На западном фронте без перемен

Мы неожиданно очутились в ужасном одиночестве, и выход из этого одиночества нам предстояло найти самим.

Фронт - это клетка, и тому, кто в неё попал, приходится напрягать нервы, ждать, что с ним будет дальше. Мы сидим за решёткой, прутья которой - траектории снарядов; мы живём в напряжённом ожидании неведомого. Мы отданы во власть случая.

Каждый солдат остаётся в живых лишь благодаря тысяче разных случаев. И каждый солдат верит в случай и полагается на него.

Поесть досыта - это также ценно как иметь надёжный блиндаж, вот почему мы с такой жадностью охотимся за едой, ведь она может спасти нам жизнь.

Мы беспомощны, как покинутые дети и многоопытны, как старики, мы стали чёрствыми, и жалкими, и поверхностными.

Шквальный огонь. Заградительный огонь. Огневые завесы. Мины. Танки. Пулемёты. Всё это слова, но за ними стоят все ужасы, которые переживает человечество.
Все ужасы можно пережить, пока ты просто покоряешься своей судьбе, но попробуй поразмышлять о них - и они убьют тебя.

Сколько всё-таки горя и тоски умещается в двух таких маленьких пятнышках, которые можно прикрыть одним пальцем, - в человеческих глазах.

Приют грёз

Жизнь это чудо, но чудес она не творит.

У мужчин курение - потребность, а у женщин - кокетство.

Женщина может к чему угодно привыкнуть и от чего угодно отвыкнуть, если полагает, что это ей идёт или нет.

Ежели кто-нибудь укокошит человека, он будет наказан как убийца. А ежели я открою большую фабрику и тем самым уничтожу сотни мелких собственников, то я - добропорядочный делец.

Любовь - это борьба. И главная опасность - желание отдать себя целиком. Кто сделает это первым, тот проиграл. Нужно сжать зубы и быть жестоким - тогда победишь.

Жизнь утекает сквозь пальцы. Когда твоё самое дорогое сокровище у тебя в руках, ты этого не осознаёшь - и понимаешь лишь тогда, когда оно ускользнёт. Тогда настаёт время жалеть себя и жаловаться на судьбу.

Станция на горизонте

Человек должен либо вообще не уезжать, либо вообще не возвращаться, ведь по возвращении никогда не находишь того, что оставил и впадаешь в разлад с собой.

Величайшее заблуждение считать, будто всё ценное долговечно. Апостолы прогресса обманывают этим толпу, которая иначе может взбунтоваться или впасть в уныние.

Ценное всегда скоротечно, а посредственность, напротив, устойчива.

Иногда бывает довольно толчка с совершенно неожиданной стороны, чтобы нечто сдвинулось с мёртвой точки.

Одна из маленьких хитростей - знать, что при тяжёлых душевных состояниях неодушевлённые предметы приносят больше облегчения, чем чьё-то сочувствие или утешение. Человек в отчаянном положении - он берёт и переодевается в любимые вещи, и вот уже всё стало проще, чем за минуту перед тем, или же он не запирается в четырёх стенах, а начинает ходить, ровно дыша, ходит и замечает, как отпускает напряжение.

Когда с человека, таскающего камни, снимаю его бремя, он испытывает облегчение. Когда снимают бремя с души, она стонет. В течение жизни многих поколений мы так отучились от свободы, что балласт воспринимаем как добро.

Зачем вы хотите на себя что-то взвалить? Не важно, как течёт река - прямо или с тысячью излучин; главное, чтобы она впадала в море, а не в пруд, который вертит мельницы и в котором мочат лён и полощут бельё.

Нельзя привязываться к людям всем сердцем, это непостоянное и сомнительное счастье. Ещё хуже - отдать своё сердце одному единственному человеку, ибо что останется, если он уйдёт? А он всегда уходит...

Гэм
Кто любит восхождение, должен принять и упадок, ведь то и другое неразделимо. Но восходящий не верит в падение.

Земля обетованная

Надежда доканывает человека вернее всякого несчастья.

Пока ты жив, ничего не потеряно до конца.

Человек вообще не меняется. Когда его совсем прижмёт, он клянётся начать правдивую жизнь, но дай ему хоть чуток вздохнуть, и он разом забывает все свои клятвы.

Одиночество - это болезнь, очень гордая и на редкость вредная.

Беден тот, кто уже ничего не хочет.

Чтобы жить без корней, надо иметь сильное сердце.

Память - лучший фальсификатор на свете; всё, через что человеку случилось пройти, она с лёгкостью превращает в увлекательные приключения; иначе не начинались бы всё новые и новые войны.

Эмоции, равно как и заботы, омрачают ясную голову.

Всё ещё сто раз переменится.

Помощь приходит, только когда она не нужна.

Кто лишился корней, тот ослаблен и подвержен напастям, которых нормальный человек и не заметит. Особенно опасным становится разум, работающий вхолостую, как жернова мельницы без зерна.

Кто научился ждать, тот надёжнее защищён от ударов разочарования.

Все гениальные идеи просты. Потому-то они так тяжело и даются.

Бойся собственной фантазии: она преувеличивает, преуменьшает и искажает.

О войне имеют право рассказывать только павшие - они прошли её до конца. Но их-то как раз и заставили умолкнуть навеки.

Как же далеки те времена, когда военные в древнем Китае считались самой низшей кастой, даже ниже палачей, потому что те убивают только преступников, а генералы - ни в чём не повинных людей. Сегодня они у нас вон в каком почёте, и чем больше людей они отправили на тот свет, тем больше их слава.

Мысли о неотвратимом ослабляют в минуты опасности.

Заботы о завтрашнем дне ослабляют рассудок сегодня.

Не дай эмоциям возобладать над аппетитом. При некотором навыке одно совершенно не мешает другому.

Чтобы от себя убежать, надо знать, кто ты такой. А так получается только бег по кругу.

Бедность учит благодарности.

О смерти не разглагольствуют. Это предмет для светской беседы прошлого столетия, когда смерть, как правило, была следствием болезни, а не бомбёжек, артобстрелов и политической морали уничтожения.

Собственность стесняет свободу.

Надежда умирает тяжелее, чем сам человек.

Ночью всё совсем по-другому, ночью правят иные законы, чем средь бела дня.

Разум и терпимость всегда были в меньшинстве.

Стратегия в голове - половина успеха.

Самая большая опасность подстерегает того, кто думает, будто он уже спасся.

Кто думает о будущем, тот не умеет распорядиться настоящим.

Из первобытного страха смерти любовь выращивает страх за другого, страх за любимого человека.

Ничего не страшно, пока ты здоров.

Не стоит бестактными вопросами принуждать человечество к бестактным ответам.

Ревность - это не водопроводный кран, чтобы перекрыть его когда захочешь.

Воспоминания, если уж хочешь ими пользоваться, надо держать под неусыпным контролем, как яд, иначе они могут и убить.

Кто любит, тот не пропащий человек, даже если его любовь обернулась утратой; что-то всё равно останется - образ, отражение, пусть даже омрачённые обидой или ненавистью, - остаётся негатив любви.

Живи настоящим и думай только о нём; будущее само о себе позаботится. Память самый подлый предатель на свете.

Ночь в Лиссабоне
Но во время бегства и опасности, в отчаянии как раз и начинаешь верить в чудо: иначе нельзя выжить.

Когда у тебя нет родины, потери особенно тяжелы.

Если ничем нельзя помочь другому - пусть голодный есть хлеб, пока его не отняли.

В неприятных воспоминания есть одна хорошая сторона: они убеждают в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Счастье - такое относительное понятие!

Никогда мир не кажется таким прекрасным, как в то мгновение, когда вы прощаетесь с ним, когда вас лишают свободы.

Но разве каждый не хочет удержать то, что удержать невозможно?

В панике человеку кажется, что на него направлены все прожекторы, и весь мир только тем и живёт, чтобы найти его.

Люди в истерике и страхе следуют любым призывам, независимо от того, кто и с какой стороны начинает их выкрикивать, лишь бы только при этом крикун обещал человеческой массе принять на себя тяжёлое бремя мысли и ответственности.

В любви вообще слишком много спрашивают, а когда начинают к тому же докапываться до сути ответов - она быстро проходит.

Ненависть - это кислота, которая разъедает душу, всё равно, ненавидишь ли сам или испытываешь ненависть другого.

Для тех, кто против своей воли превратился в изгнанника, обычные будни давно уже казались несбыточной фантасмагорией, а самые отчаянные авантюристы обращались в сущую муку.

Время - это слабый настой смерти. Если всё затоплено чувством, места для времени не остаётся, словно достигаешь другого берега, за его пределами.

Заботы убиваю так же, как дизентерия, от них надо держаться подальше; а справедливость - это вообще роскошь, о которой можно говорить только в спокойные времена.

Когда полностью зависишь от других людей, превращаешься в психолога, тщательно взвешивающего мельчайшие детали, хотя сам в это время едва можешь дышать от напряжения, или, может быть, именно благодаря этому.

Одиночество ищет спутников и не спрашивает, кто они. Кто не понимает этого, тот никогда не знал одиночества, а только уединение.

Предельная неуверенность, если она не кончается смертью, может привести в конце концов к спокойствию, которое уже ничем не поколеблешь.

- Значит, ты вступил в новое бытие?
- Сегодня,
- Разве ничего не берут с собой в новое существование?
- Только эхо
- Никаких воспоминаний?
- Воспоминания, которые не причиняют боли и не беспокоят, как раз и
есть эхо.