Два голоса в моей тяжёлой голове
Ведут свои бесчисленные споры.
О том, что было, есть и будет на земле –
То философские о жизни разговоры.
Два голоса решают как мне быть,
Куда идти, что делать, чем питаться
Мне по течению иль против него плыть,
Как говорить, во что мне одеваться.
Под их контролем я, марионеткой,
Киваю головой и соглашаюсь…
Наверное, и держат слишком крепко,
А я иду по жизни улыбаясь.

Свет померк. Воцарилась тишина. Луч прожектора сияющим цилиндром прочертил пространство, ударяясь об занавес. Шторы медленно разъехались. На фоне тёмного нутра сцены проступили неясные очертания. Они постепенно проявлялись, пока не сложились в приземистую фигуру.
Блистательный Антонио с гигантской марионеткой Робби! - раздалось откуда-то из-за кулис и зал взорвался овациями. Взрослые и дети, старики и подростки — все улыбались и били в ладоши.
Судя по всему, Антонио действительно был "блестательным". Его лицо и нижняя половина туловища тонули во мраке, а вот руки и торс, заклёпаные паетками, светились так, что кукловод больше был похож на огромную рыбу, чем на человека.
Привет! - рот Робби задвигался от едва заметного движения пальца Антонио, рука куклы взметнулась вверх и сделала несколько загадочных пассов, под которыми, вероятно, следовало угадываться взмахи.
Толпа счастливо загудела и снова стоящие на сцене потонули в овациях.
Так, с некоторой периодичностью, монолог марионетки прерывался многозначительными паузами, которые сопровождались весьма оригинальными движениями, и зрители заливались довольным смехом, должно быть они оценили тонкий юмор и остроту ума выступающих. Феерия продолжалась час, а затем конферансье объявил перерыв, довольная толпа тут же хлынула в бувет — заливать впечатления прохладительными напитками и давать точные комментарии в сопровождении метких замечаний.

* * *

Блистательный Антонио ввалился в свою гримёрную, служащие тот час же закрыли дверь и стали отбивать отаки поклонников, стремящихся получить доступ к телу своего кумира.
Это был высокий грузный мужчина лет сорока. Орлинным взором окинув всех кругом, вошёл он, но едва дверь позади захлопнулась, его плечи опустились, походка потеряла былую уверенность, а движения молодцеватость. Он аккуратно положил Робби на кушетку, а сам уселся на единственный оставшийся стул — жесткий и неудобный. Печальный вздох вырвался из груди Антонио, он уронил подрагивающие руки на колени и склонил голову.
Просидев в такой позе некоторое время, пошевелил ступнями и немного разогнул затёкшую спину. Неяркий свет бра упал на его лицо, резко очертив мешки под глазами.
Антонио оказался очень усталым человеком. Не в силах поднять ладонь, он мазнул себя плечом по уху в попытке стереть выступившую на виске капельку пота.
Тем временем за дверью, которую осаждали поклонники Блистательного, раздался невнятный шум, и в гримёрную ворвался невысокий жилистый мужчина. Он нагло растолкал служащих, неуверенно лепетавших, что "маэстро нужен отдых", захлопнул дверь перед их носом и прошипел:
Это что такое? Распустил тут нюни. Живо приводи себя в порядок и на сцену. Будь любезен отрабатывать деньги, которые получаешь.
Вошедший был похож на ящерицу. По крайней мере шипел он не хуже. Да и внешность подходящая. А уж как характерно металась хвостом незаправленная рубашка.
Да, конечно, - пробормотал Антонио, медленно поднимаясь.
Я, как твой менеджер, заявляю, что не позволю прохлаждаться, - менеждер обощёл несчастного артиста и теперь наступал, заставляя того пятиться к двери, - Давай-давай, хватай свою игрушку и вперёд, в распростёртые объятия благодарных кошельков.
Антонио покорно схватил Робби и, едва успев сделать дображелательное лицо, был выпихнут наружу.

* * *

А в это время осветитель и мастер по декорациям увлечённо обсуждали карьеру и жизнь артиста.
Говорят, он даёт по семь-восемь концертов в неделю, - жарко шептал один, - не знаю как ему это удаётся!
У него менеджер — зверь, - делился знаниями, почерпнутыми с утра у жены, другой.

* * *

А на сцене уже стояли двое и голос с надрывом восклицал:
Блистательный Антонио с гигантской марионеткой Робби!