1904
Джулиус Роберт Оппенгеймер (Julius Robert Oppenheimer)
(продолжение)
В мае 1942 года председатель Национального комитета оборонных исследований Джеймс Б.Конант, один из гарвардских учителей Оппенгеймера, предложил ему возглавить в Беркли группу, которая бы занялась расчётами в задаче о быстрых нейтронах. Роберт, обеспокоенный сложной ситуацией в Европе, с энтузиазмом взялся за эту работу. Название его должности — «Coordinator of Rapid Rupture» («координатор быстрого разрыва») — определённо намекало на использование цепной реакции на быстрых нейтронах в атомной бомбе. Одним из первых действий Оппенгеймера на новом посту стала организация летней школы по теории бомбы в его кампусе в Беркли. Его группа, включавшая в себя как европейских физиков, так и его собственных студентов, в том числе Роберта Сербера, Эмиля Конопинского, Феликса Блоха, Ханса Бете и Эдварда Теллера, занималась изучением того, что и в каком порядке нужно сделать, чтобы получить бомбу.

Группа физиков на коллоквиуме в Лос-Аламосе во время войны. В переднем ряду слева направо: Норрис Брэдбери, Джон Манли, Энрико Ферми и Дж.М.Б.Келлог (J.M.B.Kellogg). Оппенгеймер — во втором ряду слева, справа от него на фотографии — Ричард Фейнман.
Для руководства своей частью атомного проекта Армия США в июне 1942 основала «Манхэттенский инженерный округ» (Manhattan Engineer District), более известный впоследствии как Манхэттенский проект, инициировав тем самым перенос ответственности от Управления научных исследований и развития к военным. В сентябре бригадный генерал Лесли Р.Гровс-младший был назначен руководителем проекта. Гровс, в свою очередь, назначил Оппенгеймера главой лаборатории секретного оружия. Оппенгеймера нельзя было назвать ни сторонником консервативных военных, ни умелым лидером больших проектов, поэтому выбор Гровса поначалу удивил как учёных, занятых в разработке бомбы, так и членов Комитета по военной политике (Military Policy Committee), курирующего Манхэттенский проект. Тот факт, что у Оппенгеймера не было Нобелевской премии и, возможно, соответствующего авторитета, чтобы руководить такими же учёными, как он, конечно, волновал Гровса. Однако Гровс был впечатлён теоретическими познаниями Оппенгеймера в области создания атомной бомбы, хотя и сомневался в его умении применить эти знания на практике. Гровс также обнаружил в Оппенгеймере одну особенность, которую не заметили другие люди, — «чрезмерное тщеславие»; это свойство, по мнению генерала, должно было подпитывать порыв, необходимый для продвижения проекта к успешному окончанию. Исидор Раби усмотрел в этом назначении «настоящее проявление гения со стороны генерала Гровса, которого обычно гением не считали…». Оппенгеймер и Гровс решили, что в целях безопасности и сплочённости они нуждаются в централизованной секретной научно-исследовательской лаборатории в отдалённом районе. Поиски удобного местоположения в конце 1942 года привели Оппенгеймера в Нью-Мексико, в местность неподалёку от его ранчо. 16 ноября 1942 года Оппенгеймер, Гровс и остальные осмотрели предполагаемую площадку. Оппенгеймер боялся, что высокие утёсы, окружающие это место, заставят его людей чувствовать себя в замкнутом пространстве, в то время как инженеры видели возможность затопления. Тогда Оппенгеймер предложил место, которое он хорошо знал, — плоскую столовую гору (mesa) возле Санта-Фе, где находилось частное учебное заведение для мальчиков — Лос-Аламосская фермерская школа. Инженеры были обеспокоены отсутствием хорошей подъездной дороги и водоснабжения, но в остальном сочли эту площадку идеальной. «Лос-Аламосская национальная лаборатория» была спешно построена на месте школы; строители заняли под неё несколько строений последней и возвели многие другие в кратчайшие сроки. Там Оппенгеймер собрал группу выдающихся физиков того времени, которую он называл «светила» (luminaries). Первоначально Лос-Аламос планировалось сделать военной лабораторией, а Оппенгеймера и других исследователей принять в состав армии США в качестве офицеров. Оппенгеймер даже успел заказать себе форму подполковника и пройти медицинский осмотр, по результатам которого он был признан негодным к службе. Военные доктора диагностировали у него недовес (при его весе в 128 фунтов, или 58 кг), распознали в его постоянном кашле туберкулёз, а также остались недовольны его хронической болью в пояснично-крестцовом суставе. А Роберт Бэчер и Исидор Раби и вовсе воспротивились идее поступить на военную службу. Конант, Гровс и Оппенгеймер разработали компромиссный план, согласно которому лаборатория была взята Калифорнийским университетом в аренду у Военного министерства. Вскоре оказалось, что первоначальные оценки Оппенгеймером необходимых трудозатрат были чрезвычайно оптимистичны. Лос-Аламос увеличил численность своих сотрудников от нескольких сотен людей в 1943 году до более чем 6 тысяч в 1945 году. Поначалу Оппенгеймер испытывал трудности с организацией работы больших групп, но, получив постоянное место жительства на горе, очень скоро постиг искусство широкомасштабного управления. Остальные сотрудники отмечали его мастерское понимание всех научных аспектов проекта и его усилия по сглаживанию неизбежных культурных противоречий между учёными и военными. Для коллег-учёных он был культовой фигурой, являясь и научным руководителем, и символом того, к чему все они стремились. Виктор Вайскопф сказал об этом так: «Оппенгеймер управлял этими исследованиями, теоретическими и экспериментальными, — в истинном смысле этих слов. Здесь его сверхъестественная скорость схватывания основных моментов по любому вопросу была решающим фактором; он мог ознакомиться со всеми важными деталями каждой части работы. Он не управлял из «главного офиса». Он умственно и даже физически присутствовал на каждом решающем шаге. Он присутствовал в лаборатории или семинарской аудитории, когда исследовался новый эффект или предлагалась новая идея. Не то чтобы он придумывал так много идей или предложений — он делал это иногда, — но его основной вклад состоял кое в чём другом. Это было его продолжающееся и настойчивое присутствие, которое давало всем нам ощущение прямого участия; оно создавало ту уникальную атмосферу энтузиазма и вызова, которая наполняла это место в течение всего времени.»

Вручение наград за разработку вооружения в Лос-Аламосе 16 октября 1945 года. На этом мероприятии Оппенгеймер (слева) произнёс прощальную речь по поводу ухода с должности руководителя. На переднем плане, в костюме, — Роберт Гордон Спраул, получивший награду от лица Университета Беркли.
В 1943 году усилия разработчиков были сосредоточены на плутониевой ядерной бомбе пушечного типа (англ. gun-type), названной «Худыш» (Thin Man). Первые исследования свойств плутония были проведены с использованием полученного на циклотроне плутония-239, который был чрезвычайно чистым, однако мог быть произведён только в малых количествах. Когда в апреле 1944 года Лос-Аламос получил первый образец плутония из графитового реактора X-10, обнаружилась новая проблема: реакторный плутоний имел более высокую концентрацию изотопа 240Pu, что делало его неподходящим для бомб пушечного типа. В июле 1944 года Оппенгеймер оставил разработку пушечных бомб, направив усилия на создание оружия имплозивного типа (англ. implosion-type). При помощи химической взрывной линзы субкритическая сфера из расщепляющегося вещества могла быть сжата до меньших размеров и, таким образом, до большей плотности.

Ядерный гриб при испытании Тринити.
Тринити
Результатом слаженной работы учёных в Лос-Аламосе стал первый искусственный ядерный взрыв возле Аламогордо 16 июля 1945 года, в месте, которое Оппенгеймер в середине 1944 года назвал «Тринити» (Trinity). Позже он говорил, что это название было взято из «Священных сонетов» Джона Донна. Согласно историку Грэгу Херкену (Gregg Herken), это название может быть ссылкой на Джин Тэтлок (совершившую самоубийство за несколько месяцев до этого), которая в 30-х годах познакомила Оппенгеймера с сочинением Донна. Позже Оппенгеймер говорил, что, наблюдая за взрывом, он вспомнил стих из священной индуистской книги, Бхагавадгиты: «Если бы на небе разом взошли сотни тысяч солнц, их свет мог бы сравниться с сиянием, исходившим от Верховного Господа…»
Годы спустя он объяснил, что в тот момент ему в голову пришла ещё одна фраза, а именно, знаменитый стих: kālo'smi lokakṣayakṛtpravṛddho lokānsamāhartumiha pravṛttaḥ IAST, — который Оппенгеймер перевёл как: «Я — Смерть, великий разрушитель миров».
В 1965 году Оппенгеймера во время одной из телепередач попросили снова вспомнить о том моменте: «Мы знали, что мир уже не будет прежним. Несколько человек смеялись, несколько человек плакали. Большинство молчали. Я вспомнил строку из священной книги индуизма, Бхагавадгиты; Вишну пытается уговорить Принца, что тот должен выполнять свой долг, и, чтобы впечатлить его, принимает своё многорукое обличье и говорит: «Я — Смерть, великий разрушитель миров». Я полагаю, что все мы, так или иначе, подумали о чём-то подобном.» По воспоминаниям его брата, в тот момент Оппенгеймер просто сказал: «Получилось». Современная оценка, данная бригадным генералом Томасом Фарреллом, который находился на полигоне в контрольном бункере вместе с Оппенгеймером, следующим образом подытоживает его реакцию: «Доктор Оппенгеймер, на котором лежало очень большое бремя, по мере того, как истекали секунды, становился всё напряжённее. Он с трудом дышал. Чтобы устоять на ногах, держался за поручень. Несколько последних секунд он смотрел прямо вперёд, а когда комментатор крикнул: «Сейчас!» — и последовала колоссальная вспышка света, сразу после которой послышался глухой грохочущий рёв взрыва, его лицо расслабилось и приняло выражение глубокого спокойствия». За работу в качестве руководителя Лос-Аламоса в 1946 году Оппенгеймер был награждён Президентской медалью «За заслуги».
Послевоенная деятельность
После атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки Манхэттенский проект стал достоянием гласности, а Оппенгеймер сделался национальным представителем науки, символическим для технократической власти нового типа. Его лицо появилось на обложках журналов «Life» и «Time». Ядерная физика стала мощной силой, так как правительства всех стран мира начали понимать стратегическое и политическое могущество, которое приходит вместе с ядерным оружием и его ужасными последствиями. Как и многие учёные его времени, Оппенгеймер понимал, что безопасность в отношении ядерного оружия может обеспечивать лишь международная организация, такая, как только что образованная Организация Объединённых Наций, которая могла бы ввести программу по сдерживанию гонки вооружений.
Институт перспективных исследований
16 октября 1945 года Оппенгеймер оставил Лос-Аламос, чтобы вернуться в Калтех, но скоро обнаружил, что преподавание не привлекает его так, как раньше. В 1947 году он принял предложение Льюиса Страуса возглавить Институт перспективных исследований в Принстоне в штате Нью-Джерси. Это означало вернуться обратно на восток и расстаться с Рут Толмен (Ruth Tolman), женой его друга Ричарда Толмена, с которой после возвращения из Лос-Аламоса у него начались отношения. Зарплата на новом месте составляла 20 000 долларов в год, к этому прибавлялось бесплатное проживание в личном («директорском») доме и усадьба XVII века с поваром и смотрителем, окружённая 265 акрами (107 га) лесистой местности.
Четырёхэтажное здание из красного кирпича и белая часовая башня

Институт перспективных исследований, Принстон, Нью-Джерси
Для решения наиболее существенных проблем того времени Оппенгеймер собрал вместе интеллектуалов в расцвете своих сил из различных отраслей науки. Он поддерживал и руководил исследованиями многих хорошо известных учёных, в том числе Фримена Дайсона и дуэта Янга Чжэньнина и Ли Чжэндао, получивших Нобелевскую премию по физике за открытие закона несохранения чётности. Он также организовал временное членство в Институте для учёных-гуманитариев, например, Томаса Элиота и Джорджа Кеннана. Некоторые из таких инициатив возмущали отдельных членов математического факультета, которые хотели, чтобы институт оставался бастионом «чисто научных исследований». Абрахам Пайс сказал, что сам Оппенгеймер считал одной из своих неудач в институте неспособность примирить учёных из естественных наук и гуманитарных областей. Череда конференций в Нью-Йорке в 1947—1949 годах продемонстрировала, что физики возвращаются с военной работы обратно к теоретическим исследованиям. Под руководством Оппенгеймера физики с энтузиазмом взялись за величайшую нерешённую задачу довоенных лет — проблему математически некорректных (бесконечных, расходящихся или бессмысленных) выражений в квантовой электродинамике. Джулиан Швингер, Ричард Фейнман и Синъитиро Томонага исследовали схемы регуляризации и разработали приём, который стал известен как перенормировка. Фримен Дайсон доказал, что их методы дают схожие результаты. Проблема захвата мезонов и теория Хидэки Юкавы, рассматривающая мезоны как носители сильного ядерного взаимодействия, также попали под пристальное рассмотрение. Глубокие вопросы Оппенгеймера помогли Роберту Маршаку сформулировать новую гипотезу о двух типах мезонов: пионах и мюонах. Результатом стал новый прорыв — открытие пиона Сесилем Фрэнком Пауэллом в 1947 году, за что тот впоследствии получил Нобелевскую премию.
Комиссия по атомной энергии
Как член Совета консультантов при комиссии, утверждённой президентом Гарри Трумэном, Оппенгеймер оказал сильное влияние на доклад Ачесона — Лилиенталя. В этом отчёте комитет рекомендовал создание международного «Агентства по развитию атомной отрасли», которое бы владело всеми ядерными материалами и средствами их производства, в том числе шахтами и лабораториями, а также атомными электростанциями, на которых ядерные материалы использовались бы для производства энергии в мирных целях. Ответственным за перевод этого отчёта в форму предложения для Совета ООН был назначен Бернард Барух, который завершил его разработку в 1946 году. В плане Баруха вводился ряд дополнительных положений, касающихся правоприменения, в частности необходимость инспекции урановых ресурсов Советского Союза. План Баруха был воспринят как попытка США получить монополию на ядерные технологии и был отвергнут Советами. После этого Оппенгеймеру стало ясно, что из-за взаимных подозрений США и Советского Союза гонки вооружений не избежать. Последнему перестал доверять даже Оппенгеймер.

Оппенгеймер в 1946 году
После учреждения в 1947 году Комиссии по атомной энергии (Atomic Energy Commission, AEC) как гражданского агентства по вопросам ядерных исследований и ядерного оружия, Оппенгеймер был назначен председателем её Генерального совещательного комитета (General Advisory Committee, GAC). В этой должности он проводил консультации по ряду вопросов, связанных с ядерными технологиями, включая финансирование проектов, создание лабораторий и даже международную политику, хотя рекомендации GAC не всегда принимались во внимание. Как председатель этого комитета, Оппенгеймер яростно отстаивал идею международного контроля над вооружениями и финансированием фундаментальной науки, а также предпринимал попытки увести политический курс от горячей проблемы гонки вооружений.
Слушания по допуску к секретной работе
Федеральное бюро расследований (тогда под руководством Джона Эдгара Гувера) следило за Оппенгеймером ещё до войны, когда он, будучи профессором в Беркли, выказывал симпатии к коммунистам, а также был близко знаком с членами Коммунистической партии, среди которых были его жена и брат. Он был под пристальным наблюдением с начала 1940-х годов: в его доме были расставлены жучки, телефонные разговоры записывались, а почта просматривалась. Свидетельствами о его связях с коммунистами охотно пользовались политические враги Оппенгеймера, и среди них — Льюис Страус, член Комиссии по атомной энергии, который давно испытывал по отношению к Оппенгеймеру чувство обиды — как из-за выступления Роберта против водородной бомбы, идею которой отстаивал Страус, так и за унижение Льюиса перед Конгрессом несколькими годами ранее; в связи с сопротивлением Страуса экспорту радиоактивных изотопов Оппенгеймер незабываемо классифицировал их как «менее важные, чем электронные устройства, но более важные, чем, скажем, витамины».

Президент Д.Эйзенхауэр (слева) принимает отчёт от Льюиса Л.Страуса (справа), председателя Комиссии по атомной энергии, по испытанию водородных бомб в Тихом океане (операции «Касл»). Снимок от 30 марта 1954 года. Страус настаивал на возобновлении слушаний по допуску Оппенгеймера к секретной работе.
7 июня 1949 года Оппенгеймер дал показания перед Комиссией по расследованию антиамериканской деятельности, где он признал, что имел связи с Коммунистической партией в 1930-х годах.

Бывший коллега Оппенгеймера, физик Эдвард Теллер, свидетельствовал против Оппенгеймера на слушаниях по его допуску к секретной работе в 1954 году.
Последние годы
Начиная с 1954 года Оппенгеймер проводил несколько месяцев в году на острове Сент-Джон, одном из Виргинских островов. В 1957 году он купил участок земли площадью 2 акра (0,81 га) на Гибни Бич, где построил спартанский дом на берегу. Оппенгеймер проводил много времени, плавая на яхте со своей дочерью Тони и женой Китти.

«Пляж Оппенгеймера» на острове Сент-Джон, Виргинские острова, США
Всё больше беспокоясь о потенциальной опасности научных открытий для человечества, Оппенгеймер присоединился к Альберту Эйнштейну, Бертрану Расселу, Джозефу Ротблату и другим выдающимся учёным и преподавателям с целью учреждения Всемирной академии искусств и науки, которая была основана в 1960 году.

Присвоение почётных степеней от Гарвардского университета Оппенгеймеру (первый слева), Джорджу К.Маршаллу (третий слева) и Омару Н.Брэдли (пятый слева). Президент университета, Джеймс Б.Конант, — между Маршаллом и Брэдли.
Лишённый политического влияния, Оппенгеймер продолжал читать лекции, писать и работать в области физики. Он посетил Европу и Японию, выступая с лекциями на темы истории науки, роли науки в обществе, природы Вселенной. В сентябре 1957 года Франция сделала его офицером Ордена Почётного легиона, а 3 мая 1962 года он был избран Иностранным членом Лондонского королевского общества (Foreign Member of the Royal Society). В 1963 году по настоянию многочисленных друзей Оппенгеймера среди политиков, добившихся высоких постов, президент США Джон Кеннеди наградил учёного премией Энрико Ферми в знак политической реабилитации. Рекомендацию в пользу Оппенгеймера дал также и Эдвард Теллер, получивший эту премию годом ранее, в надежде, что это поможет преодолеть разлад между учёными. Однако, по мнению самого Теллера, это нисколько не смягчило ситуацию. Менее чем через неделю после убийства Кеннеди его преемник Линдон Джонсон вручил эту награду Оппенгеймеру «за вклад в теоретическую физику как учителя и автора идей, и за руководство Лос-Аламосской лабораторией и программой по атомной энергии в годы кризиса».
Наследие
Когда Оппенгеймер был снят со своего поста в 1954 году и потерял политическое влияние, для интеллигенции он символизировал наивность веры учёных в то, что они могут контролировать применение своих изобретений. Его также рассматривали как символ дилемм, касающихся моральной ответственности учёного в ядерном мире. По мнению исследователей, слушания по допуску к секретной работе были начаты как по политическим (из-за близости Оппенгеймера к коммунистам и предыдущей администрации), так и по личным соображениям, проистекавшим из его вражды с Льюисом Страусом. Формальным поводом для слушаний и той причиной, по которой Оппенгеймера причисляли к либеральной интеллигенции, было его сопротивление разработке водородной бомбы; однако оно объяснялось в равной мере как техническими, так и этическими соображениями. Как только технические проблемы были решены, Оппенгеймер поддержал проект Теллера по созданию новой бомбы, поскольку считал, что Советский Союз неизбежно создаст свою. Вместо того чтобы последовательно сопротивляться «охоте на красных» в конце 1940-х — начале 1950-х, Оппенгеймер давал показания против некоторых своих бывших коллег и студентов как перед слушаниями по допуску, так и во время них. Однажды его свидетельства, изобличающие бывшего студента Бернарда Питерса (Bernard Peters), частично просочились в прессу. Историки расценили это как попытку Оппенгеймера удовлетворить своих коллег в правительстве и, возможно, отвлечь внимание от собственных «левых» связей и связей своего брата. В конце концов это обернулось против самого учёного: если бы Оппенгеймер в действительности поставил под сомнение лояльность своего ученика, то данная им самим рекомендация Питерсу для работы в Манхэттенском проекте выглядела бы безрассудной или, по крайней мере, непоследовательной.

Оппенгеймер (слева) и Гровс (справа) на остатках башни после испытания «Тринити» в сентябре 1945 года. Белые галоши предотвращают попадание радиоактивных осадков на подошвы их обуви.
В популярных представлениях об Оппенгеймере его борьба во время слушаний рассматривается как столкновение между «правыми» милитаристами (которых символизировал Теллер) и «левой» интеллигенцией (которую представлял Оппенгеймер) по поводу этического вопроса — применения оружия массового уничтожения. Книги: Oppenheimer J. Robert. Science and the Common Understanding. — New York: Simon and Schuster, 1954; Oppenheimer J. Robert. The Open Mind. — New York: Simon and Schuster, 1955; Oppenheimer J. Robert. The Flying Trapeze: Three Crises for Physicists. — London: Oxford University Press, 1964; Русский перевод: Оппенгеймер Р. Летающая трапеция: три кризиса в физике / Перевод В.В.Кривощёкова, под ред. и с послесловием В.А.Лешковцева. — Москва: Атомиздат, 1967. — 79 страниц. — 100 000 экземпляров; Oppenheimer J. Robert, Rabi I. I. Oppenheimer. — New York: Scribner, 1969; Oppenheimer J. Robert, Smith Alice Kimball, Weiner Charles. Robert Oppenheimer, Letters and Recollections. — Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1980. — ISBN 0-674-77605-4; Oppenheimer J. Robert. Uncommon Sense. — Cambridge, Massachusetts: Birkhauser Boston, 1984. — ISBN 0-8176-3165-8; Oppenheimer J. Robert. Atom and Void: Essays on Science and Community. — Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1989. — ISBN 0-691-08547-1. strong>Cтатьи: Оппенгеймер Р. О необходимости экспериментов с частицами высоких энергий // Техника — молодёжи : Журнал. — 1965. — № 4. — Страницы 10—12; Born M., Oppenheimer J. R. Zur Quantentheorie der Molekeln // Annalen der Physik. — 1927. — Vol. 389 (84). — P. 457—484; Oppenheimer J. R. On the Theory of Electrons and Protons // Physical Review. — 1930. — Vol. 35. — P. 562—563; Ehrenfest P., Oppenheimer J. R. Note on the Statistics of Nuclei // Physical Review. — 1931. — Vol. 37. — P. 333—338; Oppenheimer J. R., Hall H. Relativistic Theory of the Photoelectric Effect // Physical Review. — 1931. — Vol. 38. — P. 57—79; Furry W. H., Oppenheimer J. R. On the Theory of the Electron and Positive // Physical Review. — 1934. — Vol. 45. — P. 245—262; Oppenheimer J. R., Phillips M. Note on the Transmutation Function for Deuterons // Physical Review. — 1935. — Vol. 48. — P. 500—502; Carlson J. F., Oppenheimer J. R. On Multiplicative Showers // Physical Review. — 1937. — Vol. 51. — P. 220—231; Oppenheimer J. R., Serber R. On the Stability of Stellar Neutron Cores // Physical Review. — 1938. — Vol. 54. — P. 540; Oppenheimer J. R., Volkoff G. M. On Massive Neutron Cores // Physical Review. — 1939. — Vol. 55. — P. 374—381. Русский перевод: Оппенгеймер Ю., Волков Г. О массивных нейтронных сердцевинах // Альберт Эйнштейн и теория гравитации: Сборник статей. — Москва: Мир, 1979. — Страницы 337—352; Oppenheimer J. R., Snyder H. On Continued Gravitational Contraction // Physical Review. — 1939. — Vol. 56. — P. 455—459. Русский перевод: Оппенгеймер Ю., Снайдер Г. О безграничном гравитационном сжатии // Альберт Эйнштейн и теория гравитации: Сборник статей. — Москва : Мир, 1979. — Страницы 353—361; Bethe Hans. The Road from Los Alamos. — New York: Springer Science+Business Media, 1991. — 286 p. — ISBN 0-88318-707-8; Bird Kai, Sherwin Martin J. American Prometheus: The Triumph and Tragedy of J. Robert Oppenheimer. — New York: Alfred A. Knopf, 2005. — 736 p. — ISBN 0-375-41202-6; Cassidy David. J. Robert Oppenheimer and the American Century. — New York: Pi Press, 2005. — 480 p. — ISBN 0-13-147996-2; Conant Jennet. 109 East Palace: Robert Oppenheimer and the Secret City of Los Alamos. — New York: Simon & Schuster, 2005. — 448 p. — ISBN 0-7432-5007-9; Feldman Burton. The Nobel Prize: A History of Genius, Controversy, and Prestige. — New York: Arcade Publishing, 2000. — 489 p. — ISBN 1-55970-537-0; Groves Leslie. Now it Can be Told: The Story of the Manhattan Project. — New York: Harper & Brothers, 1962; Haynes John Earl, Klehr Harvey. Early Cold War Spies: The Espionage Trials that Shaped American Politics. — Cambridge, Massachusetts: Cambridge University Press, 2006. — 264 p. — ISBN 0-521-67407-7; Herken Gregg. Brotherhood of the Bomb: The Tangled Lives and Loyalties of Robert Oppenheimer, Ernest Lawrence, and Edward Teller. — New York: Henry Holt and Company, 2002. — 464 p. — ISBN 0-8050-6588-1; Hewlett Richard G., Anderson Oscar E. Volume I. The New World. 1939—1946. — University Park, Pennsylvania: Pennsylvania State University Press, 1962. — Vol. 1. — 781 p. — (A History of the United States Atomic Energy Commission). — ISBN 0-520-07186-7; Hewlett Richard G., Duncan Francis. Volume II. Atomic Shield. 1947—1952. — University Park, Pennsylvania: Pennsylvania State University Press, 1969. — 736 p. — (A History of the United States Atomic Energy Commission). — ISBN 0-520-07187-5; Hoddeson Lillian, Henriksen Paul W., Meade Roger A., Westfall Catherine L. Critical Assembly: A Technical History of Los Alamos During the Oppenheimer Years, 1943–1945. — New York: Cambridge University Press, 1993. — 527 p. — ISBN 0-521-44132-3; Jones Vincent. Manhattan: The Army and the Atomic Bomb. — Washington, D. C.: United States Army Center of Military History, 1985. — 660 p; Jungk Robert. Brighter than a Thousand Suns: a Personal History of the Atomic Scientists. — New York: Harcourt Brace, 1958. — 369 p. — ISBN 0-15-614150-7; Kelly Cynthia C. Oppenheimer and the Manhattan Project: Insights into J. Robert Oppenheimer, "Father of the Atomic Bomb". — Hackensack, New Jersey: World Scientific, 2006. — 173 p. — ISBN 981-256-418-7; Klehr Harvey, Haynes John Earl, Vassiliev Alexander. Spies: The Rise and Fall of the KGB in America. — New Haven, Conn.: Yale University Press, 2009. — 704 p. — ISBN 978-0-300-12390-6; Mehra J., Rechenberg H. The Completion of Quantum Mechanics, 1926—1941. — New York: Springer-Verlag, 2001. — Vol. 6. — 1612 p. — (The Historical Development of Quantum Theory). — ISBN 0-387-95086-9; Pais Abraham. J. Robert Oppenheimer: A Life. — Oxford: Oxford University Press, 2006. — 400 p. — ISBN 0-19-516673-6; Polenberg Richard. In the Matter of J. Robert Oppenheimer: The Security Clearance Hearing. — Ithaca, New York: Cornell University, 2002. — 448 p. — ISBN 0-8014-3783-0; Poolos J. The Atomic Bombings of Hiroshima and Nagasaki. — Chelsea House Publications, 2008. — 128 p. — ISBN 0-791-09738-2; Rhodes Richard. The Making of the Atomic Bomb. — New York: Simon & Schuster, 1986. — 928 p. — ISBN 0-671-44133-7; Smith Alice Kimball, Weiner Charles. Robert Oppenheimer: Letters and recollections. — Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1980. — 400 p. — ISBN 0-8047-2620-5; Stern Philip M. The Oppenheimer Case: Security on Trial. — New York: Harper & Row, 1969. — 591 p; Strout Cushing. Conscience, Science and Security: The Case of Dr. J. Robert Oppenheimer. — Chicago, Illinois: Rand McNally, 1963. — 58 p; Szasz Ferenc M. The Day the Sun Rose Twice. — Albuquerque, New Mexico: University of New Mexico Press, 1984. — 233 p. — ISBN 0-8263-0767-1; Teller E., Schoolery J. Memoirs: A Twentieth-Century Journey in Science and Politics. — Basic Books, 2002. — 640 p. — ISBN 978-073820778-0; Wolverton Mark. A Life in Twilight: The Final Years of J. Robert Oppenheimer. — New York: St. Martin's Press, 2008. — ISBN 0-312-37440-2; Bethe Hans. J. Robert Oppenheimer 1904—1967 (англ.) // Biographical Memoirs. — Washington, D.C.: United States National Academy of Sciences, 1997. — Vol. 71. — P. 175—218; Carson, Cathryn. Introduction (англ.) // Reappraising Oppenheimer: Centennial Studies and Reflections / Eds.: Carson Cathryn, Hollinger David A.. — Berkeley, California: Office for History of Science and Technology, Univ. of California, 2005. — P. 1—10. — ISBN 0-9672617-3-2; Hijiya James A. The Gita of Robert Oppenheimer (англ.) // Proceedings of the American Philosophical Society. — 2000. — Vol. 144, iss; Hollinger David A. Afterward (англ.) // Reappraising Oppenheimer: Centennial Studies and Reflections / Eds.: Carson Cathryn, Hollinger David A.. — Berkeley, California: Office for History of Science and Technology, Univ. of California, 2005. — P. 385—390. — ISBN 0-9672617-3-2;. Hufbauer Karl. J. Robert Oppenheimer's Path to Black Holes (англ.) // Reappraising Oppenheimer: Centennial Studies and Reflections / Eds.: Carson Cathryn, Hollinger David A.. — Berkeley, California: Office for History of Science and Technology, Univ. of California, 2005. — P. 31—47— ISBN 0-9672617-3-2; Polenberg Richard. The fortunate fox (англ.) // Reappraising Oppenheimer: Centennial Studies and Reflections / Eds.: Carson Cathryn, Hollinger David A.. — Berkeley, California: Office for History of Science and Technology, Univ. of California, 2005. — P. 267—272. — ISBN 0-9672617-3-2; Rhodes Richard. 'I Am Become Death...': The Agony of J. Robert Oppenheimer // American Heritage. — 1977.; Thorpe, Charles. Disciplining Experts: Scientific Authority and Liberal Democracy in the Oppenheimer Case // Social Studies of Science. — 2002. — Vol. 32, iss. 4. — P. 525—562. — DOI:10.1177/0306312702032004002. Литература: Горелик Г.Е. Параллели между перпендикулярами: Андрей Сахаров, Эдвард Теллер, Роберт Оппенгеймер // Вопросы истории естествознания и техники. — 2002. — № 2. — Страницы 300—312; Гровс Л. Теперь об этом можно рассказать = Groves Leslie R. Now it can be Told. The story of Manhattan project / Перевод О.П.Бегичева. — Москва: Атомиздат, 1964. Лота В. ГРУ и атомная бомба. — Москва: ОЛМА-ПРЕСС, 2002. — 384 страницы — ISBN 5-224-03677-1; Рузе М. Роберт Оппенгеймер и атомная бомба = Michel Rouze. Robert Oppenheimer et la bombe atomique / Сокращённый перевод с французского Т.Е.Гнединой и А.Н.Соколова. — Москва : Госатомиздат, 1963. — 152 страницы — 115 000 экземпляров; Судоплатов П.А. Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год. — Москва : ОЛМА-ПРЕСС, 2005. — 381 страница — ISBN 5-224-04960-1; Храмов Ю.А. Оппенгеймер Роберт (Oppenheimer Julius Robert) // Физики: Биографический справочник / Под редакцией А.И.Ахиезера. — Издание 2-е, исправленное и дополненное — Москва : Наука, 1983. — Страницы 202—203. — 400 страниц — 200 000 экземпляров (в переплёте); Юнг Р. Ярче тысячи солнц. Повествование об ученых-атомниках = Jungk, Robert. Brighter than a Thousand Suns: a Personal History of the Atomic Scientists / Перевёл В.Н.Дурнев. — Москва : Госатомиздат, 1961. — 280 страниц. — 100 000 экземпляров. Электронные ресурсы: United States Atomic Energy Commission. In The Matter of J. Robert Oppenheimer Lillian Goldman Law Library (27 мая — 29 июня 1954).


1904
Мария Самбрано Аларкон (испанское имя — María Zambrano Alarcón)
испанская писательница, католический философ-эссеист. Родилась в Велес-Малага, провинция Малага. Дочь Бласа Самбрано, известного либерального педагога и потомка педагогов, друга Антонио Мачадо, Мигеля де Унамуно, Пио Барохи. Слушала лекции Ксавьера Субири и Хосе Ортеги-и-Гассета в Мадридском университете, в 1931-1936 годах — профессор на кафедре метафизики того же университета, готовила диссертацию о Спинозе. Вращалась в кругах влиятельных журналов Revista de Occidente, «Крус и райя», была дружна с Луисом Сернудой, Мигелем Эрнандесом, Камило Хосе Селой. В 1936 году с мужем, историком Альфонсо Родригесом Альдаве, назначенным секретарем посольства в Чили, переехала в Латинскую Америку. Выпустила в Сантьяго антологию произведений расстрелянного Гарсиа Лорки (1936). Посетила Кубу, где подружилась с Хосе Лесамой Лимой, Вирхилио Пиньерой, выступила с лекцией о Хосе Ортега-и-Гассете. В 1937 году вернулась в Испанию, муж отправился на фронт защищать Республику. После победы франкистов 28 января 1939 года Мария Самбрано пересекла границу с Францией, и начались её многолетние скитания в изгнании. Жила, работала, преподавала в Париже, Нью-Йорке, Мехико, Гаване, Сан-Хуане. В 1946—1949 годах проживала в Париже, в 1949—1953 годах — снова в Гаване, затем до 1964 года — в Риме, с 1980 года — в Женеве. В 1984 году вернулась в Испанию, жила в Мадриде, где и умерла 6 февраля 1991 года.

Памятная доска на доме в Мадриде, где Мария Самбрано провела последние годы жизни
Творческие связи и признание: Много лет дружила и переписывалась с Октавио Пасом, Хосе Лесамой Лимой, Хосе Бергамином, Луисом Сернудой, Хорхе Гильеном, Габриэлем Марселем, Альбером Камю, Рене Шаром и другими. В 1981 году Самбрано была награждена Премией принца Астурийского в области гуманитарных наук, в 1982 году получила степень почётного доктора Университета Малаги. Ей были присуждены почётные звания Любимой дочери Малаги и Любимой дочери Андалусии. В 1987 году в Велес-Малага был создан Фонд Марии Самбрано, который издает журнал «Антигона» и готовит полное собрание сочинений Марии Самбрано в 5 томах. В 2007 году имя Марии Самбрано было присвоено железнодорожному вокзалу Малаги. В 1988 году Самбрано была вручена высшая испанская литературная Премия Мигеля Сервантеса. Философская мысль: Мысль Самбрано движется по двум взаимосвязанным направлениям: одно — это судьба Испании (а тем самым — судьба европейского либерализма и демократической республики, удел и миссия изгнанников), второе — философская антропология целостной, жертвенной личности с опорой на роль и возможности поэзии, в частности — поэзии испанских мистиков (Сан-Хуан де ла Крус). Её публичные выступления, статьи, книги по обеим этим темам стали значимым фактором сплочения и творческого подъёма испанских интеллектуалов в период эмиграции. Произведения: Los intelectuales en el drama de España/ Интеллектуалы и драма Испании (1937); Filosofía y poesía/ Философия и поэзия (1939); Unamuno (1940, опубл.2003); La confesión, género literario y método/ Исповедь: литературный жанр и метод (1943); El pensamiento vivo de Séneca/ Живая мысль Сенеки (1944, антология и вступительная статья); La agonía de Europa/ Агония Европы (1945); Hacia un saber sobre el alma/ К познанию души (1950); Delirio y destino/ Бред и судьба (1952, опубл. 1989, автобиографические очерки о крушении Испанской Республики); El hombre y lo divino/ Человек и божественное (1953); Persona y democracia/ Личность и демократия (1958); La España de Galdós/ Испания Гальдоса (1960); España, sueño y verdad/ Испания: сон и явь (1965); El Sueño creador/ Сон-созидатель (1965).; La tumba de Antígona/ Могила Антигоны (1967, философская драма); Claros del bosque/ Лесные прогалины (1977, эссе о свете и тени); Dos fragmentos sobre el amor/ Два отрывка о любви (1982); De la aurora/ О заре (1986); Senderos/ Тропы (1986); El reposo de la luz/ Успокоение света (1986); Para una historia de la piedad/ К истории сострадания (1989); Algunos lugares de la pintura (1989).; Los Bienaventurados/ Счастливцы (1990); La Cuba secreta y otros ensayos/ Потаенная Куба и другие эссе (опубликованыв 1996); Unamuno/ Унамуно (опубл. 2003); Сводные издания: Obras reunidas. Madrid: Aguilar, 1971 María Zambrano en Orígenes. México: Ediciones del Equilibrista, 1987; La razón en la sombra. Antología del pensamiento de María Zambrano/ Jesús Moreno Sanz, ed. Madrid: Siruela, 1993 (переизд. 2004). Filosofía y educación: manuscritos/ Ángel Casado y Juana Sánchez-Gey, eds. Málaga: Editorial Ágora, 2007; María Zambrano: pensamiento y exilio/ Antolín Sánchez Cuervo, Agustín Sánchez Andrés y Gerardo Sánchez Díaz, eds. Madrid: Biblioteca Nueva, 2010; Esencia y hermosura: antología/ José-Miguel Ullán, ed. Barcelona: Galaxia Gutenberg; Círculo de Lectores, 2010. Переписка: Cartas de la Pièce. Correspondencia con Agustín Andreu. Valencia: Pre-Textos, 2002; Cartas desde una soledad: epistolario, María Zambrano — José Lezama Lima, María Lusia Bautista — José Ángel Valente/ Pepita Jiménez Carreras, ed. Madrid: Editorial Verbum, 2008. Публикации на русском языке: Между зрением и слухом/ Вступление и перевод Б.Дубина// Иностранная литература, 2011, № 12, страницы216-220; Письмо об изгнании. Литература: Gómez Blesa M., Santiago Bolaños M.F. María Zambrano: el canto del laberinto. Segovia: Gráficas Ceyde, 1992; Galindo Cabedo A. Imagen y realidad en el pensamiento de María Zambrano. Madrid: Universidad Autónoma, 1994; Ortega y Muñoz J.F. Introducción al pensamiento de María Zambrano. México: Fondo de Cultura Económica, 1994; Ferrucci С. Le ragioni dell’altro. Arte e filosofia in M. Zambrano Bari: Dedalo, 1995; Cacciari M. L’Europe de María Zambrano// Po&sie, Paris, 1995, n°71, p. 120—124; Revilla C. Claves de la razón poética. María Zambrano: un pensamiento en el orden del tiempo. Madrid: Editorial Trotta, 1998; Homenaje a María Zambrano/ James Valender, ed. Ciudad de México: El Colegio de México, 1998; Actas del II Congreso Internacional sobre la vida y obra de María Zambrano. Vélez-Málaga: Fundación María Zambrano, 1998; María Zambrano: Premio Miguel de Cervantes. Madrid: Ministerio de Cultura, 1988; Bundgaard A. Más allá de la filosofía. Sobre el pensamiento filosófico-místico de María Zambrano. Madrid: Ediciones Trotta, 2000; María Zambrano. 1904—1991. Málaga, 2000 (каталог выставки); Latini M. La filosofia come cammino di vita in María Zambrano (2003); Ortega y Muñoz J.F. María Zambrano: raíces de la cultura española. Madrid: Fundación Fernando Rielo, 2004; Il pensiero di María Zambrano/ Silvestri L., ed. Udine: Forum Edizioni, 2005; Rivara G. La tiniebla de la razón. La filosofía de María Zambrano. México: Editorial Ítaca, 2006; Lizaola J. Lo sagrado en el pensamiento de María Zambrano. México: Ediciones Coyoacán, 2008; Labajo Valdés J. Sin contar la música: Ruinas, sueños y encuentros en la Europa de María Zambrano. Madrid: Endymión Ediciones, 2011.


1904
Андрей Борисович Чернышев
советский ученый, специалист в области газификации твердых топлив, член-корреспондент Академии Наук СССР (1939), академик Академии Наук Эстонской ССР (1951). Член КПСС с 1943. Родился в Санкт-Петербурге. В 1929 окончил Ленинградский технологический институт. Профессор Московского химико-технологического института. С 1948 директор института горючих ископаемых Академии Наук СССР. Основные труды Чернышева посвящены проблемам газификации, в том числе подземной газификации, и термической переработки твердых топлив. Под руководством Ч. исследована газификация углей под давлением 100 ат, разработан метод получения городского газа путем метанирования водяного газа на катализаторе, проведен ряд работ по комплексному энергохимического использованию топлива. Сталинская премия (1946). Награжден 3 орденами, а также медалями. Умер 22 ноября 1953 года. Сочинения: Избранные труды, Москва, 1956. Литература: Фарберов И.Л., Андрей Борисович Чернышев (Некролог), "Труды Института горючих ископаемых", 1954, том 3.

1904
Элья Хононович Шамовский
советский ученый, специалист в области металлургии, профессор. Родился в городе Новониколаевск (ныне город Новосибирск). Окончил Механический факультет Томского политехнического института в 1929 году. С 1941 по 1945 год разработал совместно с Зарвиным и Грдиной технологию производства стали. Основатель кафедры МОМЗ и ТМ факультета СибГИУ. В 1966 году основал кафедру металлургии и технологии сварочного производства. Элья Шамовский — крупный специалист в области газопламенной обработки металлов. Сын — Вадим Эльевич Шамовский, кандидат технических наук, доцент, заведующий кафедрой НФИ Кемеровского государственного университета. Об ученом: «Особая гордость университета — его педагоги. Умные, интеллигентные люди, одержимые своей работой. Традиции образования и воспитания были заложены основателями вуза — Ю.В.Грдиной, Э.Х.Шамовским, Л.Г.Рубиным.» - Председатель правления ОАО АБ «Кузнецкбизнесбанк» Юрий Николаевич Буланов. В первые дни войны многие студенты и преподаватели ушли добровольцами на фронт. Оставшиеся помогали перестраивать работу комбината под военные нужды. Опытная плавка и прокачка первого слитка броневой стали была проведена на КМК под руководством профессора СМИ Ю.В.Грдины. Ученые института — Е.Я.Зарвин, А.А.Говоров, И.С.Назаров, Э.Х.Шамовский — вместе с производственниками решали актуальную для Отечества задачу — как выпускать танковую броню из того сырья, которое было под рукой. Ведь многие рудники находились под фашистской оккупацией. Так родились совершенно новые технологии выплавки маломарганцовистого чугуна и стали, газовой зачистки слитков металла и другие. Умер Шамовский в городе Новокузнецк 2 марта 1969 года. Литература: Шамовский Э.X., Прохоров А.А. Качество металла, наплавленного дуговой сваркой в вакууме. 1936, № 10; Исследование качества наплавленного металла на швы мягкого железа // Известия Сибирского института металлов. 1932/ совместно с Тихоновым


1905
Георгий Тимофеевич Бардагов
управляющий трестом «Огнеупорнеруд» Министерства черной металлургии Украинской ССР, город Донецк. Родился в городе Часов-Яр ныне Донецкой области Украины, в семье рабочих. Трудовую деятельность начал в 11-летнем возрасте рассыльным на частном Часов-Ярском огнеупорном заводе. В 1920-1923 годах – пастух скота в деревне Григорьевка, чернорабочий завода № 1 имени Артема города Часов-Яр (ныне Донецкая область Украины). В 1925 году стал учеником школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ) в городе Славянск, затем до 1927 года – студент индустриального рабфака в Луганске. В 1931 году окончил Днепропетровский химико-технологический институт по специальности «Химик-технолог огнеупорной промышленности». В 1931-1933 годах – аспирант, а в 1933 году – заместитель директора по учебной части этого же института. В 1933-1937 годах – начальник цеха на заводе имени Орджоникидзе в городе Часов-Яр. В 1937-1939 годах – главный инженер завода имени Ленина в городе Красногоровка Сталинской области Украинской ССР. В 1939-1941 годах – главный инженер Никитовского Доломитового комбината. С мая по октябрь 1941 года – директор Красногоровского завода – самого крупного завода огнеупоров в Донбассе. В октябре 1941 года эвакуирован на Урал. В 1941-1943 годах – директор Тагильского шамотного завода. С 6 августа 1943 года по 12 июня 1948 года – директор Первоуральского динасового завода в городе Первоуральск Свердловской области – единственного в то время поставщика огнеупорных изделий для металлургической промышленности страны. Его талант организатора и высочайший профессионализм позволили заводу в 2,5 раза увеличить выпуск огнеупоров, выполнить план по освоению фасонного динаса для строительства коксовых батарей, расширить и механизировать производства завода. Построены 20 новых 200-тонных периодических печей туннельные сушила, установлено 6 новых мощных револьверных пресса 5 малых фрикционных прессов, 6 смесительных бегунов. Производительность в 1943 году по сравнению с 1941 годом увеличилась в 40 раз. В 1944 году завод 8 раз выходил победителем Всесоюзного социалистического соревнования, заслужив почетное звание «Лучший огнеупорный завод», в марте 1945 года Первоуральский динасовый завод был награжден орденом Трудового Красного Знамени. В 1948-1950 годах – директор Красногоровского завода имени Ленина в городе Красногоровка Сталинской (с 1961 года – Донецкой) области Украинской ССР. В 1950-1957 годах – начальник Главогнеупора Минчермета Украинской ССР. В 1957-1972 годах – управляющий трестом «Огнеупорнеруд» Минчермета УССР в городе Донецк. Под его руководством в отрасли проводились мероприятия по внедрению прессов повышенного и высокого давления, замене кольцевых, камерных и периодических печей туннельными, механизации складского хозяйства, автоматизации тепловой работы печей и сушил. Весьма эффективными были массовый переход на полусухое прессование, организация производства высокоглиноземистых огнеупоров, расширение производства легковесных изделий, форстеритовых огнеупоров. Уделял большое внимание повышению культуры производства, благоустройству территории предприятий, улучшению техники безопасности. На протяжении многих лет был редактором журнала «Огнеупоры», членом секции огнеупорного производства постоянной комиссии СЭВ. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 марта 1971 года за выдающиеся успехи, достигнутые выполнении заданий пятилетнего плана по развитию черной металлургии, Бардагову Георгию Тимофеевичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». С 1972 года – на заслуженном отдыхе. Жил в Донецке (ныне – Украина). Умер 13 июля 1982 года. Похоронен в Донецке на Мушкетовском кладбище. Награжден 4 орденами Ленина (31 марта 1945; 19 июля 1958; 22 марта 1966; 30 мартя 1971), орденом Трудового Красного Знамени (5 мая 1949), медалями.


1905
Константин Александрович Кузнецов
директор Добрянкого леспромхоза, Пермская область. Родился в деревне Грехово ныне Советского района Кировской области, в крестьянской семье. Русский. В 1926 году окончил в городе Советске Суводский лесохозяйственный техникум по специальности «техник-лесовод». Был направлен в Коми-Пермяцкий национальный округ, где получил должность помощника лесничего в селе Коса. В 20 лет принял под свою ответственность лесное хозяйство площадью более 200 тысяч гектаров. Через два года стал лесничим, заместителем директора Косинского леспромхоза. Принимал участие в организации первых колхозов и леспромхозов, строил первые лесные посёлки, занимался организацией сплава древесины. В 1933 году получил назначение на должность заведующего планово-производственным отделом Добрянского леспромхоза, а в 1936 году стал техническим руководителем этого крупного предприятия. Добрянский леспромхоз занимался заготовкой леса для металлургического завода и для южных районов страны. Кузнецову пришлось целенаправленно внедрять в ЛПХ промышленные методы заготовки и вывозки древесины, новую технику: тракторы и автомобили. В годы Великой Отечественной войны леспромхоз работал для фронта. К.А.Кузнецов дважды относил в военкомат заявление с просьбой зачислить его в Уральский добровольческий танковый корпус и оба раза получал категорический отказ: в ту пору мирная продукция леспромхоза получила военное назначение. В хозяйстве заготавливалось сырье для прикладов винтовок и автоматов, для авиационной фанеры, для саней, необходимых в артиллерии, для снаряжения лыжных батальонов, также заготавливался крепежный лес для угольных шахт, шральное сырье для железной дороги. В 1945 году К.А.Кузнецов был награждён орденом «Знак Почёта». В 1949 году назначен директором Добрянского леспромхоза. В 1952 году за успешное выполнение плановых заданий награжден орденом Ленина. К концу 1950-х годов Добрянский леспромхоз вошёл в число крупнейших лесозаготовительных предприятий Прикамья. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 октября 1957 года за выдающиеся успехи, достигнутые в деле развития лесной промышленности, Кузнецову Константину Александровичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». К.А.Кузнецов больше сорока лет проработал в лесной промышленности Западного Урала. Внедрял новшества в технологию, организацию труда. Активно занимался общественной работой. Избирался членом Пермского обкома КПСС, бюро райкома партии, депутатом местных Советов. Уйдя на пенсию досрочно в связи с болезнью, был общественным заместителем председателя районного комитета народного контроля. Жил в городе Добрянка. Скончался 9 мая 1985 года. Награжден двумя орденами Ленина, орденом «Знак Почета», медалями. Почётный гражданин Добрянского муниципального района (апрель 2010; посмертно). В июле 2010 года в городе Добрянка на доме (улица Советская, 97/б), где жил Герой труда, установлена мемориальная доска.


1905
Михаил Иванович Кузнецов
бригадир колхоза «Пятилетка в 4 года» Кузнецкого района Кемеровской области. Родился в селе Атаманово Кузнецкого уезда Томской губернии, ныне – Новокузнецкого района Кемеровской области, в семье крестьянина. Русский. С началом коллективизации сельского хозяйства вступил в местную сельхозартель, с 1934 года работал председателем колхоза. С 1937 года Михаил Иванович возглавлял атамановскую бригаду колхоза «Пятилетка в 4 года» Кузнецкого района Новосибирской (с 1943 года – Кемеровской) области. По итогам работы в 1948 году бригадой М.И.Кузнецова получен урожай картофеля 538,8 центнера с гектара на площади 6,6 гектара, с остальной площади в 60 гектаров – по 450 центнеров, а также по 22 центнера зерновых на площади 120 гектаров. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 февраля 1949 года за получение высоких урожаев пшеницы, ржи и картофеля в 1948 году Кузнецову Михаилу Ивановичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». Этим же указом высокого звания были удостоены передовые звеньевые его бригады Г.К.Савенко и И.Е.Язовский. М.И.Кузнецов трудился бригадиром до ухода на пенсию в 1961 году.


Проживал в родном селе Атаманове Кузнецкого (с 1963 года – Новокузнецкого) района. Скончался 27 августа 1967 года. Награждён орденом Ленина (25 февраля 1949), медалями.


1906
Алексей Степанович Конкин
старший дорожный мастер Московской дистанции пути Московско-Рязанской железной дороги, город Москва. Родился в Тамбовской губернии (ныне – Тамбовской области). Русский. Работал старшим дорожным мастером Московской дистанции пути Московско-Казанской (в 1936–1943 годах – Ленинской, в 1936 и в 1943–1959 годах – Московско-Рязанской, с июля 1959 года – Московской) железной дороги. Работая на железнодорожном транспорте, регулярно добивался высоких трудовых показателей, в 1951 году был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Наивысших достижений достиг в годы шестой пятилетки (1956–1960). Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 августа 1959 года за выдающиеся успехи, достигнутые в деле развития железнодорожного транспорта, Конкину Алексею Степановичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». С 1968 года – персональный пенсионер союзного значения. Жил в Москве. Дата смерти не установлена. Награждён орденами Ленина (1 августа 1959), Трудового Красного Знамени (11 июня 1951), медалями.


1906
Марк Семёнович Стоянов
начальник участка шахты №7 комбината «Ростовуголь». Родился в селе Вершина ныне Куйбышевского района Запорожской области (Украина). Трудовую деятельность начал на угольных предприятиях города Макеевка (ныне Донецкая область). Затем приехал в Новошахтинск (Ростовская область). Прошел путь от коногона до начальника участка шахты №7 комбината «Ростовуголь». Руководимый им участок быстро был восстановлен и приступил к добыче угля. В 1947 году план угледобычи был выполнен на 103,3 %, в 1948 году - на 105,1 %. Начальник участка содействовал внедрению новых передовых методов работы, развитию социалистического соревнования, много внимания уделял целесообразной организации труда. Им был предложен эффективный метод обрушения кровли, который впоследствии стали применять и на других шахтах. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1948 года за выдающиеся успехи в деле увеличения добычи угля, восстановления и строительства угольных шахт и внедрение передовых методов работы, обеспечивающих значительный рост производительности труда, Стоянову Марку Семёновичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». Жил в городе Новошахтинск. Скончался в 1992 году. Награжден двумя орденами Ленина, медалями.

1906
Эрик Фенби
английский музыкальный писатель и композитор

1906
Снорри Хьяртарсон
исландский поэт. Автор сборников «Стихи» (1944), «На Гнитахейде» (1952), «Листья и звезды» (1966).


1906
Иосиф Кириллович Школа
председатель сельхозартели имени Ленина Шортандинского района Акмолинской области Казахской ССР. Родился в селе Лиховка Верхнеднепровского уезда Екатеринославской губернии, ныне – посёлок городского типа Пятихатского района Днепропетровской области Украины, в семье крестьянина. Украинец. С 1924 года работал на Каменском металлургическом заводе (в 1936–2016 годах – Днепродзержинск Днепропетровской области) грузчиком, затем вальцовщиком. После прохождения с 1930 по 1932 год военной службы в Красной Армии направлен в Казахскую АССР (ныне – Казахстан). С 1933 года Иосиф Кириллович работал заместителем председателя колхоза «Червоное поле», затем председателем сельскохозяйственной артели имени Ленина Сталинского (с 1939 года – Шортандинского) района Карагандинской (с 1939 года – Акмолинской области (в 1960–1961 годах – Целинного края, 1961 года – Целиноградской области) Казахской АССР (с 1936 года – Казахской ССР). Крупное многоотраслевое хозяйство под руководством И. К. Школы из года в год росло и крепло, было одним из лучших в районе и входило в число передовых по области, неоднократно участвовал во Всесоюзной сельскохозяйственной выставке (ВСХВ). За три первых года штурма целины колхоз имени Ленина вдвое увеличил посевные площади, что способствовало развитию другим отраслям колхозного производства. В 1956 году получил особенно обильный урожай зерновых, доход от которых составил более 5 миллионов рублей. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 января 1957 года за особо выдающиеся успехи, достигнутые в работе по освоению целинных и залежных земель, и получение высокого урожая Школе Иосифу Кирилловичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». После реорганизации в 1961 году двух колхозов имени Ленина и Тельмана в совхоз «Андреевский» Целиноградской области И.К.Школа работал заместителем директора и прорабом Октябрьского строительного участка до выхода на пенсию в марте 1967 года. Избирался депутатом Шортандинского районного Совета депутатов трудящихся. Почётный гражданин села Октябрьское (ныне – Шортандинский район Акмолинской области). Проживал там же, дата смерти не установлена. Награждён орденом Ленина (11 января 1957), медалями, в том числе «За трудовую доблесть» (9 апреля 1947), а также медалями ВСХВ.

1906
Станислав Яськовский
польский математик, ученик Я.Лукасевича. Работал в Торуне, с 1957 г. - в Институте математики Польской Академии Наук. Основные труды относятся к математической логике (Яськовского - Роуза матрицы).

1907
Хабибулла Ибрагимович Амирханов
советский физик, специалист по полупроводникам.


1907
Николай Николаевич Атаманов
паровозный машинист депо Сталинград Сталинградской железной дороги. Родился в городе Елец, ныне Липецкой области, в семье железнодорожника. Русский. В 1920 году семья переехала в Царицынскую губернию, отец был переведен на станцию Арчеда Юго-Восточной железной дороги. Жили в селе Фролово Усть-Медвецкого округа, ныне город Волгоградской области. Здесь окончил 8 классов. В 1924 году пришел работать в паровозное депо на станции Арчеда Юго-Восточной железной дороги рабочим, потом учеником слесаря. В 1928 году окончил школу ФЗУ на станции Борисоглебск (Воронежская область), перешел работать слесарем. В 1929 году переведен в город Сталинград (Волгоград) в паровозное депо помощником машиниста. В 1933 году окончил курсы машинистов на станции Глубокая (Ростовская обалсть), работал машинистом паровоза паровозного депо Сталинград-1 Сталинградской железной дороги. Один из первых на своей железной дороге включился в «лунинское» движение и стал бережливо, по-хозяйски ухаживать за паровозом. Став опытным машинистом, он первым на Сталинградской железно дороге начал водить по трудным профилям пути на кривоносовских скоростях тяжеловесные составы с превышением нормы на 600-800 тонн. Член ВКП(б)/КПСС с 1931 года. С началом Великой Отечественной войны Атаманов рассматривал свой локомотив как боевой пост, сутками не покидал паровоза. В начале ноября 1941 года был откомандирован на Московскую-Окружную железную дорогу. Водил составы с военными грузами под постоянными вражескими бомбардировками, через охваченные огнем станции. В феврале 1942 года вернулся на свою дорогу, работал на линии Сталинград–Качалино–Филоново. Летом 1942 года, когда враг рвался к Сталинграду, пригодился опыт работы в прифронтовой полосе под Москвой. Снова пришлось водить составы под постоянными налетами вражеских бомбардировщиков. В одном из рейсов эшелон, который вел Атаманов, атаковало 12 пикировщиков. Умело маневрируя, то сбрасывая то резко набирая скорость, используя особенности рельефа, Атаманов смог провести состав не допустив ни одного попадания бомбы. В августе 1942 года, при бомбардировки станции Качалино, был тяжело ранен в правое плечо. Из госпиталя вернулся только в феврале 1943 года. Разгром Сталинградской группировки врага уже был закончен. Предстояло восстанавливать разрушенное железнодорожное хозяйство. Атаманов, как опытный паровозник, был направлен на станцию Чир начальником депо. Как и сама станция, так и депо были разрушены до основания. За короткое время депо было восстановлено и по Сталинградской магистрали на запад пошли поезда. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1943 года «за особые заслуги в обеспечении перевозок для фронта и народного хозяйства и выдающиеся достижения в восстановлении железнодорожного хозяйства в трудных условиях военного времени» Атаманову Николаю Николаевичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». Вернувшись по собственному желанию на паровоз, стал водить пассажирские поезда. В 1944 году ему было присвоено звание инженера-лейтенанта тяги. В послевоенное время успешно трудился на Сталинградской дороге, был награжден орденом Трудового Красного Знамени. В 1952 году по собственному желанию перевелся машинистом паровоза на строившуюся Сталинградскую гидроэлектростанцию. В 1962 году вышел на пенсию. Жил в городе Волгограде, с 1964 года – в городе Волжский. Скончался 23 августа 1973 года. Награжден орденами Ленина (5 ноября 1943), Трудового КрасногоЗнамени (21 мая 1951), медалями ,в том числе «За трудовое отличие» (9 августа 1947); знаком «Почетный железнодорожник».

1907
Луцио Дель Веккио (Lucio Del Vecchio)
итальянский шахматист, юрист по профессии. Умер в Неаполе в апреле 1980 года.