Ты прохладой меня не мучай
И не спрашивай, сколько мне лет,
Одержимый тяжелой падучей,
Я душой стал, как желтый скелет.

Было время, когда из предместья 
Я мечтал по-мальчишески — в дым, 
Что я буду богат и известен 
И что всеми я буду любим.

Да! Богат я, богат с излишком. 
Был цилиндр, а теперь его нет.
Лишь осталась одна манишка 
С модной парой избитых штиблет.

И известность моя не хуже — 
От Москвы по парижскую рвань 
Мое имя наводит ужас, 
Как заборная, громкая брань.

И любовь, не забавное ль дело? 
Ты целуешь, а губы как жесть. 
Знаю, чувство мое перезрело, 
А твое не сумеет расцвесть.

Мне пока горевать еще рано, 
Ну, а если есть грусть — не беда! 
Золотей твоих кос по курганам 
Молодая шумит лебеда.

Я хотел бы опять в ту местность, 
Чтоб под шум молодой лебеды 
Утонуть навсегда в неизвестность 
И мечтать по-мальчишески — в дым.

Но мечтать о другом, о новом, 
Непонятном земле и траве, 
Что не выразить сердцу словом 
И не знает назвать человек. 

1923
Сергей Есенин