Я расстроился, как ребенок. Только теперь я почувствовал, как мне была тыдорога. Я злился на себя за свое огорчение и старался не подаватьвиду.я чувствовал, как глухая печаль, плотнозаполнившая меня, снова и снова захлестывалась какой-то дикой надеждой,преображалась и смешивалась с ней, и одно превращалось в другое -- печаль,надежда, ветер, вечер и красивая девушка среди сверкающих зеркал и бра; ивнезапно меня охватило странное ощущение, будто именно это и есть жизнь,жизнь в самом глубоком смысле, а может быть, даже и счастье: любовь, ккоторой приметалось столько тоски, страха и молчаливого пониманияи только наши следы на песке, которые стер ветер, истоптали другие, чужие люди, смыл осенний дождь, и ничего больше не осталось, только память в сердце, и память фотоаппарата котрую в любой момент можно удалить и не оставить ничего