рядом, ощущение давнего знакомства заполнило ее, и она вдруг согласилась на предложение.
Они вошли в квартиру. Оказалось, что его мама и брат живут в одной из комнат, другую занимали соседи. Это была фабричная коммунальная квартира. Здесь десятилетиями ждали получения собственного жилья.
В квартире никого не было, соседи были на даче, мама его ушла в ночную смену, а брат уехал в пионерский лагерь.
В комнате не было ничего лишнего, поэтому она казалась просторной и светлой. Последние лучи вечернего летнего солнца падали через окно, и комната казалась озаренной золотистым сиянием.
Она села на диван, он включил мягкую музыку, подвинул к ней небольшой сервировочный столик, достал два бокала, коробочку конфет «Ромовая вишня» и бутылку чинзано. Налил в бокалы немного вина. И такое вино, и такие конфеты она пробовала впервые. В тех продовольственных заказах, что приносили родители с работы под праздник, ни разу не попадались такие вкусные конфеты. А чинзано купить в магазинах было почти невозможно. Она удивленно спросила, откуда такие прелести? Оказалось, что все это совершенно свободно можно купить в «Березке», нужны только сертификаты, а у него они есть, так как он почти заграничный студент и стипендию получает не в российских рублях. Много позже она узнала, что распоряжается он не только стипендией, но это было уже много позже.
Они выпили немного вина за знакомство, поболтали о чем-то еще минут двадцать, и она стала собираться домой. Проводив ее до подъезда, он предложил ей назавтра пойти вместе на пляж. Шагах в трехстах от их улицы, за пролеском, протекала чистая и не слишком узкая подмосковная речка, и как раз недалеко от их домов был хороший песчаный пляжик с лодочной станцией. Она согласилась.

Придя домой и поужинав с родителями, она рассказала им о новом знакомстве, конечно ни слова не говоря о том, что была у него в гостях.
Пара строгих правил, всегда чрезмерно тревожившийся за дочь, был очень не доволен намеченной на завтра встречей.
-Ты понимаешь, зачем он пригласил тебя на пляж?
- Хочет встретиться, лето жаркое, речка рядом.
- Нет, это он хочет посмотреть на тебя внимательнее, оценить, уж поверь мне, я знаю…
- Да брось ты, пап, ну, просто, куда еще идти в летнюю жару? Просто пообщаемся, в речке искупаемся. Все совершенно нормально.
Они замечательно пообщались, искупались, поплавали на лодке, перекинулись шутками с ее знакомыми ребятами, отдыхавшими неподалеку, и засобирались домой.
Он довел ее до подъезда и сказал, что назавтра его ждут некоторые дела, поэтому увидеться днем у них не получится, но пусть она подождет его, он обязательно за ней зайдет. А телефона у нее не было. Поэтому, она назвала ему номер своей квартиры, и сказала, что будет его ждать.
В этот момент из подъезда вышли родители. Она представила им своего нового друга, и, обменявшись дежурными фразами, все они разошлись в разных направлениях, она – к себе домой, он – к себе, родители – по своим делам.
Вернувшись, родители не преминули обсудить с ней её нового знакомого.
Он как-то легкомысленно одет, как-то очень уж по-хозяйски держал ее под руку при них, как-то это очень уж стремительно, а самое главное – у него какой-то странный, бегающий взгляд.
Она этого совершенно не замечала.
С этого вечера ее жизнь стала другой. Она стала его ждать. И так вот ждала его больше двух лет.
Нет, они иногда встречались, но редко, у него все время были какие-то дела. Он приезжал в Москву обычно недели на две, во время каникул, чтобы проведать мать, оформить новый период обучения в министерстве, встретиться с кем-то. Теперь, правда, он говорил, что приезжал в первую очередь к ней, и она была счастлива от этого, хоть и виделись они ужасно редко, и чтобы быть с ним подольше, она сопровождала его и в министерство, и на какие-то встречи… Просто так прогуляться по городу или поваляться на пляже для них было чрезвычайной роскошью. Иногда он просто приходил к ней в гости, они слушали музыку, танцевали и целовались, но такие встречи она могла бы пересчитать по пальцам. Она поняла, что влюбилась не на шутку. Но быть с ним могла лишь тогда, когда у него было для этого время.
Когда он был рядом, в ней происходила постоянная внутренняя борьба.
Для него было естественным сесть возле кинотеатра в ожидании начала сеанса на ступеньки и сидеть, не глядя ни на кого, болтая о своем. На них странно смотрели, но он этого как бы не замечал.
Для него было нормальным целоваться на эскалаторе метро, нескромно обнимая ее, под осуждающими взглядами, но он считал, что это не их дело.
В такие минуты она мучительно пыталась справиться со своей природой, воспитанная в строгих правилах, убеждая себя, что это действительно только их дело, и никто не вправе их осуждать. Но, хотя ей чем-то и нравилось его такое «собственническое» отношение к ней, быть в эти минуты раскованной и естественной у нее не получалось.
Много раз он заводил разговор о будущей их совместной жизни, но сразу предупреждал, что жить им придется в Киеве, он очень любит этот город и представляет свою дальнейшую жизнь лишь там. Ей было все равно, где, лишь бы с ним, и очень хотелось этого дождаться


Когда его не было рядом, она все время думала о нем, вспоминала, как он ласково называл ее «зая», часто непринужденно бросая «Тебе нравится вот такая машина? Когда мы с тобой поженимся, мы обязательно такую купим», или что-то вроде этого. Она поделилась как-то своими ожиданиями с мамой, а та ей вдруг сказала «Знаешь, почему он всё время называет тебя «зая»? Боится имя перепутать». Ей стало очень обидно, до слез, но она старалась не верить. Тем более что мама ничего не знала о том, какой он на самом деле.
А она это знала. Потому что, не считая двух – трех раз в год, по две-три недели, когда они виделись воочию, всё остальное время они писали друг другу письма. Его письма были потрясающими. Он ей рассказывал о жизни в другой стране, о молодежи, о том, как они проводят свободное время и сколько у них возможностей для интересного досуга. Он писал, что очень скучает, что скоро постарается приехать, что ему осталось всего полтора года (потом год, потом полгода) и всё у них будет по-другому.
Все, что было связано с ним и с воспоминаниями о нем, было для нее самым главным. Она никого не видела вокруг. Вернее, видела, что ей оказывают внимание, питают к ней интерес, но всё общение сводила всегда к непринужденно-дружескому, возможно, упуская, что-то своё, настоящее, но ей даже в голову не приходило, что что-то «своё» может быть связано не с ним, а с кем-то еще.
В конце одного письма она увидела фразу на венгерском языке. У них на курсе учились ребята из Венгрии, но она так и не решилась подойти к ним с просьбой перевести, не желая, чтобы кто-то узнал что-нибудь об их романе, и не зная, что может таить в себе эта фраза. Она нашла в институтской библиотеке словарь, и долго мучительно пыталась выстроить смысл предложения, не зная, как грамматически строится этот язык, какие в нем есть особенности, ища нужную форму слова. Попутно, прочитав предисловие, она узнала много и о самом венгерском языке, о его истоках и особенностях. И вообще очень многое узнала о стране, в которой он сейчас жил, выбирая из литературы всё, что было с ней связано. Наконец ей удалось сложить фразу из разрозненной мозаики, и она прочла «люблю и всегда буду любить». Возможно, это был один из самых счастливых дней.
В общей сложности, этот их по большей части почтово-отпускной роман длился два с небольшим года.
Приезжая, он всегда привозил ей небольшие подарки. Это было приятно само по себе, и особенно приятно в условиях пустых прилавков магазинов и довольно стесненных средств в их семье. Подарком мог быть необычный дезодорант с ароматом зеленого яблока, какая-нибудь молодежная кожаная сумочка, на пике моды, каких еще не было ни у кого, или пара джинсов, не фирменных, правда, венгерских, но у нее не было и таких. Родители не обращали особенного внимания на мелкие подарки, но джинсы их сильно возмутили. Однако изменить они ничего не могли.
Как-то, приехав в очередной раз, он пожаловался ей, что у младшего брата в школе проблемы с иностранным языком. А поскольку он хотел бы помочь ему впоследствии так же, как и он сам, выехать на обучение за границу, тем более что дорожка уже проторена и связи есть, он очень этим расстроен, так как знание языка – один из основных навыков, который нужен на первых порах. Она ответила, что нет никаких проблем, пусть братец приходит к ней 2-3 раза в неделю, она с ним позанимается.
Братец приходил. Приятный, но какой-то закомплексованный мальчишка, совсем не похожий на него, выполнял ее задания, рассказывал что-то о старшем брате (для нее это было самое интересное), иногда задавал вопросы, но, в общем-то, был никакой. Она понимала, что 13-14 лет сложный возраст, и не очень задумывалась о его поведении. Но ей было приятно, что и младший брат тоже к ней очень тепло относится. Хотя главным было то, что пишет ей в письмах старший.
Однажды она спросила у В., как ему удается оперировать довольно большими денежными суммами, и он ей ответил, что не ездит через границу с пустыми руками. Сюда он обычно везет партию джинсовой одежды, а отсюда – что-то нужное там. Кстати, спросил как-то он, не работают ли родители твоих подруг на производстве? Очень в ходу, например, набор промышленных эталонов веса и длины, если кто-то сможет его найти, он в обмен привезет подруге джинсы. Одна из подруг сказала, что ее отец согласился на такую сделку. Она написала ему об этом в очередном письме.

Выходя из аудитории, она не поверила своим глазам. Он приехал и встречал ее в институте! Такого еще не было никогда! Они обнялись, отошли в сторонку, и после приветственных слов он попросил ее оговорить с однокурсницей время и место встречи для «взаимовыгодного обмена». Они договорились, что вечером зайдут к подружке домой. Ей стало как-то не по себе от понимания, что кроме встречи с ней им двигало желание быстрей провернуть сделку. Но радость от встречи опять отодвинула тревожность на второй план.
Они погуляли по городу, держась за руки и обмениваясь новостями, и к вечеру пришли к ее однокласснице. Она поняла, что это в некотором роде смотрины. В комнате сидели три любопытных девчонки с ее курса и, бросая оценивающие взгляды, стали задавать ему неожиданные вопросы. Ему, видимо, это понравилось, и он с искрометным юмором отвечал. Сделка свершилась, примерка новых джинсов состоялась тут же, потом был чай с тортом, прощание и дорога домой. На улице стоял холодный ноябрь, она куталась в пальтишко и шла быстрым шагом. Настроение у нее почему-то пропало, да и в его голосе не было былой теплоты.
Еще некоторое время письма приходили, а потом на какое-то своё письмо она так и не получила ответа. Ждала долго, но сама писать не стала, хотя сердце ныло и все мысли её всё равно были с ним.
Его брат перестал приходить к ней в конце весны.
Летом он не приехал. Это был год окончания его учебы, но он так и не прислал больше весточки о себе.
Через какое-то время ее мама пришла с работы расстроенная. Ее сослуживица рассказывала историю своей соседки, и мама поняла, что речь идет о его матери. Она получила квартиру на двоих с младшим сыном. Сына недавно осудили. Вместе с товарищами, заведенными 20-летним знакомым парнем, он попал под статью о групповом изнасиловании несовершеннолетней девушки, и получил срок, 4 года. Мать почернела вся. Приезжал старший брат, пытался как-то решить проблему с помощью денег, но у девочки оказался не простой отец, и ничего кроме позора брат не добился. Брат уехал обратно в Венгрию. Сейчас он окончил институт и теперь живёт в Киеве. В Венгрии вместе с ним училась девчонка-киевлянка, в последние полгода у них завязался роман, и оказалось, что она ждёт ребенка. Вернувшись после защиты диплома, он женился на этой девушке, и остался в Киеве вместе с ней, сначала у ее родителей, а теперь они живут отдельно от них и воспитывают сына.
Спустя еще год она шла по улице своего городка с мамой, и увидела его, шедшего навстречу. Хорошо, что она его заметила лишь в последний момент. Её окатила холодная волна, но, видимо, сам организм среагировал правильно, совершив запаздывание на какое-то время, и она не бросилась ему навстречу. Он ей кивнул, она смогла тихо сказать ему «здравствуй» и они прошли мимо друг друга как ни в чем не бывало. Это уже потом, дома, она долго и горько плакала, но он об этом никогда не узнает.
Она думала, что ей удастся всё забыть, но спустя несколько лет она вспомнила его вновь. Во время перестройки и чуть позже происходил раздел сфер влияния, в том числе и в их маленьком городке. Одним из главных действующих лиц оказался его младший брат. Отсидев свой срок, он вышел на свободу и попал в криминальные круги. Теперь он разъезжал по городу на дорогой белой иномарке, которую, как рассказывали, подарил ему брат, жил отдельно от матери, так и работавшей на фабрике в три смены, и был совсем не похож на того белобрысого мальчишку, что приходил к ней заниматься иностранным.
Она часто бывала в Киеве, и даже зачем-то узнала его адрес и телефон, но так и не позвонила ни разу.


После того, как она довольно удачно вышла замуж, прошло много лет, но еще долго-долго просыпалась она ночами, пытаясь убежать от снов, в которых он приходил к ней.
Лет через 15 золотой осенью она с сыном оказалась в Будапеште. Город был ей очень знаком. Вот отсюда он очень напоминал Киев, где теперь живёт В., а вот здесь – ну просто копия старых московских улочек, по которым они когда-то бродили…
Она была возле его института, побродила по району, где он жил столько лет и откуда писал ей чувственные письма, и падающие золотые листья стали для нее умирающими словами «люблю и всегда буду любить…»
Её больше не мучают прежние чувства, и сны с его визитами перестали сниться.
Но она чувствует повышенную тревожность, когда кто-то

незнакомый настойчиво смотрит на неё;

познакомившись, сразу переходит на ты;

слишком быстро говорит;

называет свою девушку «зая», «рыбка» или «киска»;

имея своё мнение о чем-то, не спрашивает её, что она думает по этому поводу;

пишет в письмах слова, которые не может сказать в глаза;

рассказывает о своих четких планах с уверенностью в том, что они не могут не сбыться,

перестает вдруг писать, не высказав свое мнение о ситуации...

Всё у нее в жизни как надо. Вот только когда она видит одного из лучших актеров страны на экране, сердце ее замирает. Потому что он как брат-близнец похож на ее старого знакомого. И никто не может понять, почему ей так нравится этот актер.

Последний класс - в новой школе…

Февраль. Она здесь 4 месяца, со всеми в приятных отношениях, ни друзей, ни врагов.
Ностальгия по городу, из которого увезли, по друзьям, оставшимся в нём…
Напряженный год, выпускной, вступительный…
Традиционный вечер встречи выпускников.
В большом физкультурном зале музыка, шум, радостные оклики, рукопожатья. Они их не знает, тех, кто ушел отсюда раньше прошлой осени. Да и многих учеников не узнает: без коричневой и синей школьной формы все совсем другие. Раскованные, симпатичные и беззаботные...

Когда танцы были в разгаре, в дверях зала появилась компания рослых ребят. Сразу стало понятно, что это компания друзей. Монолит. Все как на подбор, одного роста, спортивные и веселые. Их появление вызвало в зале оживление. Многие устремились им навстречу и на время окружили их кольцом. Она смущенно осталась стоять в стороне.

Они были так похожи, эти ребята, но почему-то она выделила одного.
В ее размеренной жизни что-то вдруг изменилось.

Удивительным было то, что он пригласил ее на танец.
Странным было то, что оба молча смущенно так и протанцевали его до окончания мелодии.
Приятным было что-то, возникшее между ними, обволакивающее и нежное.

Он так и не спросил, как ее зовут.
Она про него тоже ничего не знала.

Дня через три у одной из подруг она спросила что-то об это компании, и сразу узнала многое обо всех. Но главное, она узнала что-то о нём.
Все они закончили эту же школу прошлой весной.
Он живет рядом со школой, в соседнем доме.
У него была овчарка, но в последний год ее что-то не видно. А раньше он часто гулял с ней во дворе, и было видно, что нет друзей лучше.
А еще он здорово играет на гитаре и занимается карате и мотоспортом.
Вот только с русским языком у него были проблемы, поэтому он не поступил в пожарное училище МВД, а теперь работает в организации близкой по профилю, и собирается поступать еще раз. Подруга еще многое рассказывала о ребятах, но она уже узнала главное – любимой девушки у него нет. И еще теперь ей было известно его имя.


Дальше ничего не происходило до марта.
А в марте был очередной школьный вечер. И он пришел снова. Уже один.
Они вновь танцевали, но теперь они были знакомы, и разговоры их не прекращались.
Потом он пошел ее провожать. Дорога была не близкая.
Первое время после приезда в этот город её родители снимали квартиру неподалеку от школы, а в феврале они получили новую квартиру, которая находилась в другом районе, но школу решили не менять – до выпуска оставалось 3-4 месяца

Теперь каждый день, когда она приезжала в школу, он встречал ее на остановке и провожал до дверей школы. Всего-то 500 шагов, а потом она полдня думала о нем и вспоминала его улыбку.

К ней домой от школы можно было доехать на автобусе, а можно было минут 40 идти напрямую через лес. С тех пор они часто вдвоем ходили лесными тропинками. Он знал их наизусть, ведь он всю жизнь прожил в этом зеленом городке.
Он внимательно слушал ее рассказы о жизни, об искусстве, о книгах, о том далеком городе, из которого она приехала, о ее прежних друзьях…
Она удивленно слушала то, что он рассказывал ей о жизни леса, о птичьих голосах, о ягодах под ногами, которых она сама и не заметила, и которыми он ее угощал… О том, что вот у этого озера, мимо которого они ходили теперь почти каждый день, ледниковая вода, и глубина его 6 метров… Он знал, где есть ягодная поляна, а где березовая аллея, и как пройти короче от одного района до другого. Он учил ее, как не заблудиться в лесу, он всегда знал, что за птица поет сейчас песню.
Всегда они просто шли рядом, и несколько раз он брал ее за руку. Ей было 16, ему почти 18, какие они были дети…

Наступило лето. Она сдавала выпускные экзамены, и после каждого он ждал ее с маленьким букетиком полевых цветов, или с горсткой земляники, собранной по дороге с работы, откуда он сбегал чуть раньше начала обеда и куда возвращался чуть позже, проводив ее домой.
Днем они надевали мотоциклетные шлемы и ехали по шоссе на песчаный карьер. Это было самое близкое ощущение друг друга, когда она, сидя за ним, обнимала его руками за талию, держась за него в дороге, прижимала щеку к его спине, и не было ничего на свете, что в этот момент могло бы ее напугать.
Зажав в зубах травинку или колосок, лежа на песке и глядя в небо, они продолжали свои беседы, в которых слова были совсем не важны. Важно было то, что они рядом.

По вечерам они встречались редко.
Но каждый вечер, выглянув из окна в темноту леса, начинавшегося метрах в 500 от ее многоэтажки, она слышала рокот его мотоцикла и приветственный свет фары, направленной в ее окошко, потом лучик выписывал в темноте сердечко у кромки леса и скрывался за деревьями.

А телефона у нее не было…

Конечно, он пришел к ней на выпускной вечер, и она познакомила его с родителями. Теперь родители поняли, отчего у их дочери иногда такая таинственная улыбка в глазах.


Первый экзамен в институте у нее был 2-го августа. А 1-го у него был день рождения. Он пригласил ее к себе домой. Там были все его друзья, двое были со своими девушками, которых она видела в школе, они были на год младше и перешли в 10-й. По всему было видно, что это старая проверенная компания.
Ребята веселились, пели песни, девочки танцевали.
Потом он хотел проводить ее домой, но она сказала, что нехорошо оставлять гостей, и он проводил ее до автобусной остановки и помахал вслед.
Поздно вечером в ее окно снова ударился лучик света, и она улыбнулась, подойдя к окну. Он увидел ее силуэт и, нарисовав светом сердечко, пропал в темноте леса.
Она поступила в институт. Он уехал поступать в училище, но у него опять там что-то не сложилось, и он работал, как и прежде, в том же институте. Теперь они виделись по воскресеньям, ходили в кино, взявшись за руки гуляли по лесу.
Первый поцелуй был для нее неожиданным и не принес никаких предполагаемых волшебных ощущений…
Это уже потом они целовались до посинения губ. Но не долго.

В октябре он подъехал к ее дому, посигналил в окошко. Она поняла, что он зовет ее.
Вышла, чмокнула его в щеку и начала непринужденно щебетать, рассказывая свои новости за несколько последних дней. Он слушал молча и был чем-то встревожен.
Наконец она это поняла, и спросила, в чем дело. Он достал из кармана конверт и протянул ей: «Прочти».

Это была повестка в армию.
Все вокруг для неё остановилось.

Спустя несколько дней он уехал.
На проводах она не была. Они попрощались на день раньше, почти не говорили, только целовались, и он молча прижимал ее к себе. Он не задал обычного в такой ситуации вопроса, она ему ничего не обещала. Это было бы лишним в их отношениях. Иначе им и не виделось.


Какое-то время она жила в автоматическом режиме.
Пройти мимо почтового ящика, не заглянув в него, стало для нее невозможным. И привычка эта с тех пор осталась у нее на всю жизнь. Сколько раз в день она бы не выходила на улицу и не возвращалась, она обязательно проверит, нет ли ей письма.
Он писал часто.
Она писала очень часто.

Он попал в пограничные войска в Карелию.
Застава была небольшая, спокойная, но несколько инцидентов всё же случилось за время его службы. У него на заставе была собака, овчарка. Однажды она спасла ему жизнь. Но об этом она узнала позже, после его возвращения…

Письма были очень теплые. Но с огромным количеством ошибок :)
Как-то он прислал ей свою фотографию. Это был уже не тот юный мальчик, с которым она прощалась. В лихом берете с автоматом на плече он сидел на вершине какой-то сопки или скалы, улыбаясь ей, А за ним где-то внизу видны были озера и остроконечные стрелки елей, казавшихся ужасно мелкими от головокружительной высоты.
На обратной стороне фотографии сказано было: «На этой скале я нацарапал : «…+…=Любовь» С этой фотографией она не расставалась.

Потом письма стали несколько короче, потом несколько реже…
Однажды она встретила одну из девчонок, бывших у него на дне рождения, и узнала от нее, что друзьям письма приходят тоже, и что знают друзья о его жизни и службе больше нее самой…
Потом письма стали приходить еще реже.

А спустя год она, кажется, влюбилась. Ей было почти 19. Автоматический режим не мог продолжаться вечно.
Она честно написала ему о том, что в ее душе проросло новое чувство. Она не догадывалась, что он не правильно ее поймет.
Он ушел с заставы в лес, вынул из кармана ее фотографию, закрепил ее на стволе ели и… расстрелял. Об этом она узнала спустя много лет. Он рассказал ей в их последнюю встречу.

Служить ему оставалось несколько месяцев
Письма от него больше не приходили.

Ее новое увлечение было платоническим, скорее всего все происходило лишь в ее душе, но это было так всепоглощающе, что она не могла не думать о своих чувствах каждую минуту.
Но время все стирает.

Однажды весенним вечером она вернулась домой из института. Дверь открыла мама, посмотрела на нее тревожно, и не сказав ни слова, пошла на кухню, откуда доносились необыкновенные запахи. Гости в их доме были явлением обычным.
«Странно, - подумала она – тепло, а тут чьи-то сапоги…и шинель висит… Опять кто-то приехал». Но она привыкла не удивляться частым визитам.

Она толкнула дверь в свою комнату и замерла.
У окна стоял он, глядя на кромку леса, откуда долгих два года не попадал в ее окно световой лучик, и где никто больше не рисовал в темноте световые сердечки. Он еще не был дома, три часа назад пришел его поезд, и вот уже полтора часа он стоит у этого окна и вспоминает ее силуэт, машущий ему рукой…
Ей показалось, что он выше, чем раньше, шире в плечах и основательнее. Но это был он. Ее окатила волна чувств, вытолкнувшая на поверхность все, ушедшее на дно. Все воспоминания, все прежние ощущения, осознание того, что вот он и есть тот родной человек, которого она давно любит, и никто ей больше не нужен, и она бесконечно счастлива от того, что он здесь, рядом, и никуда она его теперь не отпустит…

Он повернулся к ней, она шагнула к нему, не успев даже заметить выражения его лица…
Он обхватил ее, она, закрыв глаза, утонула в его руках, в его плечах, таких родных и близких, как никогда…

Через месяц он просил ее руки. Ее отец долго разговаривал с ними обоими.
Ей еще три года учиться, ему – определяться, искать работу или поступать в институт… Средства, жилье, трудности, неопределенность… «Встречайтесь, ребята, но не спешите жениться. Мой вам совет. Я не против, но, на мой взгляд, сейчас рановато…»
Они встречались. Они гуляли по своему лесу, где она без него почти не бывала, они целовались до посинения губ…


Прошло полгода. Как-то во время их прогулки пошел дождь… Неподалеку в лесном уголке был район, где жил его дед. Он и сам в последнее время часто оставался у деда, или просто жил с ним подолгу, так было удобнее – и к ней ближе, и до работы не далеко…
В распахнутое окно вливались запахи ливня, хвои, травы, лесных ягод… Она лежа смотрела в окно, потом закрыла глаза, но все еще видела мохнатые ветки ели, нескромно заглядывавшей в комнату… Она была так счастлива в первый раз.
Он вышел куда-то не надолго. Она подошла к окну и села на стул возле рабочего стола. Счастливый ее взгляд упал на стекло, лежавшее на столешнице. «Ты же знаешь, что я тебя люблю. Твоя Ленка» крикнула ей подсунутая под стекло записка.
Она смотрела на стекло и чувствовала, что сама становится такой же прозрачной, хрупкой и холодной, как этот стеклянный пласт, охлажденный грозовым воздухом, льющимся из окна. Она пыталась убедить себя, что это чужая записка, и что к ним она не имеет никакого отношения.
Подняв глаза, она увидела, что он стоит рядом и смотрит на нее. В его взгляде было так много непонятного. Тревога, смятение, раскаяние, упорство – все, что разрушило ее последнюю надежду на его непричастность.
Лена. Так звали одну из двух девчонок, танцевавших когда-то на его дне рождения.
«Лена?» - спросила она. Глядя ей в глаза, он молча кивнул.

Выбежав из подъезда, она повернулась в сторону леса и быстрым шагом пошла по знакомой тропинке по направлению к своему дому. Через несколько шагов она поняла, что не может сейчас идти по этому лесу. Два часа назад они бежали здесь от дождя, и были еще вместе.

Она повернулась и пошла к шоссе. У подъезда дома стоял он и разговаривал со своим дедом. Она старалась не смотреть на него. Когда она шла мимо, разговор прекратился и он молча проводил ее взглядом.

Выбежав на шоссе, она села в подъехавший автобус, став у заднего стекла, и невидящим взглядом смотрела на убегающую назад дорожную разметку.

Вдруг из-за поворота показался мотоцикл.
Он догнал автобус и сбавив скорость пристроился за ним. Кажется, целую вечность они ехали вот так, не сводя глаз друг с друга, он – стиснув зубы, играя желваками, она – не чувствуя, что по щекам бегут слезы.

Если бы он взял ее за руку и сказал то, чего она ждала, она бы обо всем забыла, все простила бы, потому что не представляла себя без него, потому что в эту минуту в ней родилась какая-то женская мудрость, заставляющая мириться с чем-то, мешающим сегодня, ради того всепоглощающего, что было и будет между ними всегда. Она еще надеялась.
О чем думал он - она не знала.

Автобус подъезжал к перекрестку, разводившему пути в разные стороны. К ней – прямо. К нему, к школе, к прошлому,.. к Лене… - налево. Вдруг, почувствовав головокружение, она поняла, что вот именно сейчас, на этом перекрестке, решается их судьба.
Автобус поехал прямо. Он отвел глаза и повернул налево.

Все ее чувства покинули ее, и с этого мига она еще долго жила в автоматическом режиме.

Потом она вышла замуж. Первое время жили они с мужем хорошо.
Потом у нее родилась дочь. Самое главное в ее жизни.

Однажды ее отец пришел с работы и рассказал, что на автобусной остановке встретил его.
Он подошел к ее отцу и спросил, как у нее дела. Отец рассказал вкратце о новой семье, о внучке, о ней… Хотел было уже сесть в подошедший автобус, как вдруг он стал говорить о себе. Женился. Детей нет. Недавно попал в аварию, пролежал в больнице больше месяца, жена не пришла ни разу. Всё не так…

Она проплакала всю ночь.

Потом в отношениях с мужем что-то сломалось. Не сразу, спустя лет пять. В конце концов, они разошлись.

С того дождливого дня, когда их развел перекресток, прошло десять лет.

Однажды приехав на дачу к друзьям, она попала в такой же ливень, окруживший ее запахами того дня, когда, ни сказав друг другу ни слова, они зачеркнули все, что было раньше. Ей невыносимо захотелось узнать, как он живет, увидеть его, поговорить - неважно о чем. Ужасная ностальгия по светлой любви, какая бывает только в юности, когда никто еще не умеет лгать, выворачивала ей душу.

К 1 августа она отправила ему поздравительную открытку без подписи. Нейтральные слова с пожеланиями счастья, и в конце:«Если ты помнишь, что написано на скале над Пяозером, позвони по телефону…»


Вечером 2 августа у нее зазвонил телефон. Его голос. «Буду через час».
Часов в десять вечера в дверь позвонили. На пороге стоял он. Тот же, но какой-то другой.
Она вспомнила его силуэт у своего окна. Первая встреча после долгой разлуки. Сегодня – вторая.

Чуть худощавее. Иной цвет лица. Прическа другая. Попроще и менее объемная. Высокий рост уже не бросается глаза как прежде. Но глаза – его. Те глаза, глядя в которые когда-то ничего не нужно было говорить, те, которые сами рассказывали тебе обо всём. В руке – роза. Рука чуть дрожит. В другой руке – пакет.
Здравствуй.
Поцелуй в щеку.
Проходи. Дочка спит. Чаю? Кофе?
Из пакета на стол деликатесы.
Чашки-ложки-блюдца… небольшая суета…

Сели. Молчание. Он смотрит. Она смотрит. Впитывают. Что-то понимают. Вспоминают одно.

Потом они всю ночь рассказывали друг другу свои жизни. Смеялись, жаловались, сочувствовали… Про последний день и записку – ни слова. Про тот счастливый роковой день.

Она рассказала ему свою банальную историю.
Он рассказал ей свою не банальную, но, всё же, довольно типичную для тех лет.

В тот день, когда она спросила его: «Лена?» он растерялся.
Соврать ей он не мог.
То, что произошло между ними, сделало ее такой близкой, что ложь не могла стать между ними.
Да, Ленка писала ему в армию. Ее друга, одного из их монолитной компании, тоже призвали – в тот год призывали и студентов, и пришлось ей остаться одной и пообещать Сергею, что будет ждать его из армии – они дружили уже больше двух лет, и считались женихом и невестой. Так и писала – и ему, и Сергею, одинаковые письма. Он отвечал интереснее, веселее… Он пришел на год раньше Сергея. Они не могли не встретиться в общей компании. Однажды как-то само собой получилось… И было еще несколько раз. У него – просто дружеское отношение, её же, Ленку, видимо, зацепило, Сергей был где-то далеко, а он – рядом.
Хотя Ленка знала, что он встречается с девушкой, на которой будто бы даже хочет жениться, но ничего «серьезного» между ними нет, так, чувства-кино-прогулки. А Ленка – вот она, всегда готова приласкать, да и вообще столько лет дружили…
И показалось ей, возможно, что влюбилась. И написала записку. И было это всего за 4 дня до того счастливого и злосчастного ливня…

Почему же он свернул тогда?
Долго не мог ответить себе на этот вопрос. Одно знал, что не простит она ему, что бы он ей не говорил, какие бы слова в оправдание не нашел…
В этом он и ошибся. Но она ему об это не сказала даже сейчас.

А с Ленкой было проще.

А спустя месяца четыре пришла Ленка возмущенная и заплаканная, рассказала про скандал с отчимом, про то, что наговорил он ей всякого, претензии выставил, что всю жизнь ее кормил-одевал, а она плюет на все, такая взрослая и самостоятельная, а в доме от ней ни толку ни проку… Посмотрел он на нее, взял за руку, повел к отчиму, и поставил того в известность, что забирает её к себе.
Сыграли свадьбу, пожили год более-менее. Пришло время ребенка ожидать. Почти в конце срока ожидания вернулся из армии Сергей.

Когда у них с Ленкой родился сын, они переехали в квартиру деда. Деда незадолго до этого не стало. А спустя еще полгода, когда Ленка бросила кормить ребенка грудью, стала она встречаться с Сергеем.
Так вот в конце концов и разбежались. С чего начинали все, к тому и пришли.

Только он не мог прийти к ней никогда. Думал, что всё равно она его не простит. В чужую семью лезть тоже не хотел, думал, что всё у нее сложилось… Да и вообще ни на что сил не было. И сына надо было поднимать, помогать материально.

И подался он в Голландию. Перегонщиком машин. В процессе выучил немецкий, на голландском свободно стал говорить. По полгода там жил, оформляя за небольшую плату сожительство с какой-нибудь дамой, чтобы вид на жительство иметь. Пол Европы объездил, но все без удовольствия. Немногое видел, в основном деньги зарабатывал.

Купил Ленке квартиру в пригороде, сыну деньги присылал да на будущее откладывал…

А ее найти не мог, адреса не знал, телефона не знал, а если бы знал – вряд ли бы позвонил…

Так просидели они за кухонным столом всю ночь, раненые взрослые люди, смеялись и плакали над чем-то несуществующим больше…

Часов в семь утра дверь в кухню открыла девочка. Светлые локоны ниже плеч, румянец утренний, ничего не понимающие глазки.
Он долго молча смотрел на девочку…
Потом встал, попрощался дежурным поцелуем в щеку, пожал ей запястье, подержал руку в своей…
Больше они не виделись.

Она вышла замуж еще раз. Родила сына.
Долго думала, как назвать...
Хотела...
Но не стала.


Случилось так, что теперь у нее дача в том направлении.
Она ездит мимо его дома, мимо школы, мимо леса ягодного, мимо песчаного карьера - каждую неделю, туда и обратно. Смотрит в его окна, задает безадресный вопрос – кто там живёт, как там живут… Без боли в душе. Но не без чувств.

Иногда думает – помнит ли он?
Смотрит в машины, поворачивающие на перекрестке налево. Не он ли за рулем?…

Помнит, что за птицы поют в лесу…

Знает где найти лесные ягоды…

Каждый раз, проходя мимо почтового ящика, заглядывает – нет ли там письма…

Никогда не пишет в письмах откровенных признаний, потому что ей больше не перед кем и не в чем признаваться…

Не любит идти куда-то лесной тропинкой одна.

Не доверяет подругам друзей…

В ливень любит сидеть у раскрытого окна….

Никогда не читает адресованных не ей записок…

Смотрит вслед мотоциклистам…

И готова всем все простить даже когда им кажется, что она не простит ни за что.

Мечтает выучить голландский, понимая что ей это совершенно ни к чему…



И никогда не сомневается, что всё это - было…

все, что ты скажешь -
пусть возвратится к тебе
с двойною силой

мимо улиток
пробежал быстрым шагом
черепашонок

найдешь повсюду
бисер, что наметали...
но кто? перед кем?

память о наших
моментах взросления
хранит наличник

ты хоть одного
зайчика солнечного
приручить смог ли?
:)

шмелик-трудяга
весной крылья расправит -
и... пачкать пыльцой

Дрожат на ветру
серьги берез молодых.
Имя им - бруньки.

Отдых на даче
с трудом совмещается.
В удовольствие.

сиреневый цвет
ляжет пеной махровой
спустя десять дней

утром из леса
отсчет ведет кукушка
годикам нашим

хочу пить пива,
но культурный уровень
не позволяет

:):):)

Я уезжю
на природу надолго.
Хороших всем дней!

никто не спросит
отчего у мальчишки
грустные глаза...

примула - первый
акварельный посланец
из первоцветов

минута счастья -
встреча с сыном глазами...
... опять убежал

минута счастья
состоит из мгновений...
как прочие все

в белом наряде
стволы деревьев весной
до первых дождей

почему строго
корят нарцисс за эго...
красив, и - первый

тянет на желтый
по весне Мать-Природу...
Солнце - по капле

радость и слезы
хранит копилка наших
ассоциаций...

уйти не поздно ...
иногда это лучше
чем быть, но не здесь

уйти не поздно
ты попробуй остаться
и стать счастливым

брильянтом не стать
даже после огранки
простому камню

страшные слова
поутру превратятся
в смешную сказку

Ты со мной, умник?
на моём фоне - еще
станешь мудрее

Эй, синоптики!!
Что вы задумали там?
не перестройку ль?

песок в барханах
не сравнить с тем, что в часы
откалиброван

напоминает
ребер твоих полоски
песок в барханах

"Трудно быть богом..."
:) как не просто быть просто
самим собою...

мама не права,
твои письма читая...
ты просто прости...

перед потопом
улыбнулась в последний
раз Несмеяна

днем в воскресенье
общения больше, чем
в рабочие дни :)

вышивка крестом
добавляет в характер
равновесия

легко запомнить
то, что помнить не хочешь -
забыть не можешь

Ленин и дети...
как разобраться теперь,
что было правдой...

*********
Сегодня утром сказала сыну, что нынче ДР Ленина. :)
Он еще плохо проснулся. застилал свою постель.
Слегка затормозил, а потом сказал:
"Вчера у одного гада был ДР, а сегодня - у другого"

(Вчера - у Гитлера)

И не знаешь, что ответить.

Когда ему было года 4, я спросила его, кто такой Ленин?
Он сказал - мумия такая в Мавзолее лежит...

Этот коллажик я сделала в Павловском Посаде. Детки - из садика при краеведческом музее. Они свежеокрашены серебрянкой, т.е. обновлены старательно. Но ручки так и остались где-то...
Особенно жалко мальчика.
А Л. стоит напротив музея, через дорогу.
И постоянно воспитательно грозит им пальчиком.
Мне кажется, деткам стыдно...

Рыночная стоимость данного адреса www.liveinternet.ru/users/lanet/ составляет
от 105.33$ до 108.84$

*******************************************
А продаваться-то и не хочется:)
*******************************************

Спасибо Гэлли за адрес
http://www.rus-shopping.com/index.php

Помогает подойти к вопросу самооценки с несколько более взвешенных позиций:)

пофигизм может
помочь смотреть с высоты
и стоя внизу

хмели-сунели
- твердила старательно,
уча грузинский

чтоб не вернуться -
стань кораблем бумажным ,
плывущим в ручье

чтоб не вернуться,
он подметал за собой,
к выходу пятясь

загранпаспорта
регулярно меняли,
сидя на месте

вместе с машиной
взял её замуж жених,
прав не имея

опыты тоже
мы чужие положим
в копилку знаний

не репку тащишь!
Нежней и внимательней,
стажёр-акушер!

расскажите мне,
пожалуйста, как ввести
рубрики в посты?

опыты тоже
подтверждают идеи...
Но - травматичней

решила собрать рассеянное по форуму "Машины времени", как не опубликованное ни на одном моем сайте, а только в форумах.

Это не хокку, это параллельное пространство:)
Иногда это само по себе, иногда - из диалогов с оппонентами, но брошу сюда так, будто это записки-шпаргалки, валяющиеся стохастически на древнем письменном столе, где давно никто не разбирался...

Кину как на свалочку один раз, мешанина так мешанина:)

***
...опять без Веры и Надежды...
За что мне это? За грехи?

Но я люблю тебя как прежде,
и до сих пор пишу стихи.
***

Будь только ТЫ, лишь ТЫ, никто другой.
Излишни все сомнения и речи.
...И руки мои, милый-дорогой,
Легли погонами тебе на плечи.

Ты как к ручью вновь припадешь ко мне -
И будешь пить без перспектив напиться -
ДО той поры, как, утонув во сне,
Позволим мы сердцам спокойней биться.

Как каждый день перетекает в ночь -
Так мы друг в друга вновь перетекаем,
Себя друг в друге снова обретаем -
Не в силах нашу жажду превозмочь
***

Да, всё конечно... Но иначе
В спиралях жизненного круга
Мы б не могли понять, что значим
В отрезке жизни друг для друга...
***

мертвые бродят в дремучем лесу,
каждый, видать, свою ищет косу,
чтоб вдоль дороги с косою стоять
и в тишине недомёртвых пугать.
*****
Мы тут с сынишкой на небо взирали
три дня назад, на звездное панно,
и видели, как две звезды упали,
а вот куда - узнать нам не дано...

Надеюсь, что не в лужи, а в ладошки
людей с красивыми желаньями в сердцах.
хотя, и в лужах было много крошек
звезд, не на наших падавших глазах...

Отец мне за два дня сказал - забыла -
что этой ночью будет звездопад,
а сын привел, случайно кинув взгляд,
меня смотреть, какое небо было...
***

Напилась стихами нового лета,
И душа как будто вновь ждет рассвета,
Не надеется, а знает, что чудо
НЕ посмеет НЕ прийти ниоткуда.
И спокойно на душе, и тревожно...
АБСОЛЮТНО хорошо,..
н е в о з м о ж н о!
***

Когда в товарищах согласья нет,
Чужие мысли принимаются за бред.
А этот бред, возможно, в тот момент
на самом деле проливает свет
На чью-то жизнь, похожую на бред,
в которой смысла или силы нет,
и носится среди чужих планет
Гитара в хокку, и проказник-шкет,
и не найдут пристанища себе...
И это тоже - важное в судьбе.
***

-послушаю стихи
твои я с наслажденьем,
хоть знаю наизусть
давно, они о чём...

не надо мне зеркал,
твои глаза заменят
любые зеркала
мне перед сладким сном...
***

Умру без любви...
Если полюбишь меня -
Умру от любви

А хочется жить
С НЕЙ, с этой Любовью,
тяжелей жизни...

она так легка,
что ее не поднять нам,
сил не хватает...

Она так светла,
что и зажмурившись, ты
ослеплен ею

Она так сладка,
Что связала нам губы -
не разомкнуть их,

Она так горька,
даже малая капля
жизнь отравляет,

Она так длинна,
что всю жизнь ее помнишь,
до самой смерти

Она коротка,
не успеешь влюбиться -
уже потерял,

Она так темна,
что всей нашей изнанки
знает секреты

Она - лишь одна,
Иногда на двоих, но
двулика всегда...
***

Желания, конечно, могут быть
у каждого... Такое право есть.
Порой о них не стоит говорить.
Порою им противоречит честь...

Бывает, что так хочется уйти
от всех, найдя укромный уголок,
и чтоб еще не встретить на пути
Того, кто помешать при этом смог.

А у других - лишь светлые углы...
Ну.... некоторые - капельку смуглы
***

Душа - ты покинула бренное тело?
Неясно куда и когда отлетела???
И как же тогда о тебе сожалеют?
Ведь разве бездушные этим болеют?
Вопросы их разве подобные мучат?
чужим брега разве слаще и лучше?
запутался кто-то, слегка потерялся...
С вопросом таким одиноким остался...
Вернись, пожалей, успокой не спеша...
Ведь ты ж для того и дана нам, Душа.
***
Когда-то давным-давно я училась в физ-мат школе Возможно, наш директор думал так же -"... зачем человеку, который потенциально может стать программистом, учить биологию?"
Поэтому за год у нас было всего 12 уроков биологии И уроки были необычные, биологичка делала "упор на самостоятельное раскрытие темы". Смысл самостоятельного развития заключался в подготовке реферата на 15 минут, в связи с чем за урок звучало 3 подтверждения "самостоятельного развития", а за 12 уроков в год как раз и получилось продемонстировать "саморазвитие" 33-м ученикам, а полчаса не занятые выступающими ПРИШЛОСЬ о чем-то говорить самой биологичке )))
Она же при этом сидела нога на ногу на возвышении кафедры, на стуле прямо перед классом, находившимся в плоскости на 30 см ниже неё (возможно, это тоже было ей приятно), из-под юбки выглядывала резинка байковых панталон, она курила не переставая, и туманным взглядом смотрела на последнюю парту левого ряда.
На последней парте сидели Лёшка и Колька и резались в карты под плоскостью стола. Лёшка был потрясающе красивым мальчиком, и биологичка называла его Апполоном.
И, выплывая из туманных далей прослушивания очередного подтверждения "самостоятельного развития", милая учительница пожилым прокуренным голосом томно посылала в сторону последней парты "Аполлон, скажите своему соседу, что на копчике сидеть вредно..."
Как ни странно, к биологичке ни у кого не было претензий. Во-первых, она не напрягала. Во-вторых, кое-какие жизненные уроки она преподнесла. Ну, скажем, что на копчике сидеть вредно - усвоили все абсолютно
Девочки приняли к сведению, что нельзя сидеть нога на ногу под прицельными взглядами, особенно если у тебя что-то не так с панталонами ))))) Кроме того, после уроков биологии до конца дня курить никто уже не ходил, и каждый из 33 "самостоятельно развившихся" узнал и запомнил на всю жизнь хотя бы одну тему по биологии ))) А кто-то еще успел что-то выиграть в карты, не отрываясь от учебы.

К чему это я?
Даже не знаю.
***

МЫ заживем ВСЕ так, как Вы сказали,
вот только выйдем поутру к рассвету,
кукушкин голос снова просчитаем,
услышим лягушачии концерты,
и соловьев послушаем лиричных,
вздохнем сиренево-черёмуховый воздух,
и выпьем чашку кофе с наслажденьем,
забыв, как все белО недавно было,
потом чернО, но тоже преходяще,
теперь - зазеленеет вскоре буйно,
а после станет как палитра пёстрым...
И так - чем дольше, тем для нас желанней...

И пусть всё будет так всегда У ВСЕХ :)
***

Сколько раз мне искренно казалось -
Можно обо всем легко болтать.
А теперь вдруг захотелось малость
О бездонных темах помолчать
Сколько раз мне искренно казалось -
Можно без политики прожить
Но стихов цепочка показала,
Как она внедрилась в нашу жизнь )))
Делим рыбу спящую на дне,
Подо льдом в туманной глубине...
Лед ломать пока что не спешите!
Дремлет тихо рыба подо льдом.
Вы пока спокойненько решите,
Что с ней делать будете потом
Всё разрушить, всё сломать - так просто,
Главное - что после сотворить.
Рыба спит пока - в наборе роста....
Лучше из большой уху варить
***

Слова признанья высказаны пылко...
В тревожном ожиданьи, пряча взгляд,
Он отвернулся... Нет пути назад...
Страшится получить в ответ ухмылку,
Не видя, как она затрепетала,
РУмянцем от смущенья залита,
Потупив взор, не веря, что мечта
Реальностью секундой раньше стала...
***

В сотнях похожих квартир
Разные судьбы живут,
Объединяет их мир,
Разъединяет маршрут,

Несовпадением - ключ
Чуждый личинке замка,
Прикосновение плеч,
Вовсе не близких пока,

Город с прической-дождем,
С окнами в горьких слезах…
Даже ему не знаком
Каждого собственный страх…
****

Угрозы с хамством пополам
Даются нам как испытанья.
Когда-то нежные созданья,
Явились к нынешним мы дням
Сквозь неприятие и лесть,
Поддержанные крепкой дружбой,
С Любовью - не всегды с кем нужно,
Переживая даже смерть
когда-то близких и любимых.
И, вспоминая это всё,
Мы понимаем, что так мелко,
так призрачно и эфемерно
Всё то, что вокруг нас черно.
Ему разрушить не дано
Что есть теперь у нас внутри....
Вот так на это и смотри
***


Я больше не пишу стихи...
Мне больше рифмы не даются...
Лишь в отдалении смеются,
Не заплетаясь в строк венки -
Я больше не пишу стихи...


Они не строятся сейчас
В цепочки мыслей осторожных,
Собрать их вместе невозможно,
Как прежде в полуночный час -
Они не строятся сейчас...


Когда откуда ни возьмись,
Они свободно возникали,
Моим желаньям потакали
И в строчки милые плелись,
когда - откуда ни возьмись...


И возвращали мне сомненья,
И пониманьем сути жгли,
И, успокоив на мгновенье,
На лист послушно бы легли -
И возвращали мне сомненья...


Но - не хотят. Я без укора
С улыбкой шлю им свой привет.
Возможно - жизнь течет без бед...
Боюсь, что возвратятся скоро...
Но - не хотят. Я - без укора...

посмотри, тундра
так мягка и красива
в ягельном плюше...