Так уж вышло, что я коренной дончанин. Гордиться тут особенно нечем, но это факт. Жил бы дома и до сих пор, если бы кучке сумасшедших фанатиков при поддержке России не пришло в голову устроить войну в моем родном городе и привезти туда российских наемников.

Теперь там кошмар. Ну, об этом вы как раз знаете. Это то, что вам показывают в ваших телевизорах со всеми отвратительными подробностями днями напролет. Так что давайте поговорим лучше о том, что вам не покажут.

Еще лет 7 назад я думал так же, как большинство россиян. Как типичный советский. Учитывая, что я с рождения жил в Донбассе – это было не удивительно.

Хоть я и учился после провозглашения независимости, образование получил типично российско-советское. Я рос и воспитывался на русских фильмах, на русской музыке, на русских книгах, я долго считал Россию дружественной страной, родственной страной, но теперь – все это в прошлом.

Теперь у меня, у моих близких, у миллионов русскоязычных и русских людей Украины больше никогда не повернется язык назвать вас братским народом.

Мы, ваши ментальные близнецы, выросшие на одних с вами книгах и мультфильмах, дошли до того, что хотим отгородиться от вас трехметровой стеной, как Израиль от Палестины.

Мы смотрим на штрихкод в супермаркете, чтобы не покупать то, что вы производите и не спонсировать войну.

Впервые за всю историю нашей страны большинство украинцев хочет вступления в НАТО, потому что понимают, что это единственное реальное спасение от безумного "брата", который вдруг решил двинуть на нас войска.

Вам, конечно, тяжело понять масштабы этого явления. Вам показывают по телевизору карту, где Украину расчерчивают пополам, и говорят, что половина нашей страны – это не Украина, а что-то другое. Что там живут не украинцы, а русские.

Вы верите, что это так и недоумеваете, почему там до сих пор нет восстания. Судя по российским новостям, оно там должно вот-вот запылать, а на деле происходит ровно наоборот.

За георгиевскую ленточку в Днепропетровске, Запорожье, Херсоне на улице теперь могут и морду набить. Не бандеровцы – русские люди, изучавшие в детстве Пушкина и Блока.

Принято политкорректно говорить, что мы ненавидим только Путина, а россияне – это совсем другое дело. Вот уйдет Путин, и снова настанет мир и согласие. Снова будет все хорошо.

Но это неправда. Не будет.

Потому что Путин – это суть российского менталитета, ваша материализовавшаяся национальная идея, в том виде, в каком она сейчас существует.

Вы любите Путина за то, что он сделал с Украиной. Поэтому мы больше никогда уже не сможем любить вас.

Путин сотворил с Россией великое зло. Он так умело сжег между нами мосты, как не сделал бы это больше никто в мире. Никаким американцам, евреям, полякам никогда бы это не удалось так хорошо, как ему.

Весь ужас содеянного им вы поймете когда-нибудь потом, но сейчас вы слепы.

Путин магическим образом заставил вас поверить, что день вашего нравственного падения – на самом деле день вашего триумфа.

Он убедил вас, что подлая оккупация части территории дружественной страны, такое банальное крысятничество – это великая победа, которой стоит гордиться.

Он вызвал патриотическое возбуждение тем, что должно было вызывать стыд и отвращение.

И за это мы презираем не только Путина. Мы презираем Россию, и те 90% ее жителей, которые, выпучив глаза, вопят "Крым наш!"

Иногда я думаю, что Путин – сатана. Он профессионально умеет взывать к человеческим порокам. Он заставляет вас проявлять свои темные стороны, умело будит в вас мразь, превращает вас в озверевших скотов, жаждущих крови.

Не то, чтобы именно русские были такими уж плохими, а все остальные - святошами. Такова общечеловеческая природа. Мы видели, как в разные исторические периоды будили мразь в немцах, итальянцах, хорватах, сербах и т.д.

А Путин разбудил в вас. Заставил вас захлебываться ненавистью на форумах, желать войны, радоваться оккупации чужой территории и смертям людей, которых вы когда-то называли своим братским народом.

Он возбудил вас примитивным, низменным популизмом, выставил вас в самом неприглядном свете, в момент временного умственного помешательства, и мы, увы, запомним вас именно такими, а не нацией Сахарова и Достоевского.

Наверно, вы даже не виноваты. Есть ведь какой-то алгоритм разжигания этой массовой истерии – просто жмешь на нужные кнопки, показываешь по телевизору ужастики про распятых детей, и все - дальше общество ведет себя вполне предсказуемо. Тот, кому это нужно, просто совершает определенную последовательность действий.

Наверно, к вам следует относиться, как к жертвам социального эксперимента, и однажды вам будет очень стыдно за то, что вы все участвовали в этом. Наверно, нужно попытаться вас понять. Но простить вас и преодолеть свое презрение мы уже не сумеем. Даже если вы когда-то раскаетесь.

Да, чего скрывать, Путин достал мразь и из нас тоже. И мы тоже радуемся, когда очередной груз 200 пересекает границу и едет в Ростовскую область, или когда десяток-другой ваших превращается в решето. Это ужасно, но это правда.

Мы радуемся из чисто прагматических соображений – потому что каждый мертвый "колорад" уже больше не сможет убить никого из наших. Потому что вы теперь враги и оккупанты, пришедшие на нашу землю, отобравшие у нас Крым и приезжающие нас убивать в Донбасс.

Это ужасно, что вы, напав на нас, вынудили нас стать такими, что бывает противно от самих себя. И это еще один повод навсегда с вами порвать.

Вы влезли во внутренние дела независимого государства. Вы стреляете в граждан Украины на их земле из своего оружия и одобряете это по своему телевизору. И как бы вы не врали себе, что это все против фашистов, что это все обосновано и справедливо – в глазах всего мира вы агрессоры.

Исчезла навсегда страна-освободитель, страна победитель фашизма. Все это в прошлом. Теперь вы оккупанты, вы каратели, по вине которых гибнут невинные люди, падают ракеты на города, которые жили в мире, пока вы не пришли.

Ваши парады на 9 мая, весь этот пафос, военные песни, вечные огни – все это не стоит больше ничего. Это вранье.

Мы были крепко связаны общими праздниками, общими поражениями, общими традициями, но теперь это не имеет значения. Вы отторгли регион с населением в 2 миллиона, еще 3-4 миллионам запудрили мозги "распятыми мальчиками", но 40 миллионов украинцев, огромный человеческий массив, навсегда отгородили от себя пропастью.

Урвав себе кусок земли, вы расплатились за это крупнейшим дружественным вам народом. Никакой Бжезинский еще пару лет назад не мог и мечтать о таком геополитическом поражении России.

Зря вы обвиняете в коварных кознях Америку, Британию и Израиль. Поверьте мне, как русскому дончанину, никто не сделал больше для нашей взаимной ненависти, чем безумные кликуши Глазьев, Кургинян и Дугин, призывающие убивать украинцев и потопить Украину в крови, или Путин, отправивший в нашу страну своих "вежливых людей".

Мы все это видели, мы все это запомнили, мы этого не простим.

Да, безусловно, Россия – самая большая в мире держава, против которой Украина – точка на карте. У вас есть ядерные ракеты, а у нас – нет.

Если для вас нападение на того, кто заведомо слабее, кто не ожидал от вас подлого удара в спину и не готовился к войне с вами – это героизм, воля ваша. Но ни уважения, ни сочувствия от нас больше не ждите. Для нас Россия – отныне презренная "банановая республика зла".

Ваши СМИ вам, конечно, этого не расскажут. Они создают иллюзию огромного раскола в Украине на украинских фашистов и русских, которого на самом деле нет.

Есть пару миллионов маргиналов – коммунистов, сталинистов, черносотенцев, православных фундаменталистов – которые всегда ненавидели Украину и сегодня выступают в роли коллаборантов в конфликте. И есть 39-40 миллионов украинцев, которые с ними не согласны.

Путин поставил нас всех перед радикальным выбором – за или против Украины. И нам пришлось его сделать.

Произошло то, чего вы пока еще не понимаете – российскую агрессию в Украине поддержали те, кто и так всегда был за вас, но 40 миллионов, которые были к вам всегда лояльны или нейтральны, из-за этой агрессии превратились в ваших врагов.

Сорок миллионов украинцев вынужденно стали "бандеровцами" в вашем понимании этого слова. Вот самое главное достижение Путина.

Бывают недружественные правительства. С ними можно конфликтовать. Можно накладывать на них санкции. Но нельзя унижать народы, потому что правители сменяются, а нации остаются.

Порошенко и Турчинов уйдут. Скорее всего – очень быстро. А вероломный захват Крыма, ваше подленькое вторжение, ваши танки и ПЗРК в Донбассе – вот это уже не пройдет. Мы просто не сможем объяснить своим детям в учебниках, почему вы так с нами поступили.

Юго-восток, который вы считаете своим, вы только оттолкнули. Потому что, представьте себе, у "укропов" и "хохлов" тоже есть гордость. Когда вы радостно бьетесь в припадках от того, что "Крым – ваш", для нас это означает только одно – что Крым не наш.

Вы одинаково забрали его и у "бандеровцев" и у "русскоязычных соотечественников". Вы отобрали Крым у Яроша, но вы так же забрали его и у харьковчан, полтавчан, одесситов. Вы плюнули во всех без разбора, не зависимо от языка и вероисповедания, со свойственным вам тупым чванством.

Это раньше вы говорили: славяне-братья, и мы соглашались. Теперь вы говорите – "салоеды", "укры" и это оскорбляет всех, кто носит украинскую фамилию, имеет украинский паспорт, не зависимо от того за ЕС он или за Таможенный союз.

Вы не оставляете нам выбора, унижая всех подряд.

Весной российские "туристы" срывали и топтали в Донецке украинские флаги, и вешали вместо них свои. В этом вы отличаетесь от европейцев – они никогда не топтали наши символы.

Те, кто за Европейский союз – вешают свой флаг рядом с украинским, но не вместо него. Поэтому мы и выбрали Европу, и теперь уже не отступим. В нынешней ситуации это единственный путь, потому что интегрироваться с вами теперь может только полный псих и самоубийца.

Если вы все еще верите, что в Донбассе идет война между "ополченцами" и "хунтой", то спешу вас расстроить – это не так. Война, которая идет у нас, от начала и до конца устроена вами.

Можно не верить мне, но спросите сами себя, почему "Донецкой республикой" управляют россияне? Почему в моем родном Донецке сейчас командуют москвичи Гиркин (Стрелков) и Бородай?

Я, коренной дончанин, их не знал и не звал. Я за них не голосовал. Если это не оккупация Донбасса Россией, то почему они здесь? И чем они отличаются от немецких гауляйтеров? Слабо найти десять отличий?

Если вы сочувствуете "ополченцам", потому что они русские, то я вас заверяю – есть сотни тысяч русских, которые с ними не согласны, и которые сами страдают от их действий.

Посочувствуйте лучше им. Тем, чьи машины отбирают, кого по глупым обвинениям бросают в подвалы, кем прикрывается ваш Игорь Стрелков, который ведет себя в городе, как Шамиль Басаев в Буденновске.

Если вы сочувствуете жителям юго-востока, посочувствуйте лучше 38 военным из Днепропетровска, которые погибли в самолете, сбитом из вашего ПЗРК. Посочувствуйте сожженным в БТРах солдатам из Николаева. Как думаете, их родители, родственники, друзья будут любить Россию?

Если вы хотите знать правду о том, что такое "Донецкая республика", попробуйте выключить телевизор, закрыть глаза и представьте на минуту, что кто-то вооружил всех наркоманов и уголовников вашего города. Что безумные ветераны чеченских войн, спивающиеся менты-отставники, забитые наколками рецидивисты, быковатые охранники-чоповцы, сумасшедшие казаки, толкиенисты, лимоновцы, скинхеды вдруг получили в руки оружие и неограниченную власть.

Представили? Если да, то тогда вам больше не надо ничего объяснять. Сделать такую же республику достаточно легко где угодно. Просто уберите название "Донецкая" и подставьте "Саратовская", "Челябинская", "Ростовская".

Думаете, наговариваю на "ополченцев"? Тогда смоделируйте ситуацию – милиции нет, власти нет, оружие в свободном доступе. Что произойдет в вашем городе? Ну честно, признайтесь себе сами.

Раскачать ситуацию, поднять бессмысленный и беспощадный бунт в социально неблагополучном регионе, населенном люмпенами и безработными – достаточно просто. Бородаи, стрелковы, бабаи, мотороллы только поднесли спичку, а дальше полыхнуло, как в Гражданскую.

"Даешь республику", "грабь награбленное", "построим новый рай – Новороссию".

Достаточно сказать, что репрессивный орган террористов в Луганске называется КГБ СМЕРШ. И это не шутка. Положа руку на сердце, признайтесь себе – нормально ли это и хотели бы вы, чтобы по соседству с вами работало такое учреждение?

Будни Донецка последние два месяца – мародерство, киднепинг, грабежи. Почитайте местные донецкие новости. Только за неделю с 16 по 23 июня угнаны и отобраны 47 автомобилей и один мотоцикл, причем 42 автомобиля были захвачены на дорогах вооруженными лицами. Неизвестными были похищены 14 человек. Это официальная информация от мэра.

Продолжать можно долго, но есть ли смысл? Эйфорические состояния имеют свою специфику. Переживающий их субъект, пускай это и целый народ, плохо восприимчив к внешним раздражителям. "Крымнаш" - как наркотик, как влюбленность, затмевает ваше сознание.

Должно пройти время, чтобы вас отпустило, и вы поняли, что ничего не поменялось. Что Крым не стал ближе, не стал дешевле, не стал чище и комфортней для отдыха.

А вот вы сами, целый народ, самая большая в мире страна, запятнали себя позором агрессии и навесили на своих детей ярмо потомков оккупантов и гауляйтеров Гиркина и Бородая. Sad but true.

Счастливо оставаться.

Денис Казанский

Вовк Панібрат


Коли Господь Бог роздавав свої дари народам, українці спізнилися. Давно вже почвалали домів німці, забравши філософію та орднунг. Спортивним кроком поманджали д'хаті американці, прихопивши долар та бізнес. Погарцювали веселі французи, прибравши до рук парфумерію та літературу, пострибали італійці прихопивши оперу та тарантелу. Фінам дісталася тільки сауна, молдаванам - мамалига, московитам - горілка, а білорусам - бараболя. І коли вже всі народи попрямували до своїх домівок до божого обійстя вбігли захекані українці та загукали:

- Зажди, Господи. Дай і нам хоч щось.

Господь з переляку аж випустив вареника. Вареник впав у сметану, виринув, запурхав над столом і полетів до Чортової Балки дражнити вічно голодних щезників.

- А де ж ви блукали, вражі діти - гримнув Господь, втираючи сметану з бороди.- Знову сварилися?

- Ми щодня сваримося, Отче. - похнюпилися українці. - Як же ж без доброї сварки. Будеш нас карати?

- Петре, вони знов панікують - зажурився Господь. - Петре, я не дам з ними ради. Вони мене до монастиря чи до гробу доведуть, сам на господарці лишишся. Дай їм щось і хай ідуть зі Мною.

- Нема що дать, Господи - поштиво вклонився Петро. - Все розібрали. Навіть брейк-данс неграм віддав.

Господь зітхнув, почухав бороду, закотив рукави і, кивнувши в бік печі, промовив.

- Йдіть зі мною, халамидники. Навчу вас готувати. Краще за всіх.

З того часу українці готують не гірше за Господа Бога. Запашні борщі, м'які пампушки, пухкі вареники та ніжні налисники. Але найсмачніші страви потребують відповідних складників.

Найсмачнішим наїдком для справжнього українського патріота завжди було м'ясо окупанта.

... Окупанти в Україну навідуються вже кілька століть. Тварюки ці хитрі, люті, підступні, часто-густо озброєні. Тому полювання на них - штука небезпечна, проте, що не зробиш для того щоб смачно попоїсти.

Отож, виймайте записника і занотовуйте.

Окупанти завжди пересуваються великими зграями, люблять займати людські оселі, ховатися від мисливців за дітьми та жінками та вимагати від людей грошей, горілки та визнання зайнятої ними території заповідником. Домовлятися з цими брехливими та нахабними тваринами не варто. Їх треба їсти.

В першу чергу звіра варто приманити. Підійдуть пісні Кобзона і Расторгуєва, магнітофонний запис шурхотіння грошей та відкривання пляшок, крики "Укропа поймал" чи вивішений в безлюдному місці прапор України, котрий тварина обов'язково зірве. Досвідчені мисливці приманюють також на запах горілки та прив'язану вівцю. Щоправда на вівцю зазвичай ловляться обрізані, волохаті та смердючі екземпляри, котрі годяться тільки на тушонку і хот-доги.

До речі про м'ясо. В окупантів воно різне. У звичайних бойовиків воно сухе й жилаве, годиться хіба на фрикадельки та битки. А можна засушити до бастурми і гризти в поході - буде не обтяжливо й поживно. В козаків м'ясо соковите з тонкою білою смужкою сальця - і котлет наробити можна, й борщу зварити, і на рушті спекти. Але найсмачніші ідеологи та журналісти - м'ясце м'якеньке, ніжне, викохане на пармезанських сирах та севрюжному кав'ярі. Мрія, а не м'ясо. З цими звірятами й побалакати можна - вони найкмітливіші в зграї і можуть багацько цікавого розповісти. Про ареали перебування, шляхи міграції, кількість голів і що там вожак планує. Можуть навіть до гріха сексуального мисливця схилити і таке вироблятимуть, ех. Втім, нема чому дивуватись - то їх справжнє покликання та й жити хочеться. Втім, що б ви з ними не робили це не повинно вам завадити їх з'їсти. В мене он дядько Василь свиню Галину Петрівну, як рідну маму любив. З пипки годував, купав в ставку з милом господарським, фото на фоні сільради робив та постив до фейсбука з підписом "Президент України". А на Паску забив і на ковбасу. Гамелив ту ковбасу і плакав, як Ярославна в Путивлі-граді на валу.

Їсти окупанта в польових умовах можна по-різному.

Естети, наприклад, їдять мозок. Мозок субстанція ніжна і після смерті дуже швидко відмирає. Тому слід розпилять череп, поперчити і їсти з живого окупанта ложкою. Якщо поставити перед тваринкою переносного телевізора чи смартфона з записом з Росії24 - вона геть нічого не відчує.

Кулінарні сноби сперечаються чи варто спускати кров. Кров - штука корисна і поживна, можна змішати з гречкою і наробити смачних ковбасок. Або облитись в рамках флешмобу і передати естафету друзям. Весело, креативно, незвично. Здобич, щоправда, лякається і тікає світ за очі.

А взагалі - не варто вигадувати нічого особливого. Відрубайте шматок м'ясця з сідниці на росіл і зготуйте м'ясо на рушті.

Готувати його просто. Берете ногу і обрізаєте. Безжально. Щоб жодних плівок, жилок і сала. Чисте м'ясо, нічого зайвого. Не вбивайте шляхетний смак поспіхом та байдужістю.

Трохи солі, трохи перцю. Зірвіть дещицю петрушки. Настроміть шматочки на рідного багнета. І печіть.

І починайте. М'ясце ножем до картопельки. Відрізаєте шматочок, мачаєте в гірчичку, згори кружальце цибульки чи шматочок солоненького помідорчика. Куштуєте. Облизуєте масні губи, зітхаєте за маминими шницликами та жінчиною соляночкою. Вмочаєте ще шматочок в піалу з кров'ю. Вдоволено плямкаєте і задивляючись на багряне вечірнє сонце з приємністю замислюєтесь ні про що.

Закипає бульйон. Цвіркуни виводять вечірніх романсів. Полковий Бровко цмулить мозок з гомілки десантника Петрова.

І не вірте тому хто назве вас людожером. Окупанти - не люди, а їхня піратська копія. Піратські копії в цивілізованому світі знищують.

А в Україні - їдять.

Смачного.

Здравствуй! Я не знаю, как к
тебе обратиться. Ты мне не сестра, у нас нет общей родни, не подруга. Мы
никогда с тобой не виделись, но я знаю тебя, и то, что ты есть. Я
увидела тебя в глазах твоего сына. Нет, нет, не пугайся, с ним все
нормально.

Он сидел в большой военной машине, у нас много
таких ездит теперь, серьезный, сосредоточенный, на обочине дороги,
ведущей от России на Мариуполь. Правда весь в пыли, чуть замученный
дорогой и солнцем, и поэтому грустный, сидел, опираясь на автомат,
словно ища в нем поддержку.

В этой машине были все такие,
мальчишки. Одинаковые, с оттопыренными ушами, в светло-зеленой форме, с
пушком над верхней губой, с уставшими, безразличными, скучающими
глазами.
Они спросили у меня, где набрать воды. Я показала:

- З дороги звернете та через дві вулиці, повернете ліворучь та за рогом
буде подвір,я підприємства, у них там скважина, то ж наберете. А
звідкиля, ви, хлопчики?

И я утонула в его глазах. Они в один
момент стали такие большие, глубокие, сначала, как бы втянули меня в
себя, а потом с испугом выплеснули обратно, они потемнели то ли
тревогой, то ли страхом. Но потемнели так, что я ничего не видела кроме
этих глаз:

-Это Украина?!- выдохнул, даже не сказал он. Он уже
знал ответ на свой вопрос, но задавал его, моля или надеясь на
отрицательный ответ.

-Так Україна, - подтвердила я.

Он молчал. Лишь чуть вздрогнули губы. Лишь глаза сверкнули отчаянием и
болью. А вот душа не подчиняется военным приказам. Она крикнула. Даже не
крикнула, выдохнула, прошептала, простонала. Это, как ветер в степи,
вот так же стоишь в жару, вроде бы и травинка не колыхнется, и вдруг, ни
откуда, раз, обдаст зноем, жаром, аж до кости.

-Мама!

И я увидела тебя. В его глазах. Ты что-то готовила возле стола, но в
тот момент, когда он выдохнул «мама!», ты вздрогнула и обернулась. А по
другому и не могло быть. Тебя окликнула часть твоего сердца. Твое
сердце, сбилось с ритма, отозвавшись на этот клич.

«Мама!»- мы
кричим, рождая на свет часть своей души, сообщая миру об исполнении
своего предназначения. Плачем, когда эта частичка, сверкая глазами, и
морща носик, говорит свое первое в жизни слово «Мама!», протягивая к нам
ручонки. «Мама»!- мы кричим это когда больно, страшно, и темнота,
цепляясь за жизнь, теряя себя, теряя любимых. «Мама»!- кричат наши дети в
страхе, безпомощности, отчаянии, беде, любви, радости, победах. Слово
начала и слово конца жизни-Мама!

Я смогла увидеть тебя, услышать безмолвный зов твоего мальчишки, лишь по одной причине. Я тоже мама.

Я живу в Украине, у меня дочки, но это не меняет сути, я-мама. Мама, она и в Эфиопии, мама.

Твой мальчик приехал к нам, на войну. Верее, он приехал в войну. Я не
знаю, убивать или умереть самому. На войне это одно и тоже. Вряд ли
напитав мою землю кровью выживет его душа.
Ты не веришь в душу, в Бога, в любовь?!-это твое право.

А что приведет твоего сына домой?-приказ командира, получившего за эту
войну деньги или подчинившегося другому приказу, вряд ли. Домой ведет
любовь и вера.

Скажи, я так и не поняла, вглядываясь в черты
лица твоего мальчишки, за что, почему он приехал убивать нас на нашей
земле? Почему он пришел обнимая автомат, а не девушку? Почему он идет по
моим степям оставляя вдов, с опущенными уголками рта и потухшими
глазами?

Я обидела тебя?! Я разрушила твой дом? Я разбила твое
сердце, уведя у тебя любимого?-нет! Мы никогда не виделись с тобой.
Тогда зачем эта война?

Знаешь, здесь степи долго звонят ночью,
после боя. Живые звонят мертвым. Тоже чьи -то матери, понимаешь. Тоже
звонят сыновьям. Так страшно.

У нас в Украине, есть такая птица
бугай, выпь по-русски. Говорят, когда она поет свою песню, она
оплакивает неупокоенные, не отпетые души, которые неприкаянные бродят по
степям, ища и не находя покой.

Здесь женщины, как плакальщицы
мира, как скорбная выпь, плачут, за лежащими в ковылях и полыни,
скинутыми в шурфы шахт, зарытыми в траншеях. Закрываем глаза, заказываем
молебень за их неупокоенные души. Мы не знаем, чьи это дети, мужья. Их
приняла наша земля, остальное уже не важно.

Знаешь, как
страшно стоять у обочины и смотреть, как сюда, к нам, едут вот такие
одинаково стриженные мальчишки, они едут со стороны вашей границы, чуть
окают, токают в разговоре, пугаются, когда узнают, что они в Украине.
Жалкие, как воробышки. Это солдаты срочники. Они еще боятся убивать.

Те, у кого взгляд коршуна, высматривающего жертву-это контрактники. Им
уже нравится демонстрировать свою силу и они вкусили кровь. Это видно по
дрожащему кончику носа, вынюхивающему добычу, и нервному взгляду,
ищущему смерть.

А еще страшнее, стоять вот так же у дороги, и
видеть, как эти же машины, возвращаются назад к границе. Из их чрева,
перебивая запах пыли, брезента и солярки, доносится сладкий,
обволакивающий, но отталкивающий запах разлагающейся плоти. Из них
кричат, те, кого везут в этих машинах. Как же они кричат. Как стонут,
выхрипывая из груди остатки жизни, пропитывая придорожную, угольную пыль
черный соком тлена. Умершие едут вместе с умирающими, не оставляя
последним надежды.

У нас нет воды, нет дождей, мы степной
засушливый район с разорванной трещинами безводия землей. Она здесь
одинаково жадно впитывает и воду, и кровь.

Поэтому
коричнево-алую дорожку, струящуюся за машинами, с черном отливом,
свернувшихся кровяных телец, с розововатым соком сукровицы уже через
пару минут не будет видно ни на асфальте, ни на пыльной грунтовке.

Земля принимает в себя и соки жизни, льющиеся редкими дождями, и соки
смерти, питающие мои степи полноводной рекой. Ей все равно, что
впитывать. Прах к праху.

Ты знаешь, родники здесь редкое
явление. Шахты изменили русла подземных рек и увели воду с этой
сверкающей антрацитовой пылью территории. За те родники, что остались,
мы очень боимся. Мы часто стали видеть в степи, возле шурфов заброшенных
шахт, военные машины, и замазанными землей или кровью номерами. Наши
бездонные шахты, стали могильниками для безымянных солдат. Почему-то их
не везут назад через границу. Их оставляют здесь. Теперь мы боимся, что
разлагающаяся плоть отравит последнюю воду.

Война шагает по моей земле, очерняя и иссушая ее. И тут твой мальчишка, в этом аду. Зачем он здесь? Его ли это война?

Мне говорят, что русские солдаты защищают, русских граждан, тут в
Украине. От кого? Я говорю на двух языках, на русском и украинском,
вернее на смешанном, тут все так говорят. У меня до гуманитарно-военной
миссии, которую решил провести обезумевший государь соседней страны было
все: лето, море, отпуск, работа, мечты, дом, продукты, у детей школа и
безопасность. А сейчас, твой сын с автоматом, и разруха.

Я не просила защиты, я вообще не просила вмешиваться в мою жизнь. Зачем он здесь?

Подожди, ты плачешь? Я обидела тебя? Ты мечешься в растерянности?-ты не
знала, что он тут, в украинских степях, в котле ненависти и скорби? Ты
не хочешь, чтобы он в меня стрелял?!

Родная моя, мы же бабы! Давай обнимемся! Поплачем! У нас есть общее, то, что дороже всего-дети.

Да уехал он, живой, воды набрал в зеленую фляжку. Даже успел умыться.
Правда угольная пыль смывается тяжело, но хоть отмыл слезы с глаз. Они
предательски блестели и осталяли дорожки по пыльным щекам.

И
там, куда он поехал будут возле обочин стоять обычные сельские или
городские бабы, матери. Дай Бог, чтобы дали воды, а не закрыли ему
глаза.

Родная моя! Не мы с тобой развязали войну. Но мы обе не хотим терять детей, правда?!

Я не знаю, как остановить тех, кто идет по моей земле, обещая мне
гуманную защиту смертью. Руки опускаются. Правда, не знаю! Может
вместе?! Во имя детей? Твоих и моих?! И ради внуков, а? Приезжай! Не жди
его или похоронку о нем. Не отдавай его войне. Приезжай! Я не хочу
больше выть выпью. Я не хочу закрывать глаза, что больше не видят звезд в
степи.

Скорее всего мы ровесницы, или ты чуть моложе, или
чуть стараше. Опять же, не в этом суть. Мы-мамы! Этот мир наш. Мы дали
ему жизнь. Кто имеет право отбирать его у нас?-никто! Приезжай!
Да,
прямо вот так, в переднике, учительница, физик, строитель, врач,
домохозяйка, МАМА. Мы должны биться за своих детей. Шурфы бездонны,
степи бескрайни, горе бесполо, война всех в правах равняет, только
скорбь множит.

Наши дети, не для войны! Понимаешь ли ты это? У
нас с тобой одинаковые слезы, горькие, как полынь в моей степи и
соленые, как пот твоего мальчишки, едущего в чужую войну.

Приезжай! На границу, в мои украинские города, закрой собой сына и моих
детей, как горлица закрывает крыльями гнездо во время дождя. Чужих детей
не бывает, помнишь? Дети не для войны.
Не говори мне о долге, чести. Долг-защищать Родину, а не разрушать чужую. Это позор. Просто ничего не говори, приезжай!

Не хочешь?! Ну, да ладно, мы все бабы, разные. Кто отмахнется от чужого горя, а кто и в горящую избу ради чужих детей.

Просто знай, если что, я, говорящая на русском языке украинка, мать
украинских детей, напою твоего, говорящего на русском языке сына и даже,
если придется, я оплачу его и закрою ему глаза. Чужих детей не
бывает...

https://www.youtube.com/watch?v=Xq1rXgXbj8s