Ты безжалостна ко мне. Как смертоносный хищник, наметивший жертву, не спускающий с неё глаз, знающий её судьбу на десять минут вперед. От мирно щиплющего травку безымянного животного, до твоего обеда, неспешно переваривающегося в желудке.
Твоё мерное дыхание, почти не заметно в этой тишине. Я как в коконе, ничего не слышу.
Смотрю на тебя, ты красивая, грациозная, молниеносная, такая родная, милая и любимая, ты смертоносна для меня, ты та от чьей руки я готов погибнуть.
Медленно загоняешь мне лезвие под кожу.
- У тебя есть кто-то другой?
- Да.
- Тогда почему ты целуешь меня?
- Я так хочу.
Намёк на разделение кожного покрова, похоже на расступающиеся море, первые капельки крови обозначают места более сильного нажатия.
- Ты уйдёшь к нему?
- Да.
- Когда?
- Когда захочу.
Мягкая плоть, не способна противостоять молчаливому металлу в твоих уверенных руках. Море расступается, и кожа принимает металл в свои объятья, обнимает, как обнимал тебя я, как родную, как будто холодный, бестелесный, немой кусок металла, может ответить тем же. Он забирает у тебя тепло, греясь в уже большем количестве крови, вызванной его беспринципным вмешательством в твой мир.
- Ты любишь его?
- Да.
- Тогда почему ты со мной?
- Я так хочу.
Лезвие полностью теряется под кожей. Кровь капает на землю у нас под ногами, единственное, что от нас останется, когда ветер смоет наши запахи из своей памяти. Люди вокруг слепы, я не чувствую своего сердца и уверен, что я уже мёртв.
Ты ласково обвиваешь руками мою шею, стираешь кровавые реки боли с моей кожи. Приятными прикосновениями нежных пальцев убираешь вновь подступившую из раны кровь. Ты целуешь меня в губы, они такие мягкие, почти невесомые, сладкие и как облако манящие, свежие как ветер и желанные как то, чего ждал всю жизнь и до него остался шаг. Ласковым поцелуем прогоняешь боль, лезвие под кожей копошится, стараясь найти более удобное место для остатка своей жизни в моём теле. Чтобы умереть со мной, и остаться навсегда моим. То, что ты оставишь после себя. Красивый рубец, как шрам на сердце, украшает мою руку, как память и напоминание о том, что может быть, о том, что однажды случилось, о том, чего не хотелось повторить, о том, что неизбежно придёт. Металл успокаивается, и последний раз вздыхает, погружаясь в тёплый сон, со всех сторон греет его моя кожа, я сам его защищаю, сам леею и даю жизнь своей боли. Лёгкое нажатие на место последнего успокоения моего греха – как вспышка молнии перед глазами, ослепляет и обманывает ложным светом.
Твои последние слова, твоя горячая и правдивая ложь закрывает мне глаза. Я снова слеп, я снова двигаюсь за тобой. Я сам похож на лезвие – движим чужой рукой, протискиваясь через затхлый воздух, как под кожу, удобней устраиваясь, чтобы не было больно, в этой жизни. Я слышу, как твои губы начинают движение, как воздух врывается в лёгкие, чтобы выйти оттуда словами. Твоя ложь – моё спасение. Твоя правда – моя смерть. Сохрани мне жизнь.
- Я люблю тебя.