Наверное, вскоре придётся вводить рубрику:"Интересное интервью"))))Вот сегодня с удовольствием прочла интервью с Егором Холмогоровым, которое он дал радио ТСН.
И с неменьшим удовольствием оставляю его в своём дневнике.


Д. НАДИНА: В студии Егор Холмогоров, у микрофона Дарья Надина. У нас много тем. Конечно, хотелось бы начать с прямой линии президента, но к этому чуть позже. Сейчас переместимся в Киев, где сегодня был убит журналист и бывший шеф-редактор газеты «Сегодня» Олесь Бузина. Это уже третье громкое убийство за неделю. Даже Владимир Путин в ходе прямой линии отреагировал. Вы были одним из первых, кто написал об этом. Ваши соображения насчёт того, что было причиной этого убийства, и считаете ли Вы, что оно политическое?


Е. ХОЛМОГОРОВ: Это, несомненно, политическое убийство. На мой взгляд, ещё одна страшная трагедия для нашего русского народа. Сегодня Путин хорошо сказал, что не стоит делить на русских и украинцев — это один народ. Если имеется в виду, что это один русский народ, я с ним полностью согласен. Олесь Бузина был влюблён в гоголевскую Малороссию, а не в ту Украину, которая не Россия. В то же время он был органично русским человеком, влюблённым в Российскую империю, посвятившим всё своё творчество, свои яркие, по-хорошему агрессивные книги именно защите нашей исторической памяти от этого морока, который на неё навёл в XX веке украинский сепаратизм. Я считаю, что каждому нужно прочесть его книгу «Тайная история Украины— Руси», где великолепно разобраны основные исторические сюжеты, история Украины с древности и до XIX века, показано, каким образом сочинялся этот сепаратистский мир, кто его делал. Ему отомстили именно за это. Я как человек, который тоже пишет, говорит, чьё оружие — слово, идея, я сразу ощущаю это как выстрел в меня. Многие мои коллеги, я думаю, которые Олеся хорошо знали, ощутили это как выстрел в себя. Человека убивают не за то, что он занимается политикой, организует митинги, едет на Донбасс воевать, а просто за то, что он говорит. Просто эти слова всегда были остроумные, яркие, компетентные. На него 11 раз подавали в суд, обвиняя в клевете на разных исторических и культурных деятелей Украины.
Д. НАДИНА: Он про Мазепу много писал.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Мазепа, Тарас Шевченко. Он очень резкую книгу про Тараса Шевченко написал, наглядно продемонстрировал, что имел в виду Бродский, когда говорил про брехню Тараса. Все суды он выиграл. Каждое его слово, каждая его ехидная фраза были подкреплены огромным количеством исторических источников и точно установленных исторических фактов. Есть наш знаменитый анекдот на эту тему: «Вас Гондурас беспокоит? — Нас уже не Гондурас беспокоит, нас беспокоит Сальвадор». Люди старшего поколения помнят, что в 80-е годы была такая диктатура в Сальвадоре с эскадронами смерти, где убивали журналистов, несогласных. Уровень дичайшего варварства. И Киев сегодня докатился именно до этого уровня. Не может быть никаких сомнений, убили это инициативники или замаскированным образом украинские спецслужбы — я бы не исключал ни одного, ни второго варианта. Они кричат, что им невыгодна дестабилизация в Киеве, но никакой дестабилизации там нет. Все майданутые довольны, что убили врага Украины. Он был человек большой смелости, что решился со своими убеждениями, которых он не скрывал ни секунды, критиковал безумную террористическую операцию в Донбассе, а всё, что творилось в Киеве при Порошенко и хунте — удивительно, что он вообще остался в Киеве. Это необычайная смелость на грани авантюризма. Смелость закончилась трагедией, это действительно жалко и больно. Я вспоминаю одну его шутку последнего времени. Его спрашивают: «Скажите, Новороссия — это проект Кремля?» Он отвечал: «Нет, Новороссия — это проект Екатерины II».
Д. НАДИНА: Давайте послушаем, что сказал президент об этом убийстве, о его смерти стало известно в ходе прямой линии.
«Это не первое политическое убийство, мы на Украине имеем дело с целой серией таких убийств. Ирина Хакамада задавала вопрос по поводу расследования убийства Немцова, что я считаю абсолютным позором для нашей страны, и правоохранительные органы должны сделать всё, чтобы изобличить преступников. Как мы знаем, исполнители арестованы. На Украине, которая претендует на то, чтобы быть демократическим государством и стремится в демократическую Европу, ничего подобного не происходит — где убийцы этих людей? Их просто нет, ни исполнителей, ни заказчиков. И этого предпочитают не замечать ни в Европе, ни в Северной Америке», — сказал Владимир Путин.
Вы говорили про Киев, но в Москве, в России тоже убивали журналистов, и за последние 20 лет таких смертей больше сотни.
Е. ХОЛМОГОРОВ: У нас человека, оружием которого является только идея — последний раз это было, наверное, в советские времена, когда отца Александра Меня убили. С тех пор, надеюсь, эта традиция продолжится, потому что людей, основное оружие которых — слово, идея, историческая концепция, слава богу, не убивали. Не говоря о том, на что верно указал Путин, что всё-таки у нас убийц находят. В случае с Немцовым преступление потрясло политическую систему, убийц вычислили практически моментально. Теперь, я понимаю, выясняют, на каком уровне им пошёл заказ. И там сложный, непростой вопрос, но то, что исполнителей вычислили и установили сразу — это факт. Сейчас посмотрим, чем ответит Киев, найдёт ли он убийц, стрелочников подсадных. Очень смешная ситуация сейчас в украинских блогах. С одной стороны, у них как после Одессы 2 мая восторг: «Задавили колорада, как хорошо».
Д. НАДИНА: Я не видела таких комментариев.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Полно. С другой стороны — это Путин виноват, это он убил, это не мы. И они никак не могут выбрать версию: то ли радоваться и скакать, то ли всё валить на москалей. Но, понятно, что в Москве ни у кого рука на эту светлую голову, умницу, каких мало, не поднялась ни с целью никакой самой изощрённой кровавой провокации. Это штучные люди, их надо беречь.
Д. НАДИНА: Давайте вернёмся к нам, к вопросу, который всех нас волновал — прямая линия с президентом. Три часа пятьдесят семь минут она продолжалась, было задано более 70 вопросов. Чтобы Вы выделили для себя, какой ответ показался наиболее значимым?
Е. ХОЛМОГОРОВ: Я не так много посмотрел, меня целиком на прямую линию не хватило.
Д. НАДИНА: Потом была короткая выжимка в социальных сетях.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Пришла весть о смерти Олеся, нужно было сесть и писать что-то об этом.
Я отметил для себя диалог Владимира Владимировича Путина и Алексея Леонидовича Кудрина. Меня поражает искренне то, что каждая президентская прямая линия превращается в бенефис Кудрина. У меня много вопросов по этому поводу есть. «А давайте все социальные расходы срежем!» — «А давайте иметь всё-таки сердце, давайте не все». Я думаю, что в этом диалоге есть элемент игры со стороны Владимира Владимировича. Смотрите, я сердцем, а бывают такие, как Кудрин, которые вам пенсионный возраст поднимут до 90 лет, срежут все социальные выплаты. Хотя понятно, что не несоциальное государство, равно как и не санкции, в реальности душат нашу экономику. Её душат коррупция и паразитизм, которые с ней связаны, что бременем на государстве лежат не пенсионеры, а те дети из хороших семей на тёплых местах, которые пристроены в госкорпорациях. Нам иногда попадаются имена детей первых лиц на эту тему. А их десятки, сотни тысяч. Мне рассказывали в своё время, как в одной из наших крупнейших сырьевых корпораций столы пустые стоят, куда люди приходят посидеть, чтобы получить огромную зарплату. Я надеюсь, что некоторое сокращение сейчас всё-таки происходит, но это огромный паразитический слой, который ещё увеличивает паразитическую нагрузку экономики за счёт коррупции. И мне кажется, это то центральное звено, из-за которого наши экономические проблемы надо выпутывать, а не за счёт пенсионеров.
Д. НАДИНА: Там же была ещё реплика по поводу того, что мы не можем принудить глав госкорпораций публиковать информацию о своих доходах, но Путин сказал, что рекомендовал им это.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Я не вижу никакой проблемы издать закон, чтобы главы госкорпораций, в которых государственное участие более 50%, в обязательном порядке публиковали доходы. Мне очень интересно, снимают электрички — а сколько при этом получает человек, который их снимает. Делают скидки на газ, интересно, сколько получают люди, которые эти скидки делают.
Вещь, которая мне не понравилась, зачем бесконечно хвалить Владимира Владимировича, у него рейтинг 86% или 92%?
Д. НАДИНА: 87% по последним данным.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Как у меня на нашем последнем эфире.
Д. НАДИНА: Какое сильное сравнение.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Давайте будем сидеть меня хвалить, у меня ещё юбилей вчера был. Нет, давайте не будем. Что мне не понравилось, так это тема постоянного заигрывания с этим нашим либерариумом. То Ирина Хакамада что-то спросит, то Алексей Венедиктов с каким-то совершенно бессмысленным вопросом по поводу переименования Марксистской в улицу Высоцкого. Какое отношение Высоцкий имеет к Марксистской улице? Это мой район Таганки, я там живу. Мне название Марксистская не очень нравится, я вообще не большой сторонник советских названий. Когда соседнюю Большую Коммунистическую переименовали в улицу Солженицына, я был вполне себе доволен.
Д. НАДИНА: Красивая улица.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Очень красивая, с прекрасным храмом, сохранившейся застройкой XIX века. Марксистская не такая красивая, но можно и её переименовать. Почему нет? Но это, грубо говоря, не вопрос для прямой линии с президентом.
Д. НАДИНА: Мы сегодня спрашивали у Ирины Хакамады, она выходила к нам в эфир, кто приглашение рассылает, как попасть можно в этот зал? Она сказала, что это телеканал «Россия» её позвал. Получается, что телеканал «Россия», таким образом, формирует повестку?
Е. ХОЛМОГОРОВ: Насколько я знаю нашу систему, решения принимаются централизованно. Те, кто эти решения принимали, они хотели сделать диалог Владимира Владимировича с либеральной частью нашего общества. Но мне кажется, что они несколько перегнули в этом палку, потому что по совокупности это звучало как слишком сильный перекос в эту сторону, и как Ремчуков задаёт в 101-й раз провокационный вопрос о том, надо ли бороться с национализмом. Причём национализм, фашизм, патриотизм пускает через запятую.
Д. НАДИНА: Нет, у него были ксенофобия и патриотизм, Вы уж тоже лишнего не приписывайте.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Этого было слишком много, при том что противоположной стороны не было. Когда-то часто приглашали на подобные мероприятия Александра Андреевича Проханова, на это раз его не было, как я понимаю.
Д. НАДИНА: Его не было.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Эдуарда Лимонова стоило бы позвать. Он бы там уместно смотрелся, наверняка, задал какой-нибудь интересный вопрос.
Д. НАДИНА: Мне кажется, Лимонова вообще ни разу не приглашали на подобные мероприятия.


Е. ХОЛМОГОРОВ: А стоило бы. Госпожа Хакамада по степени радикальности своих взглядов с противоположной стороны абсолютно равна Лимонову. Получилось, что представители либеральной части общества ощущают себя представителями центра, мейнстрима, солидности, респектабельности и так далее. А люди, которые на том же расстоянии от центра с другой стороны — это фашисты, экстремисты, опасные люди.
Д. НАДИНА: Слушатель наш спрашивает: «Владимир Путин говорит, что нужно бороться с националистами, что Вы думаете по этому поводу?»
Е. ХОЛМОГОРОВ: Он имел в виду радикальный национализм. С радикальным украинским национализмом я тоже считаю, что надо бороться, потому что он ведёт себя уже как бешеная собака и бросается на людей, в чём мы сегодня на примере Бузины убедились. Но по факту, что такое национализм? Преданность своей нации и своей родине, идея сплочённости нации перед общей опасностью. Сейчас у нас общая опасность налицо, это факт анатомический. В этой ситуации, на мой взгляд, набрасываться на национализм — это подрывать ту основу, один из тех базовых инстинктов людей, на которых страна готова перейти через сложные времена. Заметьте, насколько этот украинский режим — психбольница, насколько это чудовищно со всех точек зрения. Почему он ещё не рухнул? Он не рухнул только благодаря национализму Украины, только благодаря тому, что даже в своём безумии они стараются держаться вместе.
Д. НАДИНА: Но Украина чуть менее многонациональная страна, чем Россия.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Россия гораздо менее многонациональная страна, чем Украина. Просто по совокупности соотношения человеческих масс у нас по-другому устроено государство. У нас есть выделенная часть: чеченцы, Дагестан, хотя там много народов уживаются вместе. А русским Украина отказала во всякой автономии. И не только русским, русинам карпатским, румынам в Буковине — многим она точно так же отказала. У нас соотношение большее в пользу русских, но у нас федеративная структура как раз та, которую Украина не создала.
Д. НАДИНА: Если вернуться к вопросу о врагах и друзьях, союзниках России, Владимир Путин напомнил о словах императора Александра III, заявившего, что у России только два союзника — армия и морской флот. У нас по-прежнему всё так? Немного пугающе звучит.


Е. ХОЛМОГОРОВ: У России были союзники во время Первой Мировой войны, и, в общем-то, они, поддержав переворот против императора, активно его инициируя, нанесли удар в спину. Есть такие союзники, от которых избави бог. Конечно, хорошо бы, чтобы нас поддерживали. На мой взгляд, мы серьёзно упускаем ситуацию с Белоруссией, где Лукашенко всё больше в антироссийскую сторону дрейфует. Недостаточно в каком-то смысле и на Ближнем Востоке, в Латинской Америке. Тех, кто нас поддерживал, мы не ценили и не берегли, и это очень плохо. Но, по крайней мере, в отношении того же Ирана Россия себя повела очень лояльно, оказала существенную поддержку в снятии санкций. Как только они были сняты, отменили ошибочное решение не поставлять Ирану С-300. Если поставка произойдёт, Иран будет защищён от попыток авиаударов по нему. Я пытаюсь представить, что бы сейчас было на Востоке, если бы не было Ирана, кто бы останавливал ИГИЛ, кто бы от этих безумцев спас Сирию, выровнял Саудовскую Аравию, когда она начинает беспредельничать с Йеменом, и так далее. Фактически очень странная идея, что когда-то в 1979 году Иран казался самой экстремальной, радикальной страной, сейчас это центр всего баланса — насколько там свихнулась ситуация, что даже серьёзный фундаменталистский иранский режим стал воплощением респектабельности. А вы посмотрите на какой-нибудь ИГИЛ — хоть беги топиться.
Д. НАДИНА: Не выйдет в прокат фильм под названием «Номер 44» режиссёра Даниэла Эспиноса. Там в главных ролях приличные люди, в частности, Гэри Олдмен. Когда я узнала, что не выходит фильм в прокат, расстроилась искренне, потому что он всегда снимается в неплохих картинах, играет хорошо. Вам посчастливилось, вы видели, расскажите.
Е. ХОЛМОГОРОВ: И на старуху бывает проруха. Существует гипотеза, которая в прессе высказывается, что фильм решено не выпускать в прокат после моей рецензии в газете «Культура», которая вышла поздно вечером во вторник. Но я думаю, что моя рецензия тут ни при чём. Прокатное удостоверение отозвали уже в 9 утра. Единственный вариант, который я могу предположить, что среди ночи Владимир Ростиславович Мединский, пробираясь к компьютеру, смотрит, что написал об этом фильме Холмогоров и решает, что мы не будем это выпускать. Я думаю, что раньше немного сформировалось представление, что фильм абсолютно недопустим.


Д. НАДИНА: Был же предпоказ, где Вы были.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Я посмотрел на предпоказе. Я шёл туда с самыми радостными чувствами, потому что фанат Гэри Олдмена ещё с гениального фильма Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», и я думаю, что сейчас посмотрю ещё один фильм с Гэри Олдменом. Будет, наверное, немного клюковки, но ради Гэри Олдмена потерплю. И меня как в нужник, простите, головой окунули. Есть такое слово: вампука, выражающее крайнюю степень треша, клюквы, запредельного идиотизма и так далее. Это именно оно. Для начала берётся абсолютно абсурдная идея, что в Советском Союзе якобы было запрещено расследовать серийные убийства, потому что таких убийств при социалистическом строе быть не может. Это ложь, потому что даже в 30-40-е годы, в сталинский период, в который происходит действие этого фильма, были найдены и обезврежены три серийных убийцы в СССР. Когда Чикатило долго не могли найти, его не могли найти не потому, что отрицали сам факт серийных убийств. Годами следственные группы работали, они видели серии, но не могли поймать человека. Это чушь исходная. На неё наверчены абсолютно безграмотные факты с точки зрения истории. Действие происходит в марте 1953 года, герой ухитряется не заметить, что умер товарищ Сталин. Март 1953 года, вся страна думает только о том, что умер Сталин и как она без него будет жить, а тут они этого вообще не замечают. Там действуют, и даже противоположны друг другу, МВД и МГБ, хотя с первым же решением после смерти Сталина их слили в одно учреждение. Там какие-то чудовищно грязные люди, Москва похожа на Мордор, вся Россия тоже похожа на Мордор, они все чумазые, беззубые, несчастные, озлобленные. МГБшники, арестовывая людей, зачем-то начинают избивать всех вокруг. Тогда было устроено немного иначе: за человеком ночью приезжали на чёрном воронке, и он просто исчезал. Никого посреди улицы с избиениями не арестовывали. Это чудовищная чернуха со специфическими мелкими, подловатенькими приёмами. Сцена, когда водружается знамя Победы, и фотограф начинает кричать: «Снимите десятки трофейных часов немецких с руки», и всё внимание зрителя сосредотачивается на часах, а не на знамени Победы. Хотя это известная история, что на фотографии у одного офицера были часы на обеих руках, только на одной руке были не часы, а компас. Речь идёт об откровенной клевете на очень принципиальные для нашего национального сознания символы. У американцев есть аналогичный символ, они у нас его стащили, подсмотрели, что знамя Победы — это хорошо, и подняли над Иводзимой, японским островом. И поднятие флага — принципиальный символ для американского сознания. Я пытаюсь представить так же обстёбанную, униженную картину. Я думаю, американцы просто не позволили бы себе подобное выпустить в прокат. Мало того, продюсеру, который бы затеял такой фильм снимать, на предварительной стадии сказали бы, что этого делать не стоит.
Д. НАДИНА: Вы не слишком пристрастны и жестоки? Это же не документальный фильм, насколько я понимаю, это вариация на тему.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Они хотят сказать нечто. Там раздавали книжку, по которой этот фильм снят. Было два брата украинских во время Голодомора, одного забрали взрослые люди, чтобы его съесть, но вместо этого его усыновили, и он с ними рос следующие 15 лет. А второй стал маньяком-убийцей, чтобы привлечь внимание первого. Это уже совсем шизофреническая история, они поняли, что для экрана такой вариант не пройдёт, и сделали по-другому. Убивает маньяк с фамилией Малевич. По всей видимости, он просто гробит жертв и показывает им чёрный квадрат. Там приложено интервью этого писателя, некого Тома Роба Смита, где он говорит, что главным героем его книги является Советская Россия, смесь абсурда и ужаса. Знаете, что характерно? Есть довольно богатый, хорошо артикулированный политический язык. В этом языке есть понятия: сталинская система, советская система, коммунизм, тоталитарная система, наконец, СССР. Но он вместо этих всех слов употребил очень архаичное, вышедшее из употребления ещё в 30-е годы, понятие «Советская Россия». Почему? Потому, что в этом предложении Россия существительное, а советская — прилагательное. То есть это фильм именно про Россию. И единственный вывод, который может сделать читатель или зритель, что это Мордор, что такие тараканы на этой территории живут, что хорошо бы просто тапком, может, ядерным, но такие формы жизни в нашем прекрасном совершенном мире, где спасатели Малибу и коктейли под солнцем, просто недопустимы.
Д. НАДИНА: Меня всё-таки интересует Гэри Олдмен — он-то как сыграл?


Е. ХОЛМОГОРОВ: Он не умеет играть плохо, поэтому он сыграл никак. У него довольно большая хорошая роль некого генерала милиции, который помогает разжалованному капитану МГБ расследовать это убийство маньяка. У него богатая, интересная, яркая роль, её можно было хорошо сыграть, но вместо этого Гэри Олдмен присутствует так, что его не замечаешь. Хорошо в этом фильме играет только одно — грязь. Там везде грязно, пыльно, мрачно. Мы привыкли, что в боевиках, вспомните «Терминатор-2», там битва на сталелитейном заводе, сталкивают разливающегося на части Терминатора в сталь, чтобы он в ней растворился — красота, искры. Здесь финальная сцена — это драка в грязи, откуда просто все вылезают перемазанные с ног до головы, очень некрасивая, грязная драка. Я в своей рецензии на этот фильм «Номер 44» не призывал ни к каким административным действиям. С моей точки зрения, фильм настолько разоблачает сам себя и настолько эстетически ничтожен, что его не имеет смысл запрещать. Но если посмотреть с позиции министерства культуры, они отвечают за молодых зрителе. С нулевой информацией об этой эпохе приходят в кинотеатр и думают: «Классный боевик, ещё и с Гэри Олдменом, пойдём».
Д. НАДИНА: Молодое поколение не очень в курсе, кто такой Гэри Олдмен.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Нормально. Фильм «Шпион, выйди вон!» всем, по-моему, понравился. И они выходят оттуда с полученным ими псевдознанием, что в Советском Союзе не только не ловили маньяков-убийц, но их ещё и плодили. Потом они с умным видом начинают друг другу рассказывать это на интернет-форумах, и через какое-то время у диванных экспертов уже готова теория, которую они вам выдадут. От распространения такого бреда нашего зрителя — в каких-то разумных пределах, не перебарщивая с запретами, — нужно беречь.
Д. НАДИНА: Слушатель пишет: «Получается цензура. А как же Конституция?»
Е. ХОЛМОГОРОВ: Что значит «цензура»? В данном случае речь идёт не о запрете гражданам России высказывать своё мнение. Речь идёт о доступе в широкий кинопрокат иностранного произведения искусства. Начнём с того, что иностранные произведения могут быть очень разными. Помните Deutsche Wochenschau — был новостной журнал Третьего рейха, чисто пропагандистское геббельсовское издание. К сожалению, из-за того, что наши отношения сейчас с американцами и Западом портятся, надо понимать, что в их фильмах о России будет всё больше откровенной, наглой пропаганды. И эту пропаганду пропускать к нам просто никакого смысла не имеет. Это уже не будет иметь никакого отношения к культуре, обмену идеями, это будет тупая долбёжка по нашим мозгам.
Д. НАДИНА: Звонят слушатели, мы сейчас их тоже подключим. А пока давайте тоже про один скандал, весьма сомнительный, с душком, много говорили про «пчёлок» оренбургских. Я когда увидела это, подумала, что реакция может быть совершенно однозначная, нельзя несовершеннолетним на сцене дома культуры так танцевать. Однако появились те, кто начал защищать их право на пляски.


Е. ХОЛМОГОРОВ: Я даже написал об этом статью, она уже на сайте «Известий» стоит, называется «Тверк дном». На мой взгляд, главный вопрос к родителям, которые это воспринимают нормально. Наше общество в очень сильной степени сейчас скатывается на мораль африканских племён. Все эти пляски обычно идут из США, из южных регионов, тверк возник в Новом Орлеане, где живёт афроамериканское население, и оно ведёт свой исток в плясках африканских племён. Там девушки так танцуют, совершают энергичные движения, показывают свои достоинства, потому что важно показать будущему мужу, который на другой стороне площадки пляшет танец воина, что они годятся в жёны. Смотри, я буду хорошая жена, я сильная, я рожу много детей. Всё для этого. А у нас это какой смысл имеет? У нас всё-таки невесту, девушку оценивают немного по другим параметрам, чем размер и скорость движения задними частями.
Д. НАДИНА: По приданому.
Е. ХОЛМОГОРОВ: У нас ценят интеллект, способность к домохозяйству, кто-то — по приданому. В русском танце девушка должна показать, что она ловко двигается, что она вынослива, и что она хорошая работница. Русский мужчина показывает, что выпутается из любой сложной ситуации. Основное движение нашего классического народного танца — это присесть и из положения сидя прыгнуть. Это не так просто. Сейчас немногие молодые люди на это способны, это вам не тверк. У каждого народа свои танцы, которые выражают мир, в котором он живёт. Мир этих танцев к нашему миру имеет мало отношения, при этом выглядит совершенно похабно, независимо от того, школа это или нет, есть 18 лет исполнительницам или нет. Существуют специальные заведения, где подобные танцы демонстрируют.
Д. НАДИНА: За деньги. Давайте слушателей спросим. Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Александр. Вы столько тем накидали. У меня ребёнок занимается хип-хопом уже шесть лет. Могу сказать, как специалист, но я не тренер и не хореограф, но я смотрю на них, и то, что раздули из этого танца — это милоновщина.
Д. НАДИНА: То есть Вы были бы не против, если бы Ваша дочь занималась такими танцами?
СЛУШАТЕЛЬ: Танец был слабый, и хореограф пытался компенсировать костюмами плохую постановку. Посмотрите в нормальных костюмах, в штанишках, в шортах тех же девочек, и вы не будете говорить, что это эротика.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Это невозможно назвать эротикой.
Д. НАДИНА: Похабщина, скорее, чем эротика. Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Сегодня поднимался вопрос о холокосте армян, обсуждали в мире, папа выступил. Действительно нужно это поднимать и серьёзно разбирать. А почему нет холокоста казаков, которых в 18-м году приказом Свердлова уничтожили миллион 700 тысяч?
Е. ХОЛМОГОРОВ: С моей точки зрения, нужно установить день памяти всех погибших казаков, как и русских крестьян, которые восставали против дехристианизации, простив их преследования, восстание Антонова Тамбовское. Всё это необходимо, потому что это грустная, тяжёлая страница нашей истории, и соответствующая оценка должна быть дана.
Д. НАДИНА: Сообщение, Вас поздравляют с юбилеем сразу несколько слушателей. Задают вопрос: «Как Вам «Архипелаг Гулаг»? Он, видимо, в контексте фильма «Номер 44» задаёт вопрос. Другой слушатель пишет: «Ерунда, в США куча антипатриотических картин, поэтому они могут снимать фильмы для нас».
Е. ХОЛМОГОРОВ: У них антипатриотические картины очень интересные. С одной стороны, картина антипатриотическая, с другой — у положительного главного героя, который борется с системой, висит на стене американский флаг. У них критика системы является формой патриотизма, что здесь абсолютно не соблюдено. Нет ощущения, что те, кто борется с системой, борются за Россию, за родину. Создателям этого фильма на Россию глубоко наплевать.
Д. НАДИНА: На этом всё, вернёмся в следующий четверг.
Е. ХОЛМОГОРОВ: Спасибо.