На следующий день, то есть вчера, в субботу, мы тесной группой
едининомышленников отправились в крепость Орешек. Самому младшему
участнику, точнее, участнице, похода не исполнилось ещё и гола, самому
старшему позавчера (относительно вышеупомянутого вчера) только что
исполнилось тридцать восемь.

Поход начинался стихийно. То есть, о том, что он состоится, я узнал
накануне ночером, часов этак в пять. И решил, что обязательно к нему
присоединюсь. Если, конечно, проснусь, потому что быть в час дня на
выходе с эскалатора на Дыбенко при условии,что лёг в шесть на Просвете
- это незаметный подвиг. Однако инициатор похода Катя позвонила мне
в одиннадцать, и я встал на удивление легко, причём не только встал,но
и пошёл, успев умыться, побриться, позавтракать и заехать в Кодак
затариться плёнкой и дальнобойным объективом, а также забрать крышные
деньрожденьевские фотографии. Я даже умудрился приехать на Дыбенко
вовремя.

На Дыбенко я не был... Лет пять, наверно. Но особо озирать окрестности
было некогда - мы сразу же погрузились в маршрутный автобус-пазик и
выкатились на улицу, которую я поначалу не смог идентифицировать. Как
потом оказалось, это был проспект Большевиков (очень странно, что его,
в отличие от Красногвардейского, ни во что не переименовали), а
двигались мы, простаивая по случаю субботы в пробках, в сторону
Народной. Вот её-то я сначала и узнал, после чего и сообразил: едем
мы по проспекту Большевиков, и вспомнил,что если пройти по нему дальше
(он ведь длинный очень и хитрозагнутый, как я выяснил лет пятнадцать
назад, выйдя из одноимённого метро и пойдя по проспекту в надежде
отыскать его конец. Не дошёл, кстати: лень стало), то среди травы и
кустов можно обнаружить трамвайную станцию "Нева". Мне очень понрави-
лось это название. Оно очень соответствовало месту, и ещё вызывало
ассоциации со станцией Мост из крапивинской "Голубятни на жёлтой
поляне" (из которой мог бы получиться отличный детский фильм, если бы
снимал Ричард Викторов на студии им.Горького).

Благополучно вырулив из большевиковской пробки на Мурманское шоссе, мы
бодро двинулись по нему в сторону Шлиссельбурга. По бокам тянулись
окрестности. На обочинах дороги, проходивший скозь лиственный лес
(березово-осиновый), стояли люди и торговали из ящиков яблоками,
апельсинами и лимонами. Судя по всему, их собирали здесь же, с берёз
(поскольку на осине, как известно, ни яблоки, ни, тем более, апельсины
не растут). Потом лиственный лес кончился, а люди с ящиками, яблоками
и цитрусовыми остались, торгуя ими посреди крупнораспаханных (канавами
шириной по полметра, а то и по метру) полей, из которых, вероятно, и
выкапывали эти фрукты - ведь понятно же, что если бы тут рос овощ
картошка, они бы торговали им, но никак не яблоками и прочими
глупостями, из которых каши не сваришь.

Поля закончились, а вместе с ними - и торговцы. Зато на обочине стоял
огромный знак, на котором большими буквами было написано: "Туман
возможен". Это учёные-метеорологи спешили поделиться с проезжающими
недавно сделанным открытием. Вспомнив, что Россия является страной
неограниченных возможностей, я стал смотреть в окно, ожидая, когда
появится знак "Всё возможно". Не дождался. Мы свернули с трассы к
Шлиссельбургу, а ВСЁ, скорее всего, возможно дальше по трассе, ближе
к Мурманску.

Шлиссельбург встретил нас краснокирпичной стеной какого-то старого
промышленного сооружения на берегу канала, перекрытого шлюзом. Хотя
нет - шлюзом был перекрыт второй, а в том, промышленном, лежали
какие-то древние каменные непойми-кто, разделяющие канал вдоль на
несколько узких дорожек. По одной из них в сторону Невы с рёвом
пронёсся скутер. Который потом совсем бесшумно (на вёслах, наверно)
прокрался обратно с целью запарковаться в сарае на берегу канала.

Затарившись в ларьке колой для Гриши и соломкой для ребёнка, двинулись
к пристани. По дороге обнаружили заводь (бухту?), в которую с берега
под углом градусов в 60 к береговой линии и с уклоном градусов 30
сбегала жёлтая песчаная дорожка. Дорожка не просто сбегала в воду, а
продолжалась под водой, выписывая отчётливо видимую петлю вдоль беерга
бухты и устремляясь к Неве. Как мы потом узнали, по ней выползают на
берег погреться и обсохнуть подводные лодки озёрного базирования.

Пока я фотографировал всё это безобразие, Гриша на берегу поймал
мужика с моторкой и, аккуратно придерживая его, чтоб не уплыл,
торговался о стоимости проезда на остров Орешек к крепости.
Результатом торгов стало по 25р. с носа. Извозчик попался оборотисный,
ехал быстро, из-за чего моторка подпрыгивала на волнах, потом
шлёпалась обратно на воду, мешая камере навестись на крепость и
заливая объектив брызгами водяной пыли. Таки мне удалось
сфотографировать крепость с воды, при этом не вывалившись за борт.

На выходе с пирса продавали билеты в крепость. По 50р с человека. На
вопрос насчёт экскурсовода ответили, что он занят. "Кот не работает" -
всплыло в памяти.

Пока я бегал по берегу, примериваясь, как снять башню с подъёмным
мостом и окошко в стене башни (с видом на двор крепости), остальные
участники экспедиции прошли сквозь подъёмные ворота и пропали: пройдя
следом за ними внутрь крепости, я никого не увидел.

В обществе фотоаппарата я отправился исследовать крепость. Сначала
хотел сфотографровать развалины древних казематов. Но там неудачно
стояли солнце и какие-то эксурсанты (ой, до чего я не люблю людей!!!).
Тогда я решил подняться на стену. И поднялся. Лестница была довольно
крутой и с высокими ступенями (сантиметров по сорок). Наверх я
поднялся легко. За дверью тянулась галерея, похожая на ту, по которой
бегали Бунша и Милославский в "Иван Васильевич меняет профессию". По
этой вяло слонялись (правильнее сказать - таскались) туристы. Опять
вспомнил, как ненавижу людей. Особенно - туристов-экскурсантов. Тут
зазвонила труба (в смысле - мобила, а не та, в которую "трубач трубит,
откинут полог, и где-то слышен сабель звон"), и Катин голос (хотя на
экране высветилось "Гриша вышеупомянутый") попросила меня вернуться к
ним. Что я охотно сделал. Однако спускаться вниз было гораздо труднее
- пришлось держаться за поручень. Которого в старые времена, когда
крепость использовалась по назначению, явно не было. Я представил, как
зимой, в кольчуге (а это порядка 10-15 кг), по замёрзшим скользким
ступенькам, в темноте (электричество в то время ещё не придумали, а с
факелом под низким деревянным потолком не очень погуляешь)...

Со второй попытки галеряю удалось снять. Правда, мы не нашли выхода на
ту стену, на которую сначала хотели попасть, зато нашли выход на
другую. Стена оказалась довольно широкой, метра два, если не больше.
На ней вовсю росли трава и кусты (как потом выяснилось, рябина,
смородина и крыжовник), среди которых мы устроили короткий пикник.
Ребёнка ела соломку, Катя пускала пузыри (нет, не изо рта. Катя - уже
большая девочка,поэтому пузыри она пускала из специального прибора для
запуска пузырей), Гриша дремал, положив соску на грудь. Как к нему
попала ребёнкина соска - загадка.

Вокруг крепости по стене обойти не удалось - в стене было проделаны
ворота, очень похожие на ворота для провода в крепость Троянского
коня, то есть в стене был довольно широкий пролом. Пришлось
возвращаться, спускаться и проходить во двор через эти ворота.

На другую стену мы уже не полезли, зато побывали внутри домика, в
котором была тюрьма и секретная канцелярия - кажется, так, точно не
уверен. В тюрьме была восстановлена обстановка камер и висели списки
тех, кто здесь когда-то сидел. Заговорщики послепетровких времён были
вполне зрелые люди - никого моложе сорока лет, а многим - за
семьдесят. Контрастом к этому - революционеры-народовольцы.
Большинство - в возрасте около двадцати, страше тридцати - единицы.
Посмотрев получше на камеры, подумал, что сам бы удавил этих юношей
бледных со взором горящим: ТЮРЕМНЫЕ камеры-ОДИНОЧКИ имеют площадь
такую же, как ДВУХместные комнаты в нашей общаге. И каждая камера
отапливается печкой. Блин, ну что за страна...

На этом наша экскурсия закончилась, обратно в Шлиссельбург мы
вернулись не на моторке, а на бесплатном музейном (не древнем, а для
посетителей музея) боте.

По приезду в город я ломанулся в Кодак - во первых, поскорее
напечатать отснятое, во-вторых, вернуть дальнобойный объектив,
в-третьих - затариться плёнкой, потому что две подаренных мне я отснял
в крепости.

Из Кодака мы отправились гулять по крышам, но это - уже другая
история.


23 мая 2005 г. 4:35:33