Давно известно - мужики - все паразиты. На них свои надежды строить ни к чему. Но вот однажды всем известный композитор Такое спел, что я поверила ему.
Я на экран тогда смотрела, чуть не плача, Какой же голос! А одежда! А лицо! Хоть жизнь моя - одна сплошная неудача, Должно же все же повезти в конце концов!!!
Что человек - кузнец, я слышала так часто, И сам себе он все что хочет накует. Я начала ковать немедленное счастье, И билось сердце громким молотом мое.
Я написала: Дорогая передача! Потом - спасибо, и немного о себе, Потом - простите, что я ваше время трачу, И попросила скорой помощи в судьбе.
А на отдельном бледно-розовом листочке Я композитору писала самому: Вы мой кумир, моя судьба... и многоточье... Без вас на свете жить мне просто ни к чему.
Потом добавила, что он мой светлый лучик, Про царство темное, конечно, ни гу-гу. Как хорошо, что нас чему-то в школе учат И перед ним блеснуть я знаньями могу.
Я расписалась - про Онегина с Татьяной, И про Герасима и бедную Муму, Про то, что музыка на сердце лечит раны, Я намекнула тоже богу моему.
Полюбовалась я на свой красивый почерк, Решила твердо - надоело мне страдать. Конверт заклеила - лети, мой голубочек, Поцеловала и ответа стала ждать.
Я в парикмахерский салон пошла с получки, Решила химию я сделать для него. К его приезду надо ж выглядеть получше, Хоть и без химии я тоже ничего.
Подшила юбку, чтоб коленки стало видно, Купила клипсы голубые, под глаза. И так за жизнь свою мне сделалось обидно, Что накатилась, тушь размазавши, слеза.
Однажды вижу - мой любимый на экране, И вдруг блондиночка цветы ему дает. Куда полезла эта дура, он же занят?! Ко мне приедет он, как только все споет.
Но потянулись дни и долгие недели, Слетели листья все и снегу намело, И я подумала однажды: неужели Мое письмо так до него и не дошло?
Уже всю химию мне срезал парикмахер, Резинкой черненькой я хвостик собрала. Давно пора бы мне послать все это... к черту, А я сидела и, как дурочка, ждала.
Смотрю, законный мой чего-то заподозрил, Не знаю, что он мог заметить с пьяных глаз? Пришел однажды и дает мне в руку розы, Пять лет живем мы, а такое в первый раз.
Потом он спать пошел, а я включила телек, Шипом от розы укололась и реву. Глотаю слезы - неужели, неужели Так без него весь бабий век я проживу?
Летели дни, а он все реже на экране, То в День милиции, то где-то в "Огоньке". Вдруг стало легче чуть моей сердечной ране, И я устала жить в печали и тоске.
Прости-прощай, моя любовь, мой композитор! Душа еще чуть-чуть поноет и пройдет. Ведь ты ж мужик, а мужики все - паразиты, И мой сейчас, небось, подвыпивши, придет.

(Лариса рубальская)