Этот барчонок следующую штучку на прошлой неделе отколол: дал вексель, а бланк надписал фальшивый на Аверьянова. Векселек-то в этом виде и существует, только это не принято! Уголовное. Восемь тысяч.








- И наверно этот вексель у вас? - зверски взглянул я на него.

- У меня банк-с, у меня mont de piйtй, a не вексель. Слыхали, что такое mont de piйtй в Париже? хлеб и благодеяние бедным; У меня mont de piйtй...

Князь грубо и злобно остановил его:

- Вы чего тут? Зачем вы сидели?

- А! - быстро закивал глазами Стебельков, - а то? Разве не то?

- Нет-нет-нет, не то, - закричал и топнул князь, - я сказал!

- А ну, если так... так и так. Только это - не так...

Он круто повернулся и, наклоня голову и выгнув спину, вдруг вышел. Князь прокричал ему вслед уже в дверях:

- Знайте, сударь, что я вас нисколько не боюсь!

Он был очень раздражен, хотел было сесть, но, взглянув на меня, не сел. Взгляд его как будто и мне тоже проговорил: "Ты тоже зачем торчишь?"

- Я, князь, - начал было я...

- Мне, право, некогда, Аркадий Макарович, я сейчас еду.

- Одну минутку, князь, мне очень важное; и, во-первых, возьмите назад ваши триста.

- Это еще что такое?

Он ходил, но приостановился.

- То такое, что после всего, что было... и то, что вы говорили про Версилова, что он бесчестен, и, наконец, ваш тон во все остальное время... Одним словом, я никак не могу принять.

- Вы, однако же, принимали целый месяц. Он вдруг сел на стул. Я стоял у стола и одной рукой трепал книгу Белинского, а в другой держал шляпу.

- Были другие чувства, князь... И наконец, я бы никогда не довел до известной цифры... Эта игра... Одним словом, я не могу!

- Вы просто ничем не ознаменовали себя, а потому и беситесь; я бы попросил вас оставить эту книгу в покое.

- Что это значит: "не ознаменовали себя"? И наконец, вы при ваших гостях почти сравняли меня с Стебельковым. - А, вот разгадка! - едко осклабился он. - К тому же вы сконфузились, что Дарзан вас назвал князем.

Он злобно засмеялся. Я вспыхнул:

- Я даже не понимаю... ваше княжество я не возьму и даром...

- Я знаю ваш характер. Как смешно вы крикнули в защиту Ахмаковой... Оставьте книгу!

- Что это значит? - вскричал я тоже.

- О-ставь-те книгу! - завопил он вдруг, свирепо выпрямившись в кресле, точно готовый броситься.

- Это уж сверх всяких границ, - проговорил я и быстро о вышел из комнаты. Но я еще не прошел до конца залы, как он крикнул мне из дверей кабинета:

- Аркадий Макарович, воротитесь! Во-ро-ти-тесь! Во-ро-титесь сейчас!

Я не слушал и шел. Он быстрыми шагами догнал меня, схватил за руку и потащил в кабинет. Я не сопротивлялся!

- Возьмите! - говорил он, бледный от волнения, подавая брошенные мной триста рублей. - Возьмите непременно... иначе мы... непременно!

- Князь, как могу я взять?

- Ну, я у вас прошу прощенья, хотите? Ну, простите меня!..

- Князь, я вас всегда любил, и если вы меня тоже...

- Я - тоже; возьмите...

Я взял. Губы его дрожали.

- Я понимаю, князь, что вы взбешены этим мерзавцем... но я не иначе, князь, возьму, как если мы поцелуемся, как в прежних размолвках...