"...Человеческая жизнь - это издание книги. Сам человек - и автор, и критик, и издатель. Лет до 15 это просто черновик, который листали многие, поэтому на полях много пометок разными почерками.
С 15 лет наш человек похож на поэтический сборник, из прозы попадаются только романы. Он не верит в существование яда и Яго, не верит также в то, что какая-нибудь Джульетта может испортить ему жизнь. Ему кажется, что все у него не так, все по-другому - чище, лучше, красивее.
Но вот перевернуто еще несколько страниц. Ему уже 25 и постепенно человек прозу. Шелестят страницы. У него жена, дети и он смело продолжает писать свою книгу. Его пока мало волнует содержание, а больше заботит количество...Страниц? Листов? Нет. Бумажек, листиков. Чтоба прокормить семью, листиков надо все больше и больше. Для их добычи человек увлекается произведственным романом, а кое-кто и детективом. Что касается женщин, то большие романы здесь забыты начисто, но все больше и больше интересуют маленькие романчики.
Открыта новая глава, у него уже достаточно бумажек. Он меньше любит женщин, те, что когда-то возбуждали, теперь раздражают, от них отсаюся только загнутые страницы.
Мелькают страницы..... Бумажек все больше, а листов все меньше. Уже где-то невдалеке маячит обложка. у человека есть вроде бы все: трехтомник со всеми удобствами, машина, дача...Но он все еще не обращает внимания на содержание. Сейчас его больше интересуют титульный лист, качество бумаги, содержание. От романичиков человек переходит к критическим статьям, все чаще вспоминает ,что было в его время, и как-то забывает, что то, что творится в нынешенм времени было заложено именно в его. Страниц же остается все меньше и меньше.
Человек уже достиг, чего хотел. Он сам давно делает пометки на чужих черновиках, у негоо красивый титульный лист, хорошая бумага, иллюстрации....И только сейчас он начинает понимать, что попал в переплет. Он добивается твердого, с золотым тиснением, а ему норовят подсунуть третьесортный, мягкий...
Наконец наш человек решил взглянуть на содержаниеЕго охватывает ужас, он понимает, что никому не нужна такая книга. А ему хочется, чтобы ее зачитывали до дыр, ломали переплет, загибали страницы. Он охотно отдал бы за это все свои бумажки, но поздно, он выходит в тираж...
Самое обидное, что перевернуты последние страницыи переиздаться нет никаких надежд..."

Я нашла этот... ммм... очерк в одной газете.... Давно уже...