Темно-бурые и оранжевые языки пламени пронеслись сквозь тело тремя призрачными летучими мышами, заставляя кровь закипать, вырываться из мерцающих вен и опадать на землю сияющими каплями. Это было быстро.. это было страшно... это было так приятно.. теперь так горят глаза, чувствуешь будто плечи и  грудь растут, расширяются, наращивают новые мышцы, которые наливаются нетерпением, а ноги легчают, сохраняют силу, но кажется будто уже не они держат на земле, а невидимые огненные крылья поднимают на волосок от нее. Хочется бежать. Хочется дышать. Хочется чтобы было холодно, хочется выдохнуть из себя все это пламя, нет, не выдохнуть, выкачать его из груди работая руками пока внутри не кончится воля стоять и биться.

Огромнейший клинок, исполинских размеров двуручного меча, со свистом врезался в черные высокие ворота... но.. так странно.. не встретил сопротивления. Кусок ворот разнесло в щепы, и казалось это сделала не сталь, а мягкое жидкое пламя, непонятно откуда взявшееся во время удара.

Что за странное заклинание? Что за фигуры в черных робах и масках, огромные, в полтора человеческих роста, и с когтями вместо пальцев читают свои книги, собравшись в руинах вокруг котелков с чем-то... больше всего напоминающим лаву или жидкий металл?

Десятка с два таких уже валялись мертвыми рядом со своими котлами, зарубленные этим самым мечом.

Пламя внутри начинало потихоньку успокаиваться, мышцы все еще были полны непонятной силы, но огонь уходил, гас, путая мысли и создавая некую неведомую пульсацию, которая исходила из глубины тела и замещала обычные чувства каким-то своим видением реальности...

Внутри старого храма было что-то, что затягивало зеленокожего воина-орка, манило, казалось важным и стоящим внимания. Воздействовать на орка сложно... их грубое сознание на удивление надежно защищено от почти любого вмешательства, а сильное тело будто пронизано чем-то, дающим сопротивление ко всему идущему не от нашего мира.

И, тем не менее, он чувствовал то, что чувствовал. Это заставило его войти.

Фигуры по всему периметру руин вдруг колыхнулись и исчезли, жидкое пламя из котелков в секунду взмыло в воздух десятками струй, но не поднявшись и на метр, исчезало оставляя после себя прозрачный морок, почти невидимый в ночном воздухе.

Огромная пропасть, наполненная чем-то... сияющим... то бурым, то оранжевым, то розовым, то перетекающим в ровный бежевый... море.. огненное море.. Почему-то не было ни жара, ни удушья в этом тесном помещении храма, под невысокими сводами которого открылся провал... Было приятное тепло, воздух был наполнен обертывающими тело теплыми потоками, и создавалось впечатление, что нет притяжения и если расслабиться, воспаришь над каменным полом.

И вдруг море колыхнулось, верхние слои этого своеобразного «жидкого пламени» становились легкими и прозрачными газообразными разводами, рукавами солнечной короны, разливающему по всему сознанию радужное сияние, обретающее четкость и резкость, колыхаясь повисающими в воздухе волнами, пульсируя и наращивая амплитуду, и тогда показалось, что все происходит в самой середине этого моря. Сначала было тепло и хорошо, затем тело начало чувствовать совсем иные, не присущие реальности, ощущения... Призрачная масса проходила сквозь плоть, растворяла тело и разум в себе, но не нарушало его целостности... И тогда орк понял, что такое пламя предков, о котором говорили шаманы племени, почувствовал могучую свою связь с силой созидания, породившей и его самого и весь его род... С каждой секундой он воспринимал все больше и больше, и одновременно с этим сознание все больше терялось, переставало понимать эти вещи и за секунду до того, как поток переполнил его, орк понял самую главную истину в своей жизни, но тут же забыл.

Парень с трудом разлепил веки... сон все еще пытался удержать его. Прогоняя остатки сновидения в буро-оранжевых разводах волшебного пламени, он сел на кровать и попытался сфокусировать взгляд. Получилось.

Сон был необычным.

В голове роились странные мысли о том, вернулся ли молодой воин к своему племени, о том, что открыло ему пламя предков и о том... о чем-то, что не сформулируешь, не скажешь словами.

Встряхнув головой, чтобы согнать наваждение, парень встал и побрел к умывальнику. Потом он еще вспомнит этот сон...