Открыл окно. Впустил шум машин и утреннюю сырость. Хорошо. Остатки ночного дождя и небо. Серое небо, все мое, сегодня только мое.
Ты сказал, что это в точку. Но ты не знал, что точка в твоем прицеле - моя боль. Наверное, это и есть счастье, когда можешь все, а ничего не хочешь, кроме несколькоих мгновений. Мгновений, что становятся вечностью в зарисовке безумного поэта. Ты помнишь? Я - да. И не важно, что воспоминания могут быть разными, это совершенно не важно. Скажи мне свое имя, нет, молчи.... Умоляю, только молчи.... Я все равно не вспомню.... А ты есть? Ответь мне,безликий, ТЫ ЕСТЬ??

Ты каждый день в моем листе,
Но я не стану и не смею
Смотреть в глаза твоей судьбе,
И петь, что оборвет сраженьем
Твой тяжкий груз, твою печаль,
Что ты несешь закрыв крылами.
Но не поставлю я печать,
Хоть не прощу тебя слезами.
Лети вперед, свободен ты
От уз и глупых обещаний,
Не стоит забывать мечты,
Не нужно тягостных прощаний.

Ну вот, еще один.... А я хотел написать, как прохладно из окна, и как греет чай. О том, как плохо было вчера и как тихо сегодня. И что после штиля буря безусловна. И что мне все равно, сейчас все равно. И что я думаю о нем, о многих думаю.

Хм.... Тэм в голове замырлыкала, только строчки не хватает.... И может быть немножко обо мне....
.

Сквозит. Темно и холодно. Дует по полу. Чувствуется, что комната достаточно велика, хотя темнота и съедает границы, оставляя лишь размытые очертания обстановки. Тихо потрескивают дрова в камине, искрится огонь. Но его тепла и света слишком мало для такого огромного пространства. Трепещущий свет выхватывает из темноты два резных кресла. В воздухе витает тонкий запах глинтвейна, оставляя на губах тепло и слабый винный привкус. Сидящие в креслах ведут неспешную беседу:
- Так Вы утверждаете, дорогой друг Анаель, что среди этих жалких смертных остались еще экземпляры с чистой душой.
- Я совершенно в этом уверен.
- О! Это все Ваши ангельские замашки, пора бы уже от них избавиться.
Брезгливая усмешка исказила лицо говорившего. Он сделал еще один глоток и поправил угли в камине.
- Уж Вам-то точно известно, что я далеко не ангел. Я просто хочу быть объективным.
- Покажите мне хоть одного.
- Извольте, дорогой друг.
В пламени камина сначала неясно, затем более отчетливо проступила дорога и бредущий по ней человек.
- Менестрель! Не монах и не пилигрим, это же просто бродячий певец. Да Вы смеетесь надо мной.
- Ничуть, я никогда еще не был так серьезен. Я предложу ему всемогущество, и если он откажется, то Вы… Вы отдадите мне, скажем, этот замок.
- Такая мелочь. Ну что ж, пусть будет так.

Настроение сейчас - гут

- Чего ты хочешь то меня?
- Огня!
- Хм… Почему ни власти или золота, любви или хотя бы таланта. Огня…странное желание для смертного.
- Я хочу огня, демон!!
- Ну что ж, пойдем.
Я шел за ним темными коридорами старого замка. Вдыхая вечную сырость, видел лишь силуэт своего проводника. Поворот, еще поворот, кажется, я сбился со счета. Страх маленьким червячком ворочался в моем мозгу. Игры с демонами дело небезопасное, кто знает, что он попросит у меня за услугу. Душу, жизнь или что-то еще. Свет, или мне померещилось. Нет, я не ошибся и из-за крылатой спины, действительно, выглядывал далекий живой свет. Подойдя ближе, я смог увидеть факел и дверь, что он освещал. Демон жестом открыл обитую медью дверь и пригласил меня внутрь.
- А чего ты ждал, певец? Неужто воя грешников и треска адских костров.
Демон ухмыльнулся. Видимо мое изумление выглядело глупо. Это был кабинет. Обычный кабинет в зеленых тонах: с массивным столом, креслами и камином, с небольшой библиотекой. Он освещался несколькими факелами и канделябрами на столе. Демон подошел к столу, взял бумагу и протянул ее мне. Блики факела плясали на листе с безупречно красивым почерком. «Договор. …обязуюсь предоставить… при условии…» И размашистая подпись. И мое имя, пустое место.
- Имя? Зачем оно тебе?
- Не твое дело, смертный! У тебя будет год, затем ты будешь мой, поплатишься своей памятью, и никто не выкупит твою душу.
- Я согласен!
Глаза зло сверкнули, а губы обнажили небольшие клыки. Он достал из-за пояса нож и вложил его лезвием мне в ладонь. Металл был теплым, факел выхватывал обрывки неизвестных мне рун. Я невольно залюбовался, впрочем, не настолько, чтобы забыть о цели своего визита.
Несколько бардовых капель упали на лист, и он с жадностью впитал еще живую влагу. Демон перечитал договор, удовлетворенный свернул его трубочкой и закрепил лентой. Он подошел ближе, если бы у него было сердце, то я услышал бы его стук. Но стука не было, только мое дыхание тонуло в тишине. Мой недавний проводник вернулся к столу и взял канделябр. Огонек уже доедал остатки нашего соглашения, оставляя лишь бумажный тлен. Демон подставил ладонь, огонь нежно ласкал его кожу. Он повернулся ко мне. Я протянул руки.
- Теперь ты получил то, что хотел.
- А…
- Считай, что это подарок. У тебя есть огонь. Можешь уйти, а можешь… Можешь познать тьму и стать всемогущим. Что скажешь, певец?
Он указал взглядом на небольшую дверь на дальней стене.
- Благодарю, но я всего лишь усталый странник в конце своего пути.
Белоснежные клыки обнажились в безупречной улыбке. Из окон башни человек казался лишь маленькой фигуркой уходящей на закат.

В колонках играет - Тэн