Русские
"Энциклопедия «Народы и религии мира»"
русские (самоназвание), крупнейший по численности народ в Российской Федерации. Численность в Российской Федерации (тыс. человек, перепись 1989) — 119865,9 (81,5% населения). Расселены по всей территории Российской Федерации. За пределами Российской Федерации русские живут (тыс. человек) на Украине — 11355,6 (22% населения), в Казахстане — 6227,5 (37,8% населения), Узбекистане — 1653,5 (8% населения), Белоруссии — 1342 (13,2% населения), Киргизии — 916,6 (21,5% населения), Латвии — 905,5 (37,6% населения), Молдавии — 562 (13% населения), Эстонии — 474,8 (30% населения), Азербайджане — 392,3 (5,5% населения), Таджикистане — 388,5 (7,6% населения), Литве — 344,5 (9,3% населения), Туркмении — 333,9 (9,4% населения), Грузии — 341,2 (6,3% населения), Армении — 51,5 (1,5% населения), а также в США (1,0 млн. человек), Канаде и ряде других стран (всего около 1,4 млн. человек).
Русские говорят на русском языке славянской группы индоевропейской семьи. Русский алфавит — вариант кириллицы. Большинство верующих — православные, в том числе старообрядцы.
Этническая история
Истоки истории русского народа уходят в эпоху Древнерусского государства, возникшего в IX веке в результате объединения восточно-славянских племён. Территория Древнерусского государства простиралась от Белого моря на севере до Чёрного моря на юге, от Карпатских гор на западе до Волги на востоке. В состав государства входили финно-угорские, балтские и тюркские племена. При ведущей отрасли хозяйства — земледелии, которым занимались восточные славяне, в древнерусском государстве происходило сельскохозяйственное освоение земель, что вело к интеграционным процессам, в ходе которых складывалась древнерусская народность.
Миграции населения по Восточно-европейской равнине представляли фактор, который после распада Древнерусского государства оказывал влияние на экономическую, политическую, этническую и культурную ситуацию. В IX—X веках в Волжско-Окском междуречье, где создавалось ядро историко-этнической территории русских, финно-угорские племена — весь, мурома, мещёра, меря, а также голядь балтийского происхождения, проживали чересполосно с восточнославянским населением. На эту территорию в поисках благоприятных условий для земледелия устремилось несколько потоков славянских переселенцев, которые, пересекаясь в Волжско-Окском междуречье, создавали там постоянное восточнославянское население. Уже в IX веке складывались районы компактных поселений, возникают наиболее древние города — Белоозеро, Ростов, Суздаль, Рязань, Муром.
Процесс ассимиляции местных племён переселенцами-славянами объяснялся малочисленностью финских племён и более высоким уровнем общественного развития и материальной культуры переселенцев. Ассимилируясь, финно-угры оставили в наследство славянским поселенцам отдельные антропологические черты, топонимическую и гидронимическую номенклатуру (названия рек, озёр, селений и местностей), а также элементы традиционных верований.
Миграции славянского населения были органически связаны с расширявшимся освоением территорий, включением Волжско-Окского междуречья в систему межкняжеских отношений. Осваиваемое междуречье в конце X — начале XI вв. вошло в политическую структуру Древнерусского государства, о чём свидетельствует учреждение княжеского стола в Ростове для сыновей князя Владимира в 988. Фактически эта область выходила за границы междуречья и со второй половины XIII века воспринималась как Северо-Восточная Русь. В XII веке Северо-Восточная Русь была частью Древнерусского государства. Если во времена расцвета Киева понятия "Русь", "Русская земля" распространялись прежде всего на Киевскую и Черниговскую земли, то с XIII—XIV вв. они ассоциировались с северо-восточным регионом. В XII веке Владимир Мономах и его сын Юрий Долгорукий в борьбе за киевский княжеский стол опирались на Северо-Восточную Русь, вели там градостроительство, укрепляли и защищали её от военных угроз и разорений. В XI веке в Древнерусском государстве насчитывалось более 90 городов, в XII веке их было 224, этот рост продолжался, несмотря на монголо-татарское нашествие.
вторая половина XII века явилась переломным этапом в истории Древнерусского государства. Начался процесс его распада, наступала эпоха многих политических центров, внёсшая изменения в этнополитическую и демографическую ситуацию в Восточной Европе. После смерти Владимира Мономаха (1125) прекратилась зависимость северо-восточных земель от южнорусских князей. Политический центр древнерусских земель перемещался во Владимир, и сыновья Юрия Долгорукого Андрей и Всеволод активно укрепляли политическое значение княжества, что способствовало усилению колонизационного движения кривичей с запада и вятичей с юго-запада на северо-восток. Появились новые города — Устюг, Кострома, Нерехта, Соль Великая, Унжа, Городец, в 1221 — Нижний Новгород.
Монголо-татарская власть над Русью изменила политическую ситуацию на Восточно-европейской равнине. Связь северо-восточных русских княжеств с южнорусскими землями была нарушена, Новгородская республика и Псков обособились от других русских областей. После разорения Чингисханом наиболее заселённых земель с их центрами — Владимиром, Суздалем, Ростовом, Переяславлем и Юрьевым и последовавших во второй половине XIII века вторжений туда монголо-татарских войск начался отлив русского населения с востока и из центра Северо-Восточной Руси на более лесистый и безопасный запад, в бассейн реки Москвы и к верхнему течению Волги. Это способствовало усилению Москвы и Твери к концу XIII века. Внутренняя колонизация Волжско-Окского междуречья поощрялась боярством, князьями и монастырями.
Колонизация охватывала не только окраинные районы Волжско-Окского междуречья; она выходила за его пределы на северо-запад, север и северо-восток, в Заволжье, она прослеживалась даже на юг, за Окой, в пределах Рязанского княжества. Рязанские поселенцы спускались по Дону, оседали по его притокам Тихой Сосне, Битюгу, Хопру. Поднимались новые города, центры сельских волостей и центры новых княжеств. В междуречье Волги и Оки насчитывалось 55 городов.
На протяжении второй половины XIII—XV вв. происходила перестройка сельского хозяйства, внедрение полевого пашенного земледелия, освоение под земледелие лесной целины, строительство многих тысяч деревень и распространение трёхполья в Северо-Восточной и Северо-Западной Руси.
Изменение территориальной основы политической консолидации русских земель зависело не только от внутренней колонизации Северо-Восточной Руси, изменения систем полеводства и выгод положения Москвы, Твери и Нижнего Новгорода. В Волжско-Окском междуречье сходились выходцы из разных областей, и это усиливало процесс сложения основного ядра русского народа. В последующие века расширение его этнической территории захватывало северные области от Карелии до Уральских гор, получившие собирательное название Поморье. Они примыкали к Белому морю и Северному Ледовитому океану и составляли бассейны рек Северной Двины, Онеги, Печоры. В Поморье русские переселенцы встретились с этнически сложным составом населения — карелами, вепсами, коми-зырянами, коми-пермяками, ненцами и др.
После нашествия Батыя и разорения Северо-Восточной Руси отлив населения на север резко усилился; XIV—XV века стали периодом наиболее интенсивного освоения. К 1620-м годам на севере насчитывалось 22226 жилых населенных пунктов.
К XVI веку южные районы Поморья были наиболее обжитыми, там интенсивно развивалось пашенное земледелие. Сухоно-Двинский речной путь от Вологды до Белого моря имел решающее значение в его экономическом развитии. Солеварение в Тотьме, Соли Вычегодской и на беломорском побережье способствовало развитию ремёсел в волостях и городах. Северо-западная часть Поморья была центром железоделательной промышленности и кузнечного ремесла. В северо-восточной части Поморья русское население занималось охотой на пушного зверя и морскими промыслами в приморской полосе; там же зарождались солеварение и кузнечный промысел. Освоение приморских районов положило начало с XIV века полярному судоходству на Шпицберген и Новую Землю.
Заселение западного и центрального Поморья было этапом в создании русской этнической территории, а переселенцы и их потомки стали особой этнокультурной частью русского народа — северовеликороссами с присущими им особенностями материальной и духовной культуры.
Монголо-татарское властвование над Русью задержало объединение русского народа в единое Русское государство. Хозяйственное разорение городов и поселений, истребление населения, систематические набеги усугублялись политикой золотоордынских ханов в отношении русских княжеских родов. Они подорвали существовавший порядок родовой передачи владимирского великокняжеского достоинства, установили своё право выдачи ярлыка на великокняжеский стол, что вело к постоянному соперничеству и войнам.
Разгром хана Мамая на Куликовом поле в 1380 не освободил Русь от ордынского господства, но имел решающее значение для национальной консолидации, завершившейся в годы правления великого князя Московского Ивана III (1462—1505). Свержение ордынского господства (1480) и объединение основной части земель Среднерусской равнины имели определяющее значение в истории русского народа.
Коренное изменение политической ситуации повлекло переориентацию внешней политики объединённой Руси. Несмотря на постоянные набеги с востока и юга крымских, казанских и ногайских ханов, русское правительство с конца XV века и на протяжении двух первых десятилетий XVI века ставило задачей борьбу с Великим княжеством Литовским за Смоленское княжество и Чернигово-Северские земли, население которых тяготело к Москве. Войны с Литвой завершились успешным штурмом Смоленска в 1514 и присоединением Чернигово-Северских земель. Это завершило объединение земель, заселённых русским народом, в единое государство.
За годы правления Василия III (1505—33) утратили самостоятельность Псков (1510) и Рязань (1521), исчезли несколько удельных княжеств. В XVI веке окончательно отмерло понятие "княжество". Наряду с административной системой территориального управления (волости, станы, уезды) складывались понятия регионального характера, соответствовавшие тем областным особенностям, которые были свойственны русскому народу в его материальной и духовной жизни. Их основу составляли те или иные города (или группы городов) — центры обширной округи. Так территория бывшего Великого княжества Владимирского и окружавших его уделов называлась "замосковными городами"; Новгород и Псков считались "городами от Немецкой украйны", а часть территории бывшего Смоленского княжества и округи Невеля и Великих Лук — "городами от Литовской украйны"; огромная северная территория бассейнов Онеги, Северной Двины и далее до Урала называлась Поморьем или поморскими городами. В это понятие включались также земли Вятки и Перми Великой. На юго-запада от Москвы Калуга, Беляев, Болхов, Козельск составляли округу "заоцких городов", а Карачев, Орёл, Кромы, Мценск — "украинных городов". От Серпухова, Каширы и Коломны на Оке к юг до верховий Дона простиралась область "рязанских городов". Наконец, территории бывшего Новгород-Северского княжества считалась область "северских городов", а восточнее их Курск, Белгород, Старый и Новый Осколы, Ливны и Елец — "польскими городами" (от слова — "поле"). Города от Нижнего Новгорода до Казани и далее вниз по Волге вплоть до Астрахани вошли в состав "низовых".
В середине XVI века после разгрома Казанского и Астраханского ханств и укрепления обороны на протяжении всего течения Волги постоянная угроза с востока была ликвидирована. Борьба с Крымским ханством и Османской империей затянулась вплоть до конца XVIII века. Разрешение этих политических задач в большой степени определялось двумя волнами миграций населения, в результате которых хозяйственно осваивались Уральский и Поволжский регионы и Сибирь, с одной стороны, и лесостепная и степная часть Восточно-европейской равнины, с другой.
В Поморье со второй половины XVI века наиболее характерными явлениями были расширение внутренней колонизации в целом на востоке и отток населения, особенно в XVII веке, через Урал в Сибирь. На землях Верхнего Прикамья оседлое русское население появилось относительно поздно — в XIV — начале XV вв. В конце XV и в первой половине XVI вв. русская колонизация Приуралья ещё не приняла массового характера.
Ко второй половине XVII века русское освоение Пермской земли проходило очень интенсивно, чему способствовало развитие местных промыслов. Рост населения в Приуралье происходил за счёт переселенцев из разных областей Поморья.
В Пермской земле русские переселенцы столкнулись с финно-угорским населением — коми, хантами и манси, но их этническое взаимодействие имело свои особенности. Если в Западном и Центральном Поморье, как и в центре Восточно-европейской равнины, преобладала естественная ассимиляция славянами финнов, то в Приуралье этническая ситуация складывалась сложнее. Так, по Вишере во все периоды русского освоения края проживали манси. Территория Соликамского уезда за исключением Обвенского поречья была менее освоена коми-пермяками, и русские переселенцы часто занимали там пустые места.
Важнейшим следствием массовых миграционных движений в восточном Поморье (или Приуралье) было образование в XVII веке историко-этническая территория русского народа на севере Восточно-европейской равнины от Карелии до Урала.
Разгром Казанского ханства создавал предпосылки для массового заселения русским народом Приуралья. Продолжением его освоения были миграционные движения за Урал. Русское государство, распространившее свою власть на огромную территорию вплоть до Тихого океана к середине XVIII веке, становилось государством евроазиатским. Русское заселение Сибири и её хозяйственное освоение — внедрение в XVII веке пашенного земледелия как ведущей отрасли хозяйства, становление в XVIII веке горнорудной промышленности, образование местных областных рынков с их вовлечением в общероссийские торгово-экономические связи — были следствием административной деятельности государственной системы и стихийных миграций населения в Сибирь.
Поход Ермака и поражение Кучума привели Сибирское ханство к развалу. Борьба с Кучумом продолжалась до конца 1590-х годов русская администрация возводила опорные пункты (Тюмень — 1586; Тобольск — 1587; Пелым — 1593; Берёзов — 1593; Сургут — 1594, и др.). Вхождение Сибири в состав Российского государства происходило на протяжении десятилетий по мере её освоения русскими переселенцами. Государственная власть, основывая в Сибири опорные пункты — остроги, становившиеся затем городами с торгово-ремесленным населением, привлекала земледельцев-новопоселенцев различными льготами. Такие опорные пункты обрастали деревнями, а затем слободами, которые в свою очередь становились центрами, объединяющими сельское население. Такие сельскохозяйственные районы постепенно сливались и образовывались более крупные районы русского заселения. Первым из таких районов в Западной Сибири был Верхотурско-Тобольский, сложившийся в 1630-х годах в Западной Сибири в бассейне реки Туры и её южных притоков. Самообеспечение Сибири хлебом в результате хозяйственной деятельности переселенцев стало возможно с 1680-х годов. К концу XVII века основной житницей Сибири стали четыре западносибирских уезда — Тобольский, Верхотурский, Тюменский и Туринский. Более восточным районом сельскохозяйственного освоения русскими переселенцами Западной Сибири была территория между Томском и Кузнецком, основанными соответственно в 1604 и 1618.
Проникновение русских промысловиков в Восточную Сибирь началось в XVII веке. По мере освоения бассейна Енисея на его среднем течении вплоть до устья Ангары начал создаваться второй по значению хлебопроизводящий район, который простирался до основанного в 1628 Красноярска. Южнее до конца XVII века сельскохозяйственному освоению земель препятствовали монгольское государство Алтын-ханов, киргизские и ойратские владетели.
Дальнейшее промысловое освоение Восточной Сибири начало охватывать Якутию и Прибайкалье. В верховьях Лены и по Илиму создавался хлебопроизводящий район. На крупнейших реках — Индигирке, Колыме, Яне, Оленёке и особенно в устье Лены часть промышленников стала оседать на постоянное жительство, и там образовались локальные группы постоянного старожильческого русского населения.
На протяжении XVII века в Сибири сложились обширные районы русского оседлого земледельческого населения, и в тундровой полосе образовались локальные группы промыслового населения. К XVIII веку это население численно стало превосходить местное разноплеменное население. По официальным данным, в 1710 в Сибири насчитывалось около 314 тысяч русских переселенцев обоего пола, что на 100 тысяч превосходило местное население; из них 248 тысяч проживало в Западной и 66 тысяч в Восточной Сибири. Подавляющее большинство переселенцев концентрировалось в сельскохозяйственной полосе — Тобольском, Верхотурском, Тюменском, Туринском, Тарском, Пелымском уездах (106 тыс. человек мужского пола).
В XVIII веке урегулирование с Китаем границ вдоль монгольских земель и постройка оборонительных линий в Западной Сибири и на Алтае способствовали "сползанию" земледельческого населения из таёжной полосы на юг, на более плодородные угодья.
На протяжении XVIII века южнее старой западносибирской сельскохозяйственной полосы сложилась новая — Курганский, Ялуторовский, Ишимский, Омский уезды. Тот же процесс происходил в XVIII веке в Томско-Кузнецком районе, Барабинской степи и на южных алтайских землях, где не только расширялось сельскохозяйственное производство, но и развивалось горнозаводское дело. Сибирская администрация стала использовать поток переселенцев и принудительно направлять его на Алтай. В начале XVIII века началось интенсивное освоение русскими территорий вверх по Енисею до впадения в него Абакана и Туды, по Кану и особенно в бассейне Чулыма.
Проведение Сибирского тракта и общесибирский отлив населения на юг оказали решающее влияние на перераспределение русского населения в Прибайкалье, в районах по берегам верхней Лены, вокруг Илимска, Иркутска, Братска, Бельска. Основным источником пополнения оставались вольные переселенцы, но существенную роль в 1760—80-х годах начала играть и ссылка.
В отличие от других областей Сибири в Забайкалье рост населения в XVIII веке зависел прежде всего от организованных правительственными властями переселений для обеспечения Нерчинских сереброплавильных заводов рабочей силой и заселения трактов, особенно на Кяхту. Заново осваивались территории бассейна Селенги и междуречье Шилки и Аргуни.
За XVIII век русское население в целом возрастало в Сибири не только за счёт новопоселенцев, но и благодаря естественному приросту, который был выше, чем в европейской части страны. В это время именно старожил-сибиряк стал играть ведущую роль в освоении Сибири. В абсолютных цифрах русское население Сибири (мужской пол) с 1710 по 1795 возросло втрое — со 158 тыс. человек до 448 тысяч, а с лицами женского пола достигало 1 миллиона; 328 тысяч мужчин обитало в Западной и 122 тысяч в Восточной Сибири.
Одновременно со стихийными миграционными движениями в Северном Приуралье и далее в Сибирь со второй половины XVI века началось мощное движение из центральных районов страны в южнорусскую лесостепь. Здесь организующая роль государственной власти выдвигалась на первый план.
Сдвиг русского населения на юг в XVI веке связывался прежде всего с прекращением к XVI веку внутренних междоусобиц на Руси, быстрым ростом населения на бедных суглинистых землях, потребностями в сельскохозяйственной продукции в связи с оживлением экономики.
В отличие от других регионов, на которые распространялось русское заселение, хозяйственное освоение "дикого поля" крайне затруднялось политическими обстоятельствами. После падения Казанского ханства очагом постоянной опасности для образовавшегося Русского государства на южных и юго-восточных границах оставались Крымское ханство и Ногайские орды. Эта опасность усложнялась тем, что Крымское ханство попало в вассальную зависимость от Османской империи. Незыблемость существования Крымского ханства была основой политики Турции в Причерноморье, а набеги крымских ханов на русские земли составляли основу экономической системы существования ханства, что исключало возможность какого-либо соглашения с ним России. Это обстоятельство порождало для России необходимость вести тяжёлую борьбу, которая осложнилась после перехода под московскую власть от Литвы на рубеже XV—XVI веков области так называемых "заоцких городов", потребовавшей постоянной защиты от татарских набегов. Ещё большее значение имела Рязанская земля — один из важнейших земледельческих центров.
С середины XVI века московское правительство стало выдвигать значительные военные силы за Оку, под Тулу и далее к Днепру и Дону. В 1580—90-х годах на южной "украине" была возведена целая сеть городов-крепостей, на которые опирались полевые полки (Ливны, Воронеж, Елец, Белгород, Оскол, Валуйки, Кромы, Курск и др.). Необходимость пополнения местных гарнизонов вынуждала административную власть принимать на воинскую службу вольных переселенцев, а часто и беглых крестьян и холопов. В результате в южных уездах складывались две основные группы русского населения — крестьянство и служилые люди. В 1620-х годах в связи с восстановлением южных крепостей стало происходить "перемещение" военно-служилого населения путём административных переводов из приокских городов на юг. В 1640-х годах усилились переселения в бассейн верхнего Дона и Воронежа и примыкавшие к ним с севера Козловский и Тамбовский уезды.
При всех потерях от крымско-татарских набегов в первую половину XVII века русское крестьянское население южных окраин насчитывало в середине века 230 тыс. человек. Число служилых людей, проживавших на территориях Белгородского и Севского военных округов, к концу XVII века достигало 84 тыс. человек.
Миграции русского населения в лесостепную и степную полосы Восточно-европейской равнины, на территории бывшего "дикого поля", на востоке смыкались с миграциями в Среднее Поволжье и на юго-востоке, постоянно пополняли казачье население, осваивавшее с XVI веке бассейн нижнего Дона и Приазовье. Во второй половине XVI века в Среднем Поволжье русское земледельческое население концентрировалось в районах возведённых на волжском правобережье во второй половине XVI века городов — Чебоксар, Цивильска, Козьмодемьянска, Кокшайска, Санчурска, Лаишева, Тетюшей, Алатыря, где оно поселялось среди чувашей и татар. В Среднем Поволжье русскому заселению не угрожали такие опасности, какие представляли на "диком поле" крымские татары. Однако московское правительство во второй половине XVI — первой половине XVII вв. также возводило засечные линии, а при создании Белгородской черты продолжило её от Тамбова к Симбирску (Корсунско-Симбирская линия), а в Заволжье несколько ниже Симбирска в 1652—56 возвело Закамскую линию для предотвращения набегов ногайских и башкирских отрядов. В XVI—XVII вв. Среднее Поволжье заселялось преимущественно стихийным путём. Однако в этом краю стали появляться и "переведенцы", т. е. зависимое крестьянство, владельцам которого — светским феодалам и монастырям — раздавалась земля.
Заселение русскими Заволжья (луговой стороны) в массовом масштабе стало происходить лишь с XVIII века. В Башкирии и вниз по Волге русские селения вплоть до XVIII века появлялись лишь около городов Уфа, Самара, Царицын, Саратов. Для их защиты в 1718—20 в междуречье Дона и Волги была сооружена Царицынская оборонительная линия.
По разным подсчётам в Русском государстве в середине XV века насчитывалось 6 млн. человек, в первой половине XVI века — 6,5—14,5, в конце XVI века — 7—15, в XVII веке — до 10,5—12 млн. человек.
Население России, численность и расселение русского народа (в тыс. чел.) в XVIII в.
Основные регионы заселения
Всего населения
В том числе русского
1719 г.
1795 г.
1719 г.
в %
1795 г.
в %
Центрально-Промышленный1
4625
6349
4520
98
6106
96
Центрально-Земледельческий2
3097
5998
2805
91
5241
87
Северный (Поморье)3
560
809
515
92
739
91
Северо-Западный (Озёрный)4
1175
2081
1051
89
1916
92
Западный5
-
960
-
-
493
47
Среднее Поволжье6
1577
2415
988
63
1537
64
Нижнее Поволжье7
230
988
29
13
699
71
Северный Кавказ8
-
210
-
-
111
53
Северное Приуралье, Урал9
618
1936
561
91
1626
84
Южное Приуралье10
241
809
37
15
330
41
Сибирь11
483
1182
323
69
819
69
Всего в России (вкл. и другие регионы)
15738
41175
11128
71
19619
49
1В границах губерний конца XVIII в. - Московская, Владимирская, Калужская, Ярославская, Костромская, Нижегородская, Тверская.
2 Воронежская, Рязанская, Тамбовская, Орловская, Курская, Тульская губернии.
3 Архангельская, Вологодская губернии.
4 Петербургская, Новгородская, Псковская, Олонецкая губернии.
5 Смоленская губерния.
6 Казанская, Пензенская, Симбирская губернии.
7 Саратовская, Астраханская губернии.
8 Кавказская губерния.
9 Вятская, Пермская губернии.
10 Оренбургская губерния.
11 Тобольская, Енисейская, Томская, Иркутская, Якутская пров., Камчатское упр.
В приведённой таблице не учтено русское население, проживавшее в Прибалтике, белорусских и украинских губерниях, в областях казачьих войск (Донского и Уральского). Однако в Прибалтике и Правобережной Украине в XVIII веке русских было мало, а численность населения в казачьих областях не могла существенно изменить результаты общих подсчётов. Только в Левобережной Украине и в Новороссии к концу XVIII века русские составляли существенную часть населения.
Определённый отток населения в XVIII веке наблюдался из Центрально-Промышленного региона, но если ранее государственная власть была бессильна установить контроль над переселенческим потоком (или его активно регулировать), то в XVIII веке самодержавная власть силой местного управления была в состоянии контролировать переселенческую ситуацию. Более того, сама центральная власть и высший слой российского дворянства, получавшего в XVIII веке земли на бывшем "диком поле" и в Среднем Поволжье, по своей инициативе стали предпринимать переселения своих крестьян (дворцовых и помещичьих) на более плодородные земли. Так дворянское землевладение "доставало" ушедших ранее беглецов-переселенцев и одновременно снижало хозяйственно-социальную напряжённость в центральных губерниях. Тем же путём обеспечивалось рабочими руками промышленное (горнорудное) государственное и частное предпринимательство на Северном Урале, куда переселения крестьян начались с времён Петра I.
Таким образом, на протяжении XVIII века историко-этническая территория русского народа, при довольно высоком уровне его естественного прироста, уплотнялась и расширялась прежде всего в южном направлении, охватывая Южный Урал, Нижнее Поволжье, Причерноморье (Новороссия), Приазовье, Ставрополье, Крым, Северный Кавказ, а затем и Кубань. Этот процесс определялся расширением государственных границ империи в результате успешных войн с Турцией.
После вхождения в состав империи по Ништадтскому миру (1721) с Швецией Эстляндии и Лифляндии, а позже Курляндии, в начале XIX века Финляндии и Бессарабии, а во второй половине века Средней Азии и Дальнего Востока русские начали заселять и эти регионы. В процессе расширения границ империи этническая ситуация усложнялась, образовывались новые районы с этнически смешанным населением. Территории Южного Урала и Северного Казахстана, Нижнего Поволжья, Приазовья, Ставрополья и Кубани смыкались с уже сложившейся историко-этнической территорией русского заселения. В Новороссии и Крыму создавалось этнически сложное население (русско-украинское и русскокрымско-татарское). В Средней Азии образовывались очаги русского заселения (Семиречье и др.). Таким образом, миграционные движения русского населения в XIX — начале XX вв. не прекращались. В результате этих движений численность русских в Центрально-Промышленном и Северном регионах Европейской части страны росла медленнее, чем в южных заселяемых регионах.
По переписи 1897 всё население страны насчитывало 116 млн. человек, из них русские составляли 48% его состава (55 млн. человек), большая часть которых находилась в европейской части страны. В Центрально-Промышленном районе русские составляли более 94% населения, на европейском Севере русских — 89% населения; здесь был самый низкий естественный прирост, но миграции отсюда уже затухали. На северо-западе русские составили 94% населения, сильная миграция наблюдалась лишь в Петербург, где жило 2,3 млн. человек. Русская Центрально-Земледельческая зона была наиболее освоена из всех регионов (65% земель под пашнями) и очень плотно заселена (40,8 человек на 1 км2). В Поволжье русские насчитывали 75% населения, в Приуралье и на Урале русские составляли 80% населения, наиболее плотно заселив Южный Урал, в осваивавшейся в XIX веке Новороссии (Северное Причерноморье) русских — 87% (вместе с украинцами). Продолжало осваиваться и Предкавказье. В конце XIX века русские вместе с украинцами и белорусами составили там от 33,7% (Терек) до 92% (в Ставрополье). Из 6 млн. населения Сибири русские насчитывали 4,9 млн. человек, более всего сосредоточившись в Западной Сибири (94% её населения). Во второй половине XIX века началось русское заселение Дальнего Востока (до 75% в Амурско-Приморском районе). Некоторое число русских размещалось в Северном Казахстане, где вместе с другими восточнославянскими народами они составляли от 10 до 33,1% населения. В среднеазиатском регионе государства русские составляли от 0,6 до 12,9% населения.
К 1990 численность русских достигла 145,16 млн. (собственно в России — 119,865 млн. человек, или 82,6% всего населения). 49,7% русских заселяют Центр европейской части России, Северо-Запад, Волго-Вятский район и Поволжье; на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке — 23,9%. Из бывших союзных республик более всего русских на Украине, в Казахстане, Узбекистане, Белоруссии. За XIX век сильно сократился естественный прирост русских, в целом по России он стал равен 2,2‰. Это ниже, чем у остальных народов России (в 1,4 раза меньше среднереспубликанского) и ниже грани расширенного воспроизводства населения. 56,1% русских находятся в трудоспособном возрасте, 24,9% — дети и подростки, 18,9% — пожилые, т. е. каждый пятый русский — пенсионного возраста. Самый низкий естественный прирост в Центрально-Промышленном и Центрально-Земледельческом районах (0,2—0,8‰). В 5 областях России смертность выше рождаемости (Псковская, Ивановская, Тверская, Тульская, Тамбовская), в 11 других областях прирост населения менее 2,0‰. Произошло снижение численности русских и их доли во многих регионах России.
Глубокие общественно-политические преобразования второй половины 80-х — начала 90-х гг. на территории бывшего СССР, в том числе в Российской Федерации, оказали огромное воздействие на многие стороны жизни русских. Экономические реформы вызвали рост рыночных отношений и частное предпринимательство, особенно в городах, на селе появляется слой фермеров наряду с действующими хозяйствами. Кризис в промышленности и инфляция негативно сказались на материальном положении основного населения России, появились безработица, забастовки рабочих и служащих, повысился уровень преступности и коррупции. В результате распада СССР в России появилось около 2 млн. беженцев и переселенцев преимущественно из числа русских в ближнем зарубежье.
В последние годы произошли позитивные перемены: на селе и в пригородах крупных городов развернулось строительство индивидуального комфортабельного жилья, увеличилось число личных автомобилей, формируется опыт предпринимательской деятельности и активного участия в политической жизни, расширились контакты с внешним миром, в том числе с зарубежными соотечественниками. Среди русских возрождаются традиционные ремёсла, духовные ценности и социальные институты. Русской православной церкви возвращены сотни храмов и десятки монастырей, некоторые священные реликвии и предметы культа, шире отмечаются главные церковные праздники (Рождество, Пасха). Историко-культурное наследие русских восстанавливается с возвратом прежних названий городов и улиц, публикацией трудов забытых русских мыслителей, учёных, писателей; религиозной литературы. Появились сотни новых периодических изданий, особенно в регионах России. Кризис некоторых престижных элитных институтов (профессиональных творческих союзов, Академии наук, официальных средств массовой информации) из-за сокращения государственной поддержки компенсируется возникновением независимых коллективов творческих работников и учёных, разнообразием форм деятельности и выражения. Русский народ переживает сложный и трудный период перехода от тоталитаризма к открытому обществу, поиска своей новой идентичности на основе соединения традиций и высших ценностей демократии и гражданских свобод.
Историко-этнографические группы
Одним из важнейших факторов, повлиявших на состояние русской народной культуры с характерной для неё многовариантностью, было развитие этнической территории русских и переселенческие движения. В связи с хозяйственным освоением окраин и вызванными им массовыми переселениями русского населения в различные исторические периоды из одних районов в другие происходило, с одной стороны, смешение различных областных групп, образовавшихся ранее, с другой — формирование новых групп в ходе приспособления переселенцев к новым условиям жизни и в результате контактов их с местным населением (родственным или неродственным). На новых местах в ходе сложных этнических процессов в культуре и быту пришельцев вырабатываются некоторые специфические черты, хотя продолжают сохраняться и старые, принесённые из "родных" мест и служащие своего рода историческими вехами в памяти народа. Непрерывность этого процесса составляет одну из характерных черт этнической истории русских. В едином русском массиве с ярко выраженной общностью самосознания, языка и культуры постоянно наличествуют различия уровня этнического подразделения, возникшие в разное время под влиянием различных причин и более или менее заметно различающиеся между собой. Эти подразделения (зоны или группы — областные, локальные, историко-культурные) отличались значительной стойкостью и прослеживались с разной степенью чёткости ещё в начале XX века. Так потомки древнейшего коренного русского населения Карпатской Руси, частично Киевской Руси (самоназвание русины, т. е. "сын Руси"; русичи, руснаки, карпатороссы, угророссы, русские галичане, угрские русины, галицкие русины, буковинские русины, другое название — рутены) — жители основных исторических регионов современной Западной Украины (Прикарпатской Руси и Закарпатской Руси; живут также в Польше, Словакии, Сербии, Франции, США и др.), которые несмотря на многовековое существование в составе различных государств (особенно Австро-Венгрии), оторванность от России и украинизацию сохранили русское этническое самосознание, русский язык и православную веру.
Ощутимые различия в культуре и быту наблюдались между двумя исторически сложившимися большими этнографическими зонами русского народа: севернорусской и южнорусской, т. е. между так называемыми северными и южными великорусами. Северные великорусы занимали обширную территорию примерно от бассейна Волхова на западе до Мезени и верховьев Вятки и Камы на востоке, южные великорусы — жители южной чернозёмной полосы России от бассейна Десны на западе до правого притока Волги Суры на востоке, от Оки на севере до Хопра и среднего течения Дона на юге.
Это расхождение в традиционной культуре русских послужило причиной существования в отечественной этнографии в течение некоторого времени мнения о том, что северных и южных великорусов можно принять за отдельные самостоятельные народы. Однако они обладают единым русским самосознанием.
Широкая полоса между северными и южными великорусами, главным образом в междуречье Оки и Волги, считается переходной среднерусской зоной. Именно здесь в XIV веке начала складываться русская государственность и происходило в дальнейшем формирование русской народности. В различных сторонах традиционной культуры среднерусской группы как бы сплавлены в единое целое северные и южнорусские черты, которые скрещивались и перерабатывались в новых условиях и на местной основе. В процессе изменений они приобретали зачастую уже не локальный, а общерусский характер, например традиционный женский костюм с сарафаном и кокошником и жилище на подклете средней высоты, распространявшиеся у русских повсюду. При этом многие особенности московского культурного влияния ощущались в разное время в быту населения как севернорусских, так и южнорусских областей. Московские говоры легли в основу формирования русского языка, сыграв таким образом огромную роль в процессе национальной консолидации и развития национальной культуры русских.
Особая группа с переходными признаками между северными и средними, средними и южными великорусами на западе древней территории расселения русских — в районе реки Великая, верховьев Днепра и Западной Двины.
Как своеобразная подгруппа средних великорусов выделяется русское население Среднего Поволжья, сформировавшееся в основном в XVI—XVIII веках из выходцев из разных русских областей. В местных географических условиях в тесном соседстве с разнообразным по национальному составу нерусским населением Поволжья оно приобрело особые черты, отличающие его от населения других среднерусских областей (бытование некоторых видов орнамента, сходных по форме и по расцветке с украшениями народов Поволжья, специфика внутреннего убранства жилища, применение особого вида плуга — сабана для вспашки почвы и др.).
Русские северо-восточного района Приуралья примыкают к севернорусской группе и по окающему диалекту, и по многим особенностям материальной и духовной культуры (в том числе в области сельскохозяйственной техники, в пище, в свадебном обряде). Но вместе с тем они характеризуются и некоторыми чертами, свойственными жителям среднерусской зоны (в жилище, в одежде, в орнаменте). Такое сочетание связано с историей колонизации этих районов с севера, из центральных областей и из Поволжья.
Наибольшей монолитностью отличается севернорусская этнографическая зона, но и здесь выделяется группа поморов, расселившаяся на северной окраине коренной территории обитания северных великорусов на берегах Белого и Баренцева морей. Поморы сформировались из выходцев из севернорусских и отчасти центральнорусских областей, ассимилировав некоторые местные группы финно-угорского, саамского и ненецкого происхождения. Главным занятиями поморов издавна были рыболовство и промысел морского зверя, под влиянием которых и сложился их своеобразный хозяйственный быт.
Пестротой локального своеобразия отличалось население лесостепной и степной полосы европейской части России, наиболее разнообразное по своему происхождению. В западной части южнорусской зоны исследователям, по данным XIX — начала XX вв., удалось выявить ряд небольших групп, возможно, генетически связанных с древнейшим местным населением, пережившим в этих районах господство монголо-татарских кочевников. К ним относятся так называемые полехи — возможно, жители полесья, т. е. некоторых старых поселений лесистых и болотистых мест, в бассейне Десны и Сейма; горюны, проживавшие по современному административному делению в Сумской области Украины, бывшие монастырские крестьяне — саяны (Курская область), цуканы (Воронежская область) и другие. В их языке и традиционных формах культуры прослеживаются архаич. черты, свидетельствующие о южнорусском происхождении этих групп и о связях некоторых из них (полехов, горюнов) в отдалённом прошлом с белорусами и отчасти литовцами (у саянов). Подобно полехам, у некоторых юго-восточных групп русских, живущих в заокской части Рязанской и Тамбовской областей, ещё в 20-х годах XX века в различных сторонах народной культуры, особенно в орнаменте, в расцветке костюма, в убранстве жилища, прослеживались старые связи с народами Поволжья, что отчётливо заметно на примере группы, известной под названием русской мещеры, возникшей, возможно, в результате ассимиляции славянами аборигенного финского населения. Русская мещера локализовалась в северных частях Рязанской и Тамбовской областей. Часть мещеры отсюда в XVI—XVIII веках переселилась дальше на юго-восток: островки этого населения, давно уже обрусевшего, обнаружились на территории Пензенской и Саратовской областей.
Значительным своеобразием в культурно-бытовом отношении выделялись казаки — население юго-востока (от бассейна Хопра до бассейна Кубани и Терека — главным образом бывшая область войска Донского, восточная часть Новороссии, Кубанская, Терская области и др.), территориально и исторически связанное с населением южнорусских областей и соседней Украины. По языку, по особенностям культуры и быта казачество, в свою очередь, было далеко не единообразным. Причины его неоднородности в значительной степени кроются в истории его формирования. (Среди казаков были представители и нерусских народов).
В основной части русского населения Сибири также выделялось несколько больших и малых групп. В целом среди старожильческого населения Западной Сибири преобладали окающий диалект и севернорусские особенности в традиционной культуре, тогда как среди старожилов-сибиряков Восточной Сибири обнаруживаются также группы с акающим наречием и южнорусскими традициями в культуре и быту.
Среди русских Сибири имеются и такие небольшие группы, которые ярко выделяются некоторыми особенностями быта. К ним относятся, например, бухтарминцы, или каменщики, проживающие по рекам Бухтарма и Уймон на Алтае, — потомки старообрядцев, некоторых других беглых, поселившихся здесь в горах ("в камнях") с XVIII века. В районе Усть-Каменогорска (также на Алтае) локализуются так называемые поляки — потомки старообрядцев, переселённых сюда во второй половине XVIII века после раздела Польши. В Забайкалье (в Бурятии) и в Читинской области потомки тех же старообрядцев известны также под названием семейских (может, оттого, что переселялись они целыми семьями). Диалект семейских и поляков — акающий, каменщиков (бухтарминцев) — окающий. В силу известной замкнутости быта всех этих групп до недавнего времени у них стойко сохранялись своеобразные черты, в частности сильны были пережитки патриархальных нравов и обычаев, долго бытовал старый традиционный костюм и т. п. В то же время у некоторых из этих групп, например у бухтарминцев, под влиянием соседних нерусских народов подверглись изменению женская одежда (появились шаровары у женщин), орнамент и многие другие элементы быта.
Небольшие группы русских за Полярным кругом, которые переселились сюда из европейской части России в XVI—XVIII веках, русскоустьинцы (село Русское Устье на Индигирке) и марковцы (село Марковка в устье Анадыря), находясь в особых природных условиях, многое восприняли от местного населения: способы охоты и рыболовства, собаководство и оленеводство, некоторые виды одежды, но сохранили национальное самосознание, свой фольклор и язык. Из смешения с коренными народами Сибири возникли такие своеобразные русские группы, как якутяне (жители ямщицких селений по реке Лена), камчадалы (на Камчатке), колымчане (на реке Колыма), затундренные крестьяне (на реках Дудинка и Хатанга), воспринявшие многие черты быта и язык якутов. К настоящему времени все эти группы почти слились с местным русским населением. Своеобразны также компактные группы русских на Украине, в Белоруссии, в Молдавии, в Прибалтике и в Закавказье, в республиках Средней Азии и в Казахстане. Таковы, например, уральцы — потомки казаков-старообрядцев, переселённых в XVIII веке с Яика после разгрома пугачёвского восстания и живущих в Каракалпакии, в Казахстане на берегах Амударьи и Сырдарьи. В культурно-бытовом отношении представляют интерес и другие группы русских Казахстана и Средней Азии. Особую группу составляют потомки русских старообрядцев, с XVII века обосновавшихся за тогдашним "шведским рубежом" на эстонских землях западного Причудья, и т. д.
В районах переселения русских, в том числе в таких районах, как Поволжье, Северный Кавказ, Северный Казахстан, юг Сибири и Дальнего Востока, происходили активные процессы этнического сближения пришедших с местными народами, выражавшиеся главным образом в различных культурных взаимовлияниях.
В целом русские периферийных групп, оказавшись в новых природно-хозяйственных условиях и в тесном соприкосновении с другими народами, как правило, не утрачивали своего языка и самосознания. Сохраняя в основном свой традиционный культурно-бытовой облик, они в процессе приспособления вырабатывали новые черты быта, заимствуя иногда многие элементы культуры, особенно хозяйственной, у местного населения. Русские приносили с собой и распространяли среди местного населения оказавшиеся полезными хозяйственные навыки и приёмы, содействовали, например, развитию земледелия и распространению оседлости у ранее кочевых народов, созданию промышленности, строительству городов и росту культуры. Несмотря на многовариантность своих проявлений, русская народная культура оставалась единой: основу её составляли прочные этнические традиции, которые вместе с инновациями, входившими в быт на разных исторических этапах, составляли национальное своеобразие.
Традиционные занятия. Орудия и приёмы труда
Земледелие у русских, как и у других восточных славян, было развито с глубокой древности. Земледельч. традиции определяли развитие многих специфических черт их культуры.
В разных ландшафтных зонах территории расселения русских в зависимости от природных и социально-экономических условий культура земледелия имела свои особенности. Наиболее распространённой системой земледелия, особенно в старых сельскохозяйственных районах, была паровая зерновая система, ставшая господствующей у русских в раннее время. Введение паров свидетельствовало о значительных достижениях в развитии производительных сил общества. Эта система была приспособлена более всего к бытованию в натуральном хозяйстве и отвечала климатическим условиям средней полосы европейской части России. В XIX века при ней чаще всего применялся трёхпольный севооборот, хотя местами встречалось и двухполье, когда парование применялось лишь при двух полях. При трёхполье земля разделялась на три поля, на которых в итоге многовекового отбора выращивались наиболее рациональные для русского крестьянина культуры. Поля отводили под яровой хлеб, под озимый хлеб, под пар с последующим их чередованием. Пар унавоживали и оставляли свободным. Большую роль в ведении такого хозяйства имели выверенные вековой традицией местные сроки посева, жатвы и других работ.
Переход от трёхполья к более интенсивным системам осуществлялся путём введения новых культур, в том числе и улучшающих структуру почвы, переходом к занятым парам, а также с помощью усиленного удобрения полей навозом, торфом, илом, а иногда и искусственными удобрениями.
Местами отход от трёхполья и ориентация крестьянина на производство товарной продукции приводили к развитию так называемой монокультуры, т. е. культуры, которая оказывалась наиболее эффективной в местных условиях. Ей подчинялись и полеводство и всё хозяйство в целом.
Наряду с паровой системой во второй половине XIX века в отдельных лесистых районах севера ещё бытовало лесопольное или подсечно-огневое земледелие, применявшееся на вновь разрабатываемых участках.
В Сибири неприемлемость трёхполья приводит к развитию паровой системы в сочетании с залежным, а в таёжных местах — с подсечным земледелием, что явилось результатом приспособления переселенцами своих традиций и навыков к новым экологич. условиям.
В южных степных районах европейской России также развилось залежно-паровое земледелие. Целина при этом поднималась и использовалась под посев довольно широкого набора различных культур, которые давали хорошие урожаи в течение нескольких лет.
Главным направлением земледелия было возделывание зерновых культур (рожь, пшеница). Основной фуражной культурой был овёс. Его вывозили и в другие страны. В крестьянских хозяйствах обычно сеяли так называемый простой овёс, представлявший собой многочисленные местные вариации разных сортов. Ячмень разделялся на кормовой и пивной. На русский ячмень к началу XX века возрос спрос на внешнем рынке, что стимулировало расширение его посевов. Овёс и ячмень обычно сеяли в яровом поле. Кормовой ячмень и овёс отчасти шли в пищу, но главными крупяными растениями были гречиха и один из древнейших хлебных злаков просо. Гречиху разных видов сеяли главным образом в средней полосе в европейской части России и в Сибири.
В Поволжье и Приуралье в XIX веке возделывали полбу, которая шла в пищу, но давала зерно худшего качества, чем пшеница. Сеяли её на яровом поле. Повсеместно сеяли горох. Он ценился не только как продовольственная культура, но и как хороший предшественник для злаковых растений.
С глубокой древности русские возделывали лен и коноплю, дающие волокно и масло. К XIX веку исторически сложились целые районы, специализирующиеся на выращивании этих культур. Русские лён и пенька из конопли ещё ранее были известны далеко за пределами страны. К концу XIX века более половины льна, производившегося в мире, составлял русский лён, производство же конопли стояло на первом месте в Европе. Коноплю возделывали "обыкновенную" — до 1,5 м высотой. Мужские стебли конопли давали грубое волокно ("посконь", "замашку"), женские шли на изготовление "пеньки". Из семян конопли делали масло, которое, как и льняное, потребляли в пищу. На значение русского льноводства в то время указывало то, что чуть ли не все сорта льна, культивировавшиеся в мире, вели своё начало от новгородского льна.
Новым для русских был картофель. Его с трудом, преодолевая сопротивление народа, в конце XVIII века правительство начало вводить в сельскохозяйственную культуру. Но затем он очень быстро распространился и к концу XIX века занял видное место среди продуктивных растений. Картофель шёл на питание, а также как техническое сырьё для выработки крахмала и выгонки спирта.
Земледелие русских, как украинцев и белорусов, относится к плужному типу, при котором подготовка почвы под посев производится с помощью пахотных орудий. Главным пахотным орудием у русских издавна была соха — лёгкое деревянное, во многом универсальное, орудие, разрыхляющее, но не переворачивающее пласт. Классической русской сохой считается двузубая перовая соха с перекладной полицей, служившей отвалом. Среди улучшенных пахотных орудий сошного типа с XVIII века известна косуля с более крупным лемехом, плужным отрезом и отвалом (северо-восток европейской России). Она также имела множество вариантов. На палах при подсечно-огневом земледелии в комплексе с другими рыхлящими орудиями (например, с древним чертежом или резцом) пользовались высокими коловыми сохами без отвала, легко перескакивающими через корни и пеньки (цапуха, цапулька, черкуша). В Сибири наряду с другими видами пахотных орудий применялась колесуха — соха с колёсным передком. На Урале и в соседних губерниях в конце XIX века распространились усовершенствованные сохи — однозубные, односторонние лемехи, курошимки и др., изготовлявшиеся уральскими мастерами.
На юге России в лесостепной и степной полосе на плодородных, тяжёлых почвах издавна при подъёме целины или залежи употреблялся плуг украинского типа, обеспечивающий более глубокую обработку почвы с перевёртыванием пласта. На более лёгких землях пахали сохами. На Урале бытовал более лёгкий плуг — сабан, широко распространённый у нерусских народов Поволжья. Он здесь применялся наряду с сохой. С конца XIX века самодельные орудия вытесняются кустарными и заводскими. Применяли сельскохозяйственные орудия и иностранных марок. Приобретали машины (сеялки, веялки, жнейки) часто вскладчину. Создавались своего рода кооперации по покупке и использованию сельскохозяйственных машин. Старые орудия труда, оттеснённые на периферию сельскохозяйственного производства, наряду с усовершенствованными всё же продолжали применяться ещё долгое время.
Сроки сева, как и других сельскохозяйственных работ, в различных районах закреплены традицией за определёнными датами хозяйственно-праздничного календаря, но менялись в зависимости от колебаний погоды. Сеяли в большинстве случаев вручную. Время уборки урожая всегда было радостным, но вместе с тем трудным. Не случайно его называли "страдой". Большинство работ производилось вручную. У русских хлеб в основном жали женщины серпами, как у всех славян, с зубчатой насечкой по рабочему краю. Формы их были очень устойчивы и напоминали древнерусские. В южнорусских степях на широких полевых массивах главным хлебоуборочным орудием была коса. Повсеместно коса применялась при уборке гречихи и гороха, а при плохом урожае — ржи и овса. К конце XIX века стали входить в жизнь деревни жатвенные машины: сначала в помещичьих хозяйствах, затем у крестьян в районах товарного развития зерноводства. Чаще всего это были жнейки — "лобогрейки".
Сжатый или скошенный хлеб связывали в снопы, которые для просушки различным способом складывали на поле ("суслоны", "груды", "бабки", "крестцы", "копны") и затем — в четырёхугольные "зароды" или округлые "одонья". Широко были распространены овины — в большинстве случаев бревенчатые постройки с наземной (в верховом овине) или подземной топкой — подовин и верхней обогревательной камерой с колосниками — "садило". На колосники укладывали на ночь снопы для просушки. Молотили в основном цепами. Русский цеп несколько отличался от украинского и белорусского способом прикрепления била к ручке, позволявшим производить при молотьбе характерное для русских круговое движение билом над головой. Для получения лучших семян и небитой соломы применяли околот снопа о бочку. В конце XIX века все эти способы стали заменяться обмолотом с помощью молотилок, которые работали на конной или паровой тяге. Создавался особый промысел молотильщиков, которые работали на своих машинах по найму. Обмолот хлеба происходил не всегда сразу, иногда он затягивался на осень и даже на часть зимы. После обмолота зерно веяли — обычно стоя на ветру с помощью лопаты. Сидя веяли на западе, ближе к белорусам. В южнорусских губерниях применялись большие проволочные решёта — "грохоты". Употреблялись также ручные и конные веялки. Работа на них служила также для южнорусских крестьян и отхожим промыслом.
Запасы зерна хранили в амбарах (житницах) — капитальных специализированных постройках. Амбар обычно был однокамерным и имел "приамбарье" под козырьком с дверью в амбар. Размол зерна производился на мельницах водяных или ветряных. Водяные мельницы, известные на территориях расселения восточных славян со времени Киев. Руси, имели разное устройство. Наряду с водяными были распространены и в большинстве случаев преобладали ветряные мельницы. Они появились у русских в XVII веке и известны в двух основных вариантах: стержневые (столбовки, распространены на севере), поворачивающиеся к ветру вокруг оси всем корпусом, и шатровые (в центральной части, на юге и западе), у которых подвижной была только крыша с крыльями. Кроме мельниц для получения небольшого количества муки и крупы почти в каждом крестьянском хозяйстве имелись известные с глубокой древности ручные жернова и ножные и ручные ступы.
Переход крестьян во второй половине XIX века к производству товарной продукции привёл к поиску новых приёмов хозяйствования. Происходили модернизация и усовершенствование существовавших систем земледелия и севооборотов. Например, в трёхполку вводили четвёртое поле ("новину"), совершенствовали подбор культур, например сеяли клевер как предшественник льна, практиковали занятые пары, зяблевую вспашку. В целом прогрессу русского земледелия способствовали и миграции, переселения русских крестьян на новые места, где они приспосабливались к жизни в новых условиях. В настоящее время большинство сельскохозяйственных работ механизировано. На полях работают тракторы разных марок с пахотными, разрыхляющими и посевными орудиями. Некоторые традиционные орудия применяются
