Старость
В целлофановом небе зияли дыры, и было за ними пусто. Она смотрела в окно, грея руки о теплую глину пиалы. И свернулось эхо пустой квартиры между шкафом и сломанной люстрой, что у стены лежала давно, завернутая в одеяло. Календарь запутался в днях и числах, в годах и минувших датах. Она не помнила день, когда умер муж, что из родни никого не осталось. Лишь про то, как сметана на блюдце скисла, а кот забился куда-то, и в мир, который стал пуст и чужд, пришла незаметно старость.
На коленях плед полосатой зеброй, выцветшей и хромою. А в пиале – небо сгоревшим закатом из темной усталой меди. И вдруг запахло цветущей вербой, словно это случилось весною. Той самой весной, где плясала зебра на подаренном ярком пледе.
Апрель? Нет, все-таки, кажется, май… Старый кинотеатр «Победа». Это было давно, почти и не вспомнить – у юности на краю…
…А рядом пил из ладоней горячий чай Петр в джинсах и старых кедах. Он приглашал в кино, что крутят сегодня на вечернем сеансе в раю.
