Morgenthau, Hans J. Vietnam and the National Interest in Gettleman, Marvin (ed) 1966 Vietnam History, Documents and Opinions On A Major World Crisis, New York, Fawcett Cress, 1966. P. 365-375
Вьетнам и национальный интерес
1) Обращение, которое президент Джонсон направил 7 апреля в Университет Джона Хопкинса, важно по двум причинам. С одной стороны, президент впервые указал на выход из тупика, в котором мы находимся из-за войны во Вьетнаме. Соглашаясь на переговоры без предварительных условий он дал зеленый свет переговорам, которые вначале эти предварительные условия сделали невозможными.
2) Предлагая проект для экономического развития Юго-Восточной Азии с Северным Вьетнамом бенефициарием и Советский Союз сторонник, он неявно признал разнообразие национальных интересов в коммунистическом мире и потребности в разнообразных ответах Америки, отвечающих этим интересам. Спрашивая «нужно ли позволять населению Южного Вьетнама управлять своей собственной страной самостоятельно», – он оставил все возможности для будущего развития отношений между Северным и Южным Вьетнамом. С другой стороны, президент повторил те же политические предложения, которые привели нас к тупику и которые не дают нам возможности выйти из него. Президент связал нашу причастность к Вьетнаму с нашей войной независимости и объявил свободу всех наций целью нашей внешней политики. Он начал с предположения, что есть две вьетнамских нации, одна из которых напала на другую, и он видит нападение как неотъемлемую часть неограниченной китайской агрессии. В соответствии с этим предположением, президент желает вести переговоры с Китаем и Северным Вьетнамом, но не с Вьетконгом.
3) Все же мы не можем выбрать оба пути. В то же самое время мы не можем принимать эти ложные предположения и следовать новой политике. Таким образом мы сталкиваемся с реальной дилеммой. Эта дилемма ни в коем случае не связана с президентом.
4) Наше военное присутствие во Вьетнаме на зиждится на основном принципе нашей внешней политики, который был обозначен в Доктрине Трумана 1947 и применялся Джоном Фостером Дулльзом с 1954 и далее. Этот принцип – военное сдерживание коммунизма. Сдерживание берет свои истоки в Европе. Дулльз применял его к Ближнему Востоку и Азии через ряд двусторонних и многосторонних союзов. Все же, что явилось выдающимся успехом в Европе, ____________________ серьезный провал в другом месте. Причины для того провала являются двойственными.
5) Во-первых, угроза, которая стояла перед государствами Западной Европы после Второй Мировой войны, была прежде всего военной. Это была угроза Красной армии, идущей на запад. Позади границ, установленных в 1945, которые политика сдерживания, объявила самым западным пределом для Советской империи, была древняя цивилизация, только временно слабая, и способная держаться самостоятельно против угрозы коммунистической подрывной деятельности.
6) Отличается ситуация на Ближнем Востоке и в Азии. Прежде всего здесь угроза является не военной, а политическим по своей природе. Слабые правительства и общества обеспечивают возможности коммунистической подрывной деятельности. Военное сдерживание не соответствует такой угрозе и может даже являтся контрпроизводительным. Таким образом Багдадский договор не защищал Египет от советского влияния, и СЕАТО не опирался на китайское влияние в Индонезии и Пакистане.
7) Во вторых, и что более важно, даже если бы Китай угрожал своим соседям прежде всего военными средствами, было бы невозможно содержать его, путем установления военной преграды в периферии его империи. Китай, даже в своем нынешнем слаборазвитом состоянии, доминирующая сила в Азии. Это благодаря качеству и количеству его населения, географическому положению, его цивилизации, воспоминаниям о былом могуществе, и возможной будущей власти. Любой, кто путешествовал по Азии должно быть, был впечатлен огромным воздействием, которое Китай оказал на манеру мужчин, независимо от класса и политического суждения, от Японии до Пакистана.
8) Проблема Китая – политическое и культурное господство. Соединенные Штаты не могут больше сдерживать китайское влияние в Азии, вооружая Южный Вьетнам и Таиланд, а вот Китай мог бы сдерживать американское влияние в Западном Полушарии, вооружая, скажем, Никарагуа и Коста-Рике.
9) Если мы убеждены, что мы не можем жить с Китаем, преобладающим в Азии, то мы должны ударить по основе китайской власти, а не пробовать сдерживать власть Китая, мы должны попробовать разрушить эту власть непосредственно. Таким образом, есть логика на стороне той маленькой группы американцев, которые убеждены, что война между Соединенными Штатами и Китаем неизбежна и что, чем раньше война начнется, тем больше возможностей будет у Соединенных Штатов ее выиграть.
10) Все же, в то время как логика находится на их стороне, практика говорит другое. Пока Китай, как очевидно, не может состязаться с Соединенными Штатами в полноте власти, Китай в значительной степени свободен в выборе определенных типов силы, в которой состоит превосходство Соединенных Штатов – то есть, ядерная, воздушная, и военно-морская сила. Конечно, Соединенные Штаты могут разрушить ядерные сооружения и главное промышленное предприятие и популяционные центры Китая, но это не помогло бы победить Китай, это только задержало бы его развитие. Чтобы быть побежденным, Китай должен быть завоеванным.
11) Физическое завоевание требовало бы развертывания миллионов американских солдат на материке Азии. Ни один американский военачальник не защищал когда-либо курс действий, столь чреватый бесчисленными рисками, со столь неопределенными результатами, требуя жертв так несоответствующих пропорции интересам нападения и ожидаемым выгодам. Президент Эзенхауэр объявлял 10 февраля 1954, что он «не мог бы вообразить большей трагедии для Соединенных Штатов, чем вовлечение во всеобщую войну в Индокитае». генерал Макартер, в слушаниях Конгресса относительно его смещения с поста и в личной беседе с президентом Кеннеди, решительно выступил против высадки американских пехотинцев в Азии для борьбы с Китаем.
12) Если мы не хотим устанавливать цели, которые не могут быть достигнуты средствами, которые мы хотим использовать, мы должны учиться приспосабливаться к господству Китая на азиатском материке. Поучительно отметить, что те азиатские нации, которые пошли по пути Бирмы и Камбоджи, живут мирно в тени китайского гиганта.
13) Эти способы, состоящии из юридической независимости и различных степеней фактической зависимости, более тысячелетия действительно были постоянным образом китайского господства в Азии. Завоевание Тибета – единственное исключение. Военные операции на индийской границе тоже не исключение, так как их целью было установление границ, являющимися спорными для обеих сторон.
14) С другой стороны, те азиатские государства, которые позволили преобразовать себя в заставы американской военной власти, – типа Лаоса несколько лет назад, Южного Вьетнама, и Таиланда – стали фактическими или предполагаемыми жертвами коммунистической агрессии и подрывной деятельности. Таким образом кажется, что периферийное военное сдерживание контрпроизводительно. Оспариваемый в его периферии американской военной властью в его самом слабом - то есть, полномочиях государств клиента – Китай или его полномочия отвечают в местном масштабе превосходящей военной и политической властью.
15) В определенных рамках, приспосабливание означает четыре вещи: 1) признание политического и культурного господства Китая в Азии как жизненный факт; 2) упразднение периферийного военного сдерживания Китая; 3) укрепление нейтральных государств Азии невоенными средствами; 4) оценка коммунистических правительств в Азии в рамках некоммунистической доктрины, а их отношением к интересам и власти Соединенных Штатов.
16) В свете этих принципов, альтернатива нашей нынешней политике во Вьетнаме была бы такой: сохраняющее лицо соглашение, которое позволило бы нам постепенно прекратить военные действия; восстановить статус-кво Женевских соглашений 1954, со специальным акцентом на период после всеобщих вьетнамских выборов; сотрудничество с Советским Союзом в поддержку все-вьетнамского титоистского правительства, которое, вероятно, образовалось бы в результате таких выборов.
17)Этот последний пункт является спорным, поскольку наша существующая политика не только ведет нас в руки поджидающего Пекина, но также осложняет для Москвы возможность придерживаться независимой политики. Наши интересы в Юго-Восточной Азии совпадают с интересами Советского Союза: предотвращение расширение военной власти Китая. Но пока наша нынешняя политика приветствует это расширение, не остается возможности для Советского Союза присоединяться к нам в предотвращении этой экспансии. Если бы мы занимались урегулированием вопроса учреждения титоистского правительства во всем Вьетнаме, Советский Союз мог бы успешно конкурировать с Китаем в требовании кредита на это и тайно сотрудничать с нами в его поддержании.
18) Проверяя президентские предложения на соответствие этим стандартам, каждый понимает, как далеко он входит, поощряя их. Эти предложения не препятствуют возвращению к Женевским соглашениям и даже принимают существование титоистского правительства в Северном Вьетнаме. И при этом они не препятствуют учреждению титоистского правительства во всем Вьетнаме, если население Южного Вьетнама согласится на это. Они также предполагают активное участие Советского Союза в установлении и поддержании нового баланса сил в Юго-Восточной Азии. С другой стороны, президент был категорически против предложения «под плащом бессмысленного соглашения». Очевидно, главным словом явлфется «бессмысленный», и только будущее может показать, рассмотрим ли мы какое-нибудь сохраняющее лицо соглашение как «бессмысленное» независимо от его политического контекста.
19) Однако, мы находимся под психологическим давлением, чтобы продолжить наше военное присутствие в Южном Вьетнаме как часть периферийного военного сдерживания Китая. Данный курс действий был одобрен идентификацией врага как «коммунист», видящий в каждой коммунистической партии и режиме расширение враждебной российской или китайской власти. Эта идентификация была бы оправданой 20 или 15 лет назад, когда коммунизм все еще имел монолитный характер. Здесь, как во многом другом, наш способ мышления и действий были продиктованы устаревшими тенденциями.
20) Нелепо, что это простое сопоставление «коммунизма» и «свободного мира» было установлено Джоном Фостером Дулльзом борющегося за морализирование руководящих принципов американской внешней политики в то время, когда национальный коммунизм Югославии, нейтралитет третьего мира, и начинающегося раскола между Советским Союзом и Китаем делали это сопоставление неактуальным.
21) Сегодня совершенно очевидно, что перед нами стоит не единый монолитный коммунизм, враждебности которого нужно противостоять с соответствующей враждебностью, но с множеством различных коммунистических режимов, враждебные намерения которых, детерминированые различными национальными интересами, изменяются. На самом деле политика Де Голля более враждебна, чем коммуниста Тито.
22) Сегодня мы можем выделить четыре различных типа коммунизма в зависимости от вида и степени враждебности по отношению к Соединенным Штатам, которые они представляют: коммунизм определяемый Советским Союзом, например, Польша; коммунизм определяемый Китаем, например, Албания; коммунизм, который сохраняет нейтралитет между Советским Союзом и Китаем, например, Румыния; и независимый коммунизм, например, Югославия. С каждым из этих коммунистических режимов нужно иметь дело в рамках внешней политики, соответствующей интересам Соединенных Штатов в конкретном случае.
23) Конечно, было бы абсурдно предложить, что чиновники, ответственные за поведение американской внешней политики не сознают эти различия. Все же это – очевидный факт опыта, который эти чиновники неспособны применить в соответствии с этими требованиями, когда они имеют дело с Вьетнамом.
24) Таким образом они ставят себя в положение, которое является антиреволюционером по существу и которое требует военной оппозиции революции везде, где это возможно в Азии, независимо от того, как это затрагивает интересы, и насколько восприимчиво все это к власти Соединенных Штатов. Есть исторический прецедент для этого вида политики: военная оппозиция Меттерниха либерализму после Наполеоновских войн, которые закончились в 1848. Хрошо это или плохо, мы вновь живем в период революции. Это – задача государственной деятельности не выступать против того, чему нельзя противостоять, но склонять это к собственным интересам. Это то, что президент пытается сделать со всоим предложением об экономическом развитии Юго-Восточной Азии.
25) Почему мы поддерживаем Сайгонское правительство в гражданской войне против Вьетконга? Поскольку Сайгонское правительство «свободеное», а Вьетконг является «коммунистическими». Сдерживая вьетнамский коммунизм, мы предполагаем, что мы действительно сдерживаем коммунизм Китая.
26) Все же это предположение имеет противоречия с историческим опытом тысячелетий и неподкреплено современными свидетельствами. Китай – наследственный враг Вьетнама, и Хошимин станет лидером китайского спутника, только если Соединенные Штаты вынуждают его становиться там.
27) Кроме того, Хошимин, как и Тито и в отличие от коммунистических правительств других государств Восточной Европы, пришел к власти не благодаря другой коммунистической национальной победной армии, а во главе собственной победной армии. Он, тогда, естественный кандидат на то, чтобы стать азиатским Тито, и вопрос, на который мы должны ответить: насколько остро Хошимин, управляя всем Вьетнамом, затронет интересы Соединенных Штатов? Ответ может быть только – нисколько. Можно даже поддержать суждение, что, далекоое от отрицательного воздействие на интересы Соединенных Штатов, было бы в интересе Соединенных Штатов, если бы западная периферия Китая была окружена цепью независимых государств, хотя они, конечно, в их политике берут пример господства их мощного соседа.
28) Корни вьетнамской гражданской войны восходят к смому началу борьбы Южного Вьетнама за свою независимость. Когда президент Нго Динх Дим занял свой пост в 1954, он председательствовал не над государством, а над половиной страны произвольно и временно отсоединившейся от другой половины. Он вообще расценивался как смотритель, который установит рудименты администрации, пока страна не будет объединена общенациональными выборами, которые будут проведены в 1956 в соответствии с Женевскими согласиями.
29) Диму противостояли дома с множеством частных армий, которые были политически или преступно ориентированы. К общему удивлению, он подчинил их один за другим и создал что-то похожее на жизнеспособное правительство. Все же в процессе создания этого, он также заложил основы для сегодняшней гражданской войны. Он безжалостно подавил всю оппозицию, установил концентрационные лагеря, организовывал тайную полицию, закрыл газеты, и подстроил выборы. Эта политика неизбежно привела к поляризации политики Южного Вьетнама – с одной стороны, семья Дима, окруженная преторианской охраной; с другой, вьетнамские люди, поддерживаемые коммунистами, объявили их непосредственно освободители от иностранного доминирования и внутреннего притеснения.
30) Таким образом, возможность гражданской войны была порождением самой природы режима Дима. Она стала неизбежной после того, как Дим, отказавшийся от всеобщих вьетнамских выборов и, перед лицом всеобщего общественного отчуждения, подчеркивал тиранические аспекты своего режима. Южный вьетнамец, который лелеял свободу выступил против его. Устрашаемые тайной полицией, они уходили или за границу или в метрополитен, где коммунисты ждали их.
31) До конца февраля прошлого года, правительство Соединенных Штатов выступило с предположения, что война в Южном Вьетнаме была гражданской войной, которой оказывалось пособничество, но не была создала из-за границы. И представителями правительство было отмечено, что ключ к победе в войне был политическим и не вооруженные силы и должен был быть введены в Южном Вьетнаме непосредственно. Это должно было лечь в основу преобразования безразличия или враждебности большой массы Южных вьетнамских людей в положительную лояльность по отношению к правительству.
32) К концу, возникла новая теория войны, были осуществлены «действия против партизан». Были установлены стратегически важные деревни, были предприняты массивные пропагандистские кампании, по крайней мере спорадически были приняты социально-экономические меры. Но все было напрасно. Масса населения оставалась безразличной, если не враждебной, и большое количество армейских частей дезертировало или перешло к врагу.
33) Причины для провала имеют общее значение, поскольку они происходят от закоренелой привычки, тяготеющей к американскому мнению. Мы любим думать о социальных проблемах как технически самостоятельных и восприимчивых к простым и четким решениям. Мы имеем тенденцию думать об иностранной помощи как своего рода самостоятельном, техническом, экономическом предмете рпименяемом к законам экономики и разведенный политики, и войне как подобно самостоятельном, техническом предприятии, которая будет выиграна так быстро, так дешево, настолько насколько это возможно и разведенно от внешней политики, должна следовать этому. Таким образом, наши военные теоретики и практики действовали против партизан, как если бы это была только другой аспект войны, как артиллерия или химическая война, преподающаяся в специальных школах и применяемая с техническим мастерством везде, где возникает такой случай.
34) Это представление происходит конечно от полностью неправильного представления природы гражданской войны, люди борются и умирают в гражданских войнах, потому что они имеют веру, которая кажется им стоящей сражений и смерти, и им могут противостоять только людьми, которые имеют по крайней мере такую же сильную веру.
35) Магсейсей смог подчинить восстание хаков в Филиппинах, потому что его проверенное обаяние пробудило веру. В Южном Вьетнаме нет ничего, чтобы выступить против веры Вьетконго и, в последствии, Сайгонского правительства и мы проигрываем гражданскую войну.
36) Партизанская войну нельзя выиграть без активной поддержки местного населения, за исключением физического истребления этого населения. Германия была по крайней мере последовательна, когда, в течение Второй Мировой войны, сталкиваясь с неуправляемой партизанской войной всюду по занятой Европе. Она пробовала справиться с ситуацией через преднамеренную политику истребления. Французы применили «действия против партизан» в Алжире и проиграли; 400 000 французских войск боролись с партизанами в Индокитае в течение девяти лет и терпели неудачу.
37) Соединенные Штаты признали, что терпят неудачу в Южном Вьетнаме. Но из этого признания следует самый поразительный вывод.
38) Соединенные Штаты решили изменить характер войны в соответствии с односторонней декларацией от Южной вьетнамской гражданской войны до войны «иностранной агрессии». «Агрессия с Севера: отчет северной кампании Вьетнама, чтобы завоевать Южный Вьетнам» является названием Белой Книги, изданной Госдепартаментом в последний день февраля 1965. В то время как обычно иностранная и военная политика основана на сведениях, то есть, объективная оценка фактов, здесь процесс полностью изменен: сведения должны обеспечить факты, чтобы оправдаться.
39) Соединенные Штаты, загнанные в угол в Южном Вьетнаме и на краю поражения, решили перенести войну в Северный Вьетнам, чтобы заложить основу для «переговоров от силы». Чтобы оправдывать эту новую политику, было необходимо доказать, что Северный Вьетнам – реальный враг. Целью Белой Книги было предоставить такое доказательство.
40) Нужно сказать, что Белая Книга была серьезным провалом. Несоответствие между ее утверждениями и фактическим свидетельствами, предоставленными, чтобы подкрепить их, граничат с гротескностью. Она не дает ничего для опровержения, и имеет даже тенденцию к подтверждению того, что до конца февраля было официальной американской доктриной: то, что главное тело Vietcong составлено из Южного Вьетнама и что 80 – 90% их оружия имеет американское происхождение.
41) Этот документ является наиболее тревожным в том плане, что он обесновывает особенно явный случай тенденции к проведению иностранной и военной политики основываясь не на своих собственных достоинствах, но как упражнения в общественных отношениях. Правительство лепит воображаемый мир, который ему нравится, и затем верит в действительность этого мира и действий, как если бы это было реально.
42) По этой причине, что общественные чиновники настолько задеты репортажами корреспондентов, направленных во Вьетнам, что пробовали убрать их из источников новостей и даже заставить их замолчать. Они обижаются на конфронтацию их политики с фактами. Все же факты – это то, чем они являются, и они обрушивают ужасную месть на тех, кто игнорирует их.
43) Однако, Белая Книга – всего лишь последний случай тенденции заблуждения, которая вела американскую политику во Вьетнаме, запутавшуюся в других отношениях. Мы можем американским войскам во Вьетнаме «советовать» и назначили их вообще говоря на консультативные функции, и мы ограничили действия морских пехотинцев, кторые теперь присоединились во Вьетнаме к охране американских сооружений. Мы сделали это по причинам связей с общественностью.
44) Есть зловещее сходство между этой техникой, и обращением к экспедиции в Залив Свиньи. Мы хотели свергнуть Кастро, но по причинам связей с общественностью мы не желали делать это непосредственно. Таким образом, этого вообще не было сделано, и наш престиж упал значительно ниже того уровня, который был бы, если бы мы работали открыто, и целеустремленно.
45) Само наше присутствие во Вьетнаме в некотором смысле продиктовано рассмотрением связей с общественностью; мы боимся того, что наш престиж пострадает, если мы отойдем от данного шаткого положения.
46) Можно спросить, получили ли бы мы престиж, будучи вовлеченным в гражданскую войну в Азии и неспособными выиграть ее. Мы извлекли бы большую, если бы не смогли закончить ее, и превратили в международную войну? Французский престиж ниже сегодня, чем было 11 лет назад, когда Франция боролась в Индокитае, или пять лет назад, когда она боролась в Алжире? Разве великая держава не получает престиж, копя мудрость и храбрость, необходимую для устранения безвыигрышного предприятия? Другими словами, разве это не марка величия, при обстоятельствах, подобный этим, быть в состоянии позволить себе безразличие к престижу?
47) Периферийное военное сдерживание Китая, непоследовательный крестовый поход против коммунизма, действия против партизан как технически самостоятельный новый аспект войны, концепция иностранной и военной политики как аспект связей с общественностью – все это ложные представления, которые рисуют в воображении ужасные опасности для тех, кто основывает свою политику на этих положениях.
48) Можно только надеяться и просить, что превознесенный прагматизм и здравый смысл американского мнения – из которых новые президентские предложения вполне могут быть таким проявлением – будут действовать как корректив тех неправильных представлений прежде, чем они приведут нас от тупика, в котором мы находимся сегодня, к краю пропасти. Вне существующего кризиса, однако, нужно надеяться, что конфронтация между этими неверными представлениями и действительностью преподаст нам длинный запоздалый урок для того, чтобы избавить нас от этих ложных представлений в целом.
