Вечера, значит, последний день зимы был... Потому что у меня сегодня еще пока первое марта на дворе. Я ж к вам с приветом из вашего прошлого, если кто не понял. У вас первый день весны вчера был... А у меня он еще сегодня. Время у нас здесь такое, весьма относительное время... и, по отношению ко времени всего остального прогрессивного человечества, сильно тормозит... Так что, я вам из вашего вчера вещаю, утробным голосом. Да, так вот, сижу я мирно у камина, сижу, никого не трогаю: зиму провожаю, чертегознаеткакую годовщину прописки в Канаде заодно отмечаю... Спокойно так праздную, без выкрутастов мещанских, без хулиганства - интеллигентщины этой, без надругательств всяческих, гегемонических в местах общего пользования, без излишков нехороших, плебейских, без пафоса мелкобуржуазного, без гламура сельповского ... весь расслаблен и камельком как бы загипнотизирован. И только какой-то звук странный, типа, звоночков хрустальных... причем вроде как с улицы, вкрааадчиво так, отвлекает от созерцания таяния льдинок в стакане... Неужто, думаю, соседи-алкоголики стеклотару поволокли сдавать на ночь глядя... Они у меня, к слову, юристы-крючкотворы, с них, бисовых дитей, станется...
А погода за окном, надо сказать, распрекрасная... Ночь выдалась чудная, тихая ночь, ни одной пи... звезды не видать... Темно, как, прости господи, у афроканадца в тухесе. Снег такой белехонький, свеженький, пушистенький под полицейскими мигалками бриллиантовой россыпью высверкивает... Вестимо, зима-то в нашей деревне в этом году выдалась теплая, снежная. Девки с вечера ищщо, али по утру, как высыпят из изб, как покатят гурьбой помойные бачки до околицы, так по самые стринги в сугробах и увязнут... И ну хохотать, а то и снежками кидаться, да все с шутками, с прибаутками... а обратно пойдут – песню как затянут хором, да так душевно поют, особливо про веселый праздник огненной воды в индейском племени Кри... Прям заслушаешься бывалоча... Мдаа... Ну это я отвлекся малость, я ж за звук необычный гутарил... Дааа... Так вот, вышел я на крыльцо, присмотрелся, прислушался... Дааа... Неет... Нет, не видать девок... Знамо - это не они… Присел на завалинку, самокруточку забил, раскочегарил и в темень всматриваюсь, дымлю... Тихо так сижу, как в засаде Карацупа, ищу источник звона малинового... Долго сидел, много курил... И как перед глазами круги от таращщщщенья в темень поплыли - скумекал... Вот же ж, едрить меня в коромысло, тугодум какой! Дождь ведь это! Дожжжь! В наших краях, самое что ни на есть распространенное дело… Значитца, как это у нас бывает: морозец на дворе слабенький, градусов десять всего, это если без ветра, ну а на ветру так совсем ерунда – не больше двадцати. Небо тучами обложило, может их с Тихого океана принесло, вот из них дожжжик и сыплется, а долететь до земли водичкой не успевает, сердешный: схватывает его на лету морозцем и приземляется он уже хрустальными зернышками... Сыпятся они вот так, сыпятся себе в тишине, будто нерадивый колхозник затеял в небесах досрочную посевную, сталкиваются в воздухе и потому тихохонький звон стоит по всему нашему околотку... Праздник какой на душе! Кабыть хтось милльенами крохотулечных стопочек за одним столом чокается не переставая... Ну благодать! И то - весна пришла!
А утром седни хватилси: ни ватника нет, ни рукавиц, ни треуха не найду… Спиздили, значица, оглоеды, пока я на крыльце феноменом любовался… Избу-то ночью по самую крышу этой блядской хуйней завалило: вона, из сарая сани не выгнать... В чем теперь на трудовой фронт идти – снег разгребать? В пинжаке что-ли, я вас спрашиваю?
