Я беру чью-то руку, а чувствую локоть.(с)

Я смотри на свои ладони и прячу их в лицо. Да-да, солншыко. Имено ладони в лицо и не наоборот. А руки, руки в солнечное сплетение. Поглубже бы, солнышко, так чтобы достать до мечты. Всё глубже, глубже, а там кажется и нет ничего. Только нестерпимо холодно-холодно. И я думаю - моё ли сплетение нервов, мой ли комочек боли, моё ли сердце из снежного хрусталя?

Я не успеваю ничего. Теряю тетради с подготовкой к срезовым работам и биографиями, что писал пропахший дымом и кашляя до потери дыхания, смотрю на задачи по програмированию и вижу [правда-правда] аккуратно нарисованую фигу, грозящую незачётом. И читая тексты о правлении Карла 1 в английской энциклопедии истории понимаю что вовсе не это учил в школе и все ответы - переписывать заново.

И тут я сажусь на пол и начинаю плакать, заламывать запястья и набирать сообщения которые не отправлю больше, потому что потеряно, потому что не могу, не могу. Уж лучше себя буду казнить как глупого, чем молча впившись зубами в губы, брусничными узорами в запястья буду ждать ответа, что не придёт никогда и шептать, что больно-больно-больно.

И, да, солнышко. Первая мысль что ворвалась в мою хмельную голову тем утром, когда я проснулся в чужой постели с видом на чужое окно была - "Ангел".

I always jumped into it

With my whole heart and no shame.

There’s nothing more confusing

Than the loss you caused yourself.

Мы были сильными, мы рвали небеса, не замечая своей силы. Отдаваясь миру со всей душой, бегом в чьи-то объятия с извечным "я верю" на губах.  И когда казалось, что всё верно - я делал как хотелось, как просило сердце, не задумываясь о будущей боли или страхе потерять.

И знаешь, cheri, я до сих пор такой. Да, я плачу на полу, засыпаю в слезах, просыпаясь на паркете шепчу его имя и, целуя кого-то, я вижу его лицо. Я много обманываю, раздаю надежду и игривые улыбки по сторонам, но всё что нужно - лицом в его коление, неестественно выгнув локти плакать в его руках. И, солнышко, я ведь согласен на эту боль, на страх, на потери. Я мог отдать Всё за него... Но я остался один.

Я умирал, отчаянно держась за веру, выкрикивая свои истины в лица самых близких. Но правда была в том, что я всегда один, сколько бы не любил.

Я всегда был Каем,  которого не искала Герда.