40
Марк Валерий Марциал (латинское имя — Marcus Valerius Martialis)
римский поэт-эпиграмматист, в творчестве которого эпиграмма стала тем, что мы сейчас понимаем под этим литературным термином. Родом из испанского города Бильбилис (или Бильбила, Bilbilis, сегодня холм Бамбола, Cerro de Bambola, Испания), на реке Салон (сегодня Халон), притоке Гибера (сегодня Эбро). Дата рождения восстанавливается по одной из эпиграмм (X 24), написанной в конце 90-х, где Марциал упоминает мартовские Календы (то есть 1 марта) как свой день рождения и говорит, что ему исполняется 57 лет. «Поэт Марциал несколько раз называет себя кельтибером из Билбила» (Джон Коллис «Кельты: истоки, история, миф»). Место своей родины Марциал часто и с любовью упоминает в своих стихотворениях. В Бильбиле он получил грамматическое и риторическое образование. В 64 он (возможно для того, чтобы подготовиться к профессии адвоката) приезжает в Рим. В столице он налаживает отношения со знаменитыми соотечественниками: философом Сенекой и его племянником, поэтом Луканом. Это был последний период правления Нерона. В 65, после раскрытия антинероновского заговора Лукан и Сенека погибают: по приказу императора они кончают с собой, вскрыв вены. Жизнь Марциала меняется к худшему. Долгое время он ведёт малообеспеченный образ жизни, почти бедствует, находясь на положении клиента у богатых патронов. В годы правления Тита (79—81) и Домициана (81—96) Марциалу сопутствует удача. При Тите он становится известен как литератор, при Домициане к нему приходит слава. В эти годы Марциал сближается с известными столичными литераторами: ритором Квинтилианом, поэтом Силием Италиком, сатириком Ювеналом, адвокатом и магистратом Плинием Младшим. Общается с образованными земляками, которых нередко упоминает в своих стихотворениях и среди которых находит покровителей своему таланту. Марциала привлекают близкие ко двору богатые и влиятельные вольноотпущенники — Парфений, Сигерий, Энтелл, Секст, Эвфем, Криспин — через которых он подносит свои произведения императорам и от которых, как клиент, прославляющий добродетель патронов, ищет для себя милостей. В 80 выходит первый сборник эпиграмм Марциала, написанный по поводу торжественного открытия амфитеатра Флавиев, Колизея. После публикации сборника, который принёс автору литературную известность, со стороны императора последовало почётное вознаграждение: Марциалу было пожаловано «право трёх сыновей» и соответствующие льготы, которыми пользовались римляне, имеющие не менее трёх сыновей. (Во времена Марциала это исключительное право могли получать бездетные и даже холостые мужчины.) Привилегии, дарованные Титом, были подтверждены и расширены его преемником Домицианом; Марциал был награждён званием всадника. Значительного материального благосостояния это не принесло, но дало возможность жить в достатке и не испытывать нужды. В окрестностях Номентана у Марциала появляется скромное поместье, а в Риме вблизи Квиринала — дом. К 84 были написаны и опубликованы ещё две книги стихотворений: «Xenia» и «Apophoreta» («Гостинцы» и «Подарки»). В 85—96 регулярно (почти каждый год) появляются новые сборники эпиграмм. Они имеют большой успех. Вместе с ростом известности улучшается и материальное положение Марциала, хотя заслугой тому являются не продажи книг. По поводу своего «всенародного признания» Марциал жалуется: «мой кошелёк вовсе не знает о том»; книги Марциала продавались у троих книготорговцев, но своим достатком он всё равно был обязан влиятельным и богатым друзьям. (Авторского права Рим не знал: издателем книги становился книготорговец, купивший у автора произведение. Приобретая произведение, издатель не приобретал исключительного права на его издание; книга, вышедшая в свет, становилась «публичным достоянием»; каждый купивший мог отдать её в переписку своим или наёмным специалистам-переписчикам и открыть собственную торговлю. Хотя в точности положение дел с выплатой гонораров в Риме нам неизвестно, стать обеспеченным на литературный доход было, во всяком случае, невозможно). Тем не менее, несмотря на достаток и «всенародное признание», Марциал по-прежнему продолжает вести клиентский образ жизни. Остаётся предполагать, какие обстоятельства заставляют его быть клиентом; во всяком случае, не бедность (даже при том, что в стихах поэт часто «рисуется» собственной необеспеченностью). К 88 Марциал смог позволить себе длительное путешествие, в Корнелиев форум в Галлии Цизальпийской; там он пишет и издаёт третью книгу эпиграмм. Вернувшись в Рим, Марциал не покидает его до тех пор, пока императорами не становятся Нерва и затем Траян. Здесь, скорее всего, ему не удаётся снискать расположения правителей: в 98 он покидает город, в котором прожил 34 года, и возвращается в родную Испанию, теперь уже навсегда. В последние годы жизни Марциал пользуется расположением богатой Марцеллы, которая дарит ему поместье вблизи Бильбилы, где он проводит остаток дней. В 101 он публикует последнюю книгу эпиграмм (в сборниках традиционно 12-я). Умер Марциал в 101 или 102 (не позже 104 года). Когда известие о его смерти достигло Рима, Плиний Младший написал в одном из своих писем: «Слышу, умер Валерий Марциал, горюю о нем. Был он человек талантливый, острый, едкий; в стихах у него было много соли и жёлчи, но не меньше искренности». Словесный автопортрет Марциала даёт 65-я эпиграмма X книги следующим образом: «Hispanis ego contumax capillis … Hirsutis ego cruribus genisque», при этом в эпиграмме подчёркивается «кельтиберский», знаковый характер пышной причёски на голове. Марциал в античной графике и скульптуре В античности книги-свитки (латинское название — libri) нередко содержали не только текст, но и рисунки. Крузиус в 1896 году высказал мнение, что в античных изданиях-свитках в книге I Эпиграмм помещался рисованный портрет Марциала, и эпиграмма I-1 представляет собой подпись к этому портрету. В предисловии к IX книге Эпиграмм сообщается об изображении (маске?) поэта, которым украсил свою библиотеку молодой римский аристократ Stertinius Avitus.

Бронзовый бюст Марциала, установленный в городе Калатаюд, Испания, на Plaza del Fuerte. Обработанная фотография.
Фотографии скульптурного портрета, выполненного в XX веке, можно видеть на нескольких веб-страницах. Это бронзовый бюст Марка Валерия Марциала, установленный на «малой родине» поэта в городе Калатаюд. Его автор — испанский скульптор Хуан Круз Мелеро (1910—1986). До нас дошёл корпус в 15 книг эпиграмм. 3 книги объединены в темы: «Зрелища», «Подарки», «Гостинцы»; 12 — смешанного содержания. «Зрелища» — особая книга стихотворений, которые также названы эпиграммами, но относятся только к играм, посвященным торжественному открытию Колизея в 80. Книга известна под названием «Liber de Spectaculis» («Книга Зрелищ»; сборник называется так по традиции, само название Марциалу не принадлежит). Из четырнадцати книг две (13 и 14) представляют эпиграммы особого рода и имеют особые заглавия. Сборники составлены из двустиший, предназначенных для сопровождения подарков, которые посылались друзьям и которыми обменивались в праздник Сатурналий, в декабре. «Xenia» («Подарки», заглавие одного сборника) были подарками-подношениями съестного типа; «Apophoreta» («Гостинцы», заглавие другого) — подарками, которые раздавались после праздничной трапезы и уносились гостями с собой (различные полезные и бесполезные «безделушки», предметы домашнего употребления, статуэтки, картинки, сочинения знаменитых писателей). Остальные 12 книг представляют собственно «классическое эпиграмматическое наследие» Марциала. Из них первые девять написаны и изданы при Домициане (8-я посвящена конкретно Домициану; также как и 10-я в первом издании, но 10-я дошла до нас во второй редакции, сделанной уже по низвержении Домициана, отчего посвящение было изъято). Книги 11 и 12 изданы при Нерве и Траяне; последняя из них прислана в Рим из Испании. Все 12 книг расположены в хронологическом порядке (от 86 года до первых годов II в.). Для своих сочинений Марциал пользовался как и старыми греческими образцами, которые в Риме были хорошо известны (первые известные нам собрания эпиграмм относятся к I в. до нашей эры), так и новыми латинскими. В предисловии к Книге I он указывает: «Скабрезную прямоту слов, то есть язык эпиграмм, я стал бы оправдывать, был бы на то мой пример: так пишет Катулл, и Марс, и Педон, и Гетулик, и всякий, кого перечитывают». Эпиграммы Марциала от работ предшественников и современников отличаются в первую очередь метрическим разнообразием. Наряду с традиционным элегическим дистихом он использует семь размеров: дактилический гекзаметр, сотадей, фалекейский одиннадцатисложный стих и холиямб (любимые размеры Катулла), холиямбическую строфу, ямбическую строфу, ямбический сенарий. Содержание эпиграмм очень разнообразно: личные замечания; литературные декларации; пейзажные зарисовки; описание окружающей обстановки, явлений и предметов; прославление знаменитых современников, исторических деятелей; лесть в адрес императоров и влиятельных покровителей; выражение скорби по поводу смерти близких, и пр. Творчество Марциала представляет огромный историко-бытовой интерес (многие аспекты римского быта восстановлены именно по свидетельствам Марциала), и художественный. Марциал — непревзойденный реалист, умеющий ясно и ярко обрисовать явление или событие, отметить «порок», изобразить своё однозначное к ним отношение, и все это мастерски выразить в яркой, задорной, лаконичной, убийственной эпиграмме. Своим искусством Марциал не только приобрел себе первое место в истории римской эпиграммы, стал не только «патриархом эпиграмматистов», но одним из самых заметных поэтов вообще. Марциал написал 1561 эпиграмму, которые составили 15 книг. Творчество Марциала погружает нас в обстановку Рима второй половины I века нашей эры. Со времен последней гражданской войны, когда власть в 27 до нашей эры взял в руки Октавиан Август, прошло более ста лет. В течение первого века нашей эры Рим возглавляет череда императоров, характер правления которых непохож. В конце концов, после относительно мягкого режима Веспасиана и затем Тита, признававших права сената, императором становится Домициан (обращения к которому включали формулу «господин и бог»), на правление которого приходится расцвет творчества Марциала. Марциал описывал в мельчайших подробностях и высмеивал жизнь в императорском Риме. Марциал — один из немногих римских литераторов, кто избегает «глобальных философских проблем» и оторванных от жизни абстракций. Марциал — «чистый этик», он проповедует здравый смысл психически полноценного, вменяемого человека, который в окружении нравственной вседозволенности верен себе и до конца следует своему пониманию духа. В этом аспекте Марциал свободен от лицемерия; он свободно пользуется любыми средствами, руководствуясь одним принципом: «где надо и сколько надо». Отсюда даже самые «обсценные» эпиграммы едва ли производят отталкивающее впечатление, включая такие случаи, когда Марциал откровенно ругается, понося своих адресатов непристойным образом. Марциал не боится называть явления и людей своими именами и не беспокоится о «негативных последствиях» грубостей (он сам замечает: «lasciva est nobis pagina, vita proba», «страница наша непристойна, жизнь чиста» (I, 4)). Содержание эпиграмм 12 книг чрезвычайно разнообразно, касаясь всевозможных обстоятельств, явлений и случайностей обыденной жизни и представляя собой яркую картину нравов и быта второй половины первого века Римской империи. Два аспекта в творчестве Марциала заметны более прочего: изображение половой распущенности, которое доходит до бесстыдства, превосходя вольности всех остальных римских литераторов, — и лесть и пресмыкательство перед богатыми и сильными горожанами. При том, что такие стихотворения принадлежат первостепенному поэту эпохи, которого с охотой и увлечением читают современники обоих полов, в творчестве Марциала приходится наблюдать доказательства низкой нравственности литературы и общества эпохи Домициана. От «грязи» свободна только одна книга эпиграмм, восьмая, которую поэт посвятил Домициану и, по собственному замечанию, нарочно избавил от непристойностей, обычных в других книгах. Зато именно эта книга насыщенна наиболее очевидными образцами марциаловой лести. В оправдание непристойностей, в предисловии к 1-й книге Марциал ссылается как на предшествующих поэтов (в том числе на Катулла, которого можно назвать родоначальником римской эротической эпиграммы), так и на то, что он сам «пишет таким языком для людей, имеющих вкус к бесстыдству, любителей разнузданных зрелищ в праздник Флоры, а не для Катонов». В то же время он не скрывает, что его эпиграммы привлекательны для [всех] читателей главным образом именно в этом аспекте, что даже «строгие на вид женщины» любят «потихоньку его почитывать» (XI, 16). Справедливо предположить, что человек строгих нравов не станет с таким постоянством затрагивать тему телесного низа, но для Марциала этот аспект не просто дополнительный и верный способ снискать популярность, поиздеваться, но также своего рода метод подчеркнуть и определить отношение к самому явлению в определенных лицах (напр. эпиграммы к Таиде, Зоилу). В свете некоторых «скабрезных» фактов собственной биографии, которые восстанавливаются по его стихотворениям, Марциала уличают в том, что vita его в действительности была не настолько proba, как он сам утверждает; что lasciva у него не только pagina. Однако не следует забывать, что вопрос границы пристойности-непристойности в разные эпохи всегда субъективен и неоднозначен. Что касается лести Домициану и его любимцам, придворным из вольноотпущенников и богатым людям вообще, стоит отметить, что во время Домициана подобную роль был вынужден разыгрывать не один Марциал. В этом отношении ему не уступал его современник и соперник, также выдающийся поэт Стаций (о котором Марциал не упоминает ни одним словом, как и Стаций о нём). В видах личной безопасности сам Квинтилиан иногда считал нужным льстить такому чувствительному к собственному «величию» человеку, каким был Домициан. Но никто, бесспорно, не был таким виртуозом в лести и пресмыкательстве, как Марциал; лесть поэта во многих случаях настолько груба и неестественна, что поэта можно заподозрить в скрытом издевательстве, в двойном смысле. В то же время, когда политические обстоятельства изменяются, Марциал, восхваляя преемников Домициана, к последнему относится уже с порицанием и прославляет Нерву за то, что он «в правление жестокого государя и в дурные времена не побоялся остаться честным человеком» (XII, 6). Эпиграмма, как особый вид литературных произведений, появилась в Риме ещё во времена Цицерона, но все поэты, которые пробовали писать в этом роде, были эпиграмматистами только отчасти — эпиграмма не была главным видом их литературной деятельности. (Кальв и Катулл, главные представители эпиграммы прежнего времени, сообщили ей особую едкость, пользуясь как орудием борьбы против политических и литературных врагов.) Хотя сам Марциал признавал, что в эпиграмме уступает Катуллу, которому он отчасти подражает, именно он довел римскую эпиграмму до возможного совершенства. В литературном отношении эпиграммы Марциала являются произведениями крупного поэтического дарования. Он дал римской эпиграмме, как особому виду лирической поэзии, широкую разработку, какой она до тех пор не имела. Начиная от эпиграммы в основном значении этого термина, он подает её во многих нюансах: от сатиры-памфлета до элегии, от краткого острого двустишия до средней оды. Марциал — мастер малой и средней формы, легкой, живой, краткой импровизации. Язык Марциала четок и ясен; он далек от той искусственной риторики, в которой с самого начала, за небольшим исключением, вязла поэзия императорского Рима. Как свои «коронные» приемы Марциал наиболее эффектно и эффективно использует антитезу, параллелизм, сентенцию, повтор, неожиданную клаузулу, в гармонии с собственно стилем. Виртуоз эпиграммы, Марциал в этом жанре, по-видимому, намного превосходил всех современных (и последующих) ему эпиграмматистов. У Марциала эпиграмма принимает всевозможные оттенки, начиная с простой стихотворной надписи на предметах или подписи к предметам (чем была эпиграмма в своем первоначальном виде как у греков, так и у римлян), до виртуозной по остроумию, меткости, пикантности или просто игривости стихотворной шутки, на разнообразные сюжеты обыденной жизни. Марциалу принадлежит первенство в эпиграмме также, как Вергилию — в эпической поэзии, а Горацию — в лирической (мелической). Понятно, что это сравнение не утверждает равенство Марциала с двумя первенствующими представителями римской поэзии; но в том роде литературы, который составлял специальность Марциала, ему должно быть отведено первое место. Ни один из эпиграмматистов-предшественников Марциала не читался с таким желанием и не имел стольких поклонников, подражателей и плагиаторов. (Уже по его собственным эпиграммам рисуется тот масштаб, в котором поэты выдавали его эпиграммы за собственные.) Марциала читали и знали очень многие; он сам был прекрасно осведомлен о своей известности: его читают и в Британии Дальней и даже такой древнеримской глуши, как г. Вьен в Галлии Нарбонской; он сам утверждает, что его читают «в целом мире» (I, 1). Когда ему противопоставляли «серьёзные» виды поэзии — эпос и трагедию, он, гордясь популярностью своих эпиграмм, отвечал: «То хвалят, а это читают» (IV, 49). Отсюда Марциал, вполне в духе Горация, уже в восьмой книге сулит себе бессмертие: «me tamen ora legent et secum plurimus hospes ad patrias sedes carmina nostra feret» («я на устах буду жить, и много с собой иноземцев в отчей пределы страны наши стихи понесут» (VIII, 3)); это пророчество сбылось точно также как у Горация). По поводу смерти Марциала также писал Плиний, что его ожидает слава и бессмертие: «Бессмертными его стихи не будут, как он писал; может быть и не будут, но писал он их так, чтобы были». После смерти Марциала продолжали читать и высоко ценить по всему Риму. Известно, например, что император Элий Вер, приемный сын Адриана, хранил Марциала вместе с «Искусством любви» Овидия у изголовья кровати и называл его «своим Вергилием». Между IV и VI вв. Марциала часто цитируют писатели-грамматики; ему подражают поэты Авсоний (IV в) и Сидоний Аполлинарий (V в.). В средние века Марциала знали по многочисленным антологиями; его потихоньку читали схоластики, «целомудренные» епископы и даже папы. В XIV в. Джованни Боккаччо обнаружил и опубликовал рукопись с его эпиграммами. Марциал был одним из самых читаемых авторов Возрождения. Он оказал большое влияние на европейскую эпиграмму XVI—XVII вв. В XVIII в. Лессинг брал его в своих эпиграммах за образец и построил на их основе свою теорию эпиграммы; Марциалом интересовались И.К.Шиллер и И.В.Гете. Вяземский называл его «кипящий Марциал, дурачеств римских бич». Про Пушкина, любившего «огонь нежданных эпиграмм», С.А.Соболевский писал: «Красоты Марциала ему были понятнее, чем Мальцову, изучавшему поэта». Известное стихотворение И.А.Бродского озаглавлено «Письма римскому другу (из Марциала)». Был он человек талантливый, острый, едкий; в стихах у него было много соли и желчи, но не меньше искренности. (Плиний Младший). В честь Марциала назван кратер на Меркурии. Русские переводы: Марциал. Эпиграммы / Перевод А. Фета, предисловие А.Олсуфьева. Москва, 1891. Часть 1. 465 стр. Часть 2. 467—933 страницы; Марциал. Избранные эпиграммы / Перевод Н.И.Шатерникова, под редакцией и комментарии Ф.А.Петровского, вступительная статья Н.Ф.Дератани. Москва, Гослитиздат. 1937. 176 страниц. 10000 экземпляров; Марк Валерий Марциал. Эпиграммы / Перевод с латинского, вступительная статья и комментарии Ф.Петровского. — Москва: Художественная литература, 1968. — 488 страниц. — (Библиотека античной литературы). — 50 000 экземпляров; Марк Валерий Марциал. Эпиграммы / Перевод Ф.А.Петровского, вступительная статья В.С.Дурова. (Серия «Античная библиотека». Раздел «Античная литература».) Санкт-Петербург, Комплект. 1994. 100000 экземпляров 448 страниц (первое полное издание); «Марциал не по-детски», 200 обсценных эпиграмм. Перевод и примания Г.М.Севера. (Серия «Новые переводы классиков».) Toronto: Aeterna, 2012. ISBN 978-1-300-33969-4. М. Валерий Марциал: Книга зрелищ. Предисловие, перевод и примания Г.М.Севера. (Серия «Новые переводы классиков».) Toronto: Aeterna, 2014. ISBN 978-1-312-63779-5. Литература: Андреевский Н.А. Валерий Марциал : Культурно-биографический очерк из эпохи Домициана. Магистерская диссертация. — Харьков, 1880. — 134 страницы; Олсуфьев А.В. Марциал: Биогр. очерк. — Санкт-Петербург, 1891. — 139 страниц; Малеин А.И. Марциал. Исследования в области рукописного предания поэта и его интерпретации. — Санкт-Петербург, 1900. — 203 страницы; Martial, The Unexpected Classic. J. P. Sullivan. — Cambridge University Press, 1991. — ISBN 978-0-521-60703-2


624
Аль-Хасан ибн Али аль-Кураши (арабское имя — الحسن بن علي بن أﺑﻲ طالب‎)
внук пророка Мухаммада, сын его двоюродного брата Али и дочери Фатимы. Пятый халиф (с января по июль 661 г.) и второй имам шиитов. Родился в Медине, Хиджаз, Омейядский халифат. Шииты утверждают, что к смерти Хасана был причастен Муавия ибн Абу Суфьян, а исполнителем была его жена. Во время халифата своего отца Али ибн Абу Талиба, участвовал в битве при Сиффине. После трагической смерти отца в 661 году Хасан был провозглашен халифом Арабского Халифата, но через несколько месяцев, понимая, что у него нет достаточных сил и средств для противодействия Муавии I, передал последнему власть. После своего отречения он уехал в Медину со своим братом Хусейном. Согласно условиям договора, после смерти Муавии власть в халифате должна была перейти обратно к Хасану. По мнению шиитов, это условие не могло устраивать Муавию, желавшего видеть наследником своего сына Язида I, что и послужило причиной предполагаемого отравления имама. Упоминание в хадисе: «Сказал Посланник Аллаха, мир ему и милость Аллаха, в момент когда Хасан Ибн Али, да будет доволен им Аллах, находился рядом с ним: «Воистину, этот мой сынок — господин, и случится, что Аллах приведет к согласию через него две огромные группы из мусульман». Умер в Медине (Хиджаз, Омейядский халифат) 5 марта 669 года. Литература: Али-заде, А.А. Хасан ибн Али (архив ) // Исламский энциклопедический словарь. — Москва: Ансар, 2007; Большаков О.Г. История Халифата. — Москва: Восточная литература, 1998. — Том 3. Между двух гражданских войн (656—696). — Страницы 90-109.


1105
Альфонсо VII Император (испанское имя — Alfonso VII el Emperador)
король Галисии с 1111 г., король Леона с 1126 г., король Кастилии с 1127 г. Родился в Кальдас-де-Рейес. Сын Урраки, королевы Кастилии, и Раймунда Бургундского. Первый испанский король из Бургундской династии. Когда после смерти Раймунда, отца Альфонсо, его мать Уррака в 1109 г. повторно вышла замуж за короля Арагона Альфонсо I Воителя и последний стал внедрять в Кастилию на видные посты своих людей, это вызвало недовольство местной знати. Очагом восстания стала Галисия, тем более что согласно брачному договору сын Урраки Альфонсо, граф Галисии, лишался права наследовать престолы Кастилии и Леона. Вожди восстания Педро Фройлас, граф Трава, и Диего Хельмирес, епископ Компостельский, объявили себя защитниками прав инфанта. Они потерпели военное поражение от арагонского короля, но не смирились, и в 1111 г. Хельмирес в своей метрополии Сантьяго-де-Компостела короновал инфанта Альфонсо (с согласия Урраки) как короля Галисии (хотя до этого Галисия была только графством). После этого последовали новые столкновения и развод Урраки с Альфонсо Арагонским. 9 марта 1126 г., через день после смерти матери, Альфонсо VII прибыл в Леон, где в возрасте 19 лет в церкви Санта-Мария был провозглашен королем Леона. После коронации его задачей стало восстановление реальной власти над Кастилией, которую контролировал Альфонсо I, король Наварры и Арагона. Войска обоих королей сошлись в долине Тамара, но сражения не произошло, и в июне 1127 г. между Кастилией и Арагоном был заключен Тамарский мирный договор, фиксировавший границы этих государств. После этого Альфонсо VII двинулся в Португалию, чтобы принудить к повиновению тетку по матери — Терезу Леонскую, графиню Португальскую. Разбив её войска, он принудил её признать его сеньором в 1128 году. Впрочем, в том же году она потеряла власть, потерпев поражение при Сан-Мамеде близ Гимарайнша от собственного сына Афонсу Энрикеша, который в свою очередь вторгся в Галисию в 1130 г., отчего конфликт возобновился. В 1128 г. женился на Беренгеле, дочери графа Барселоны Рамона Беренгера III, а в 1130 г. сместил с должностей епископов Леона, Саламанки и Овьедо, недовольных этим браком.

Это вызвало мятеж знати во главе с Педро Гонсалесом де Лара в Паленсии, подавленный королем. В 1134 г. Альфонсо I Воитель умер, не оставив потомства. Альфонсо VII тут же выставил притязания на престолы Арагона и Наварры как праправнук Санчо III Наваррского. Однако арагонская знать выступила на стороне брата покойного короля — Рамиро, вошедшего в историю как Рамиро II Монах, а наваррцы выдвинули кандидатуру Гарсии Рамиреса, ставшего королем Наварры Гарсией IV. Таким образом, Альфонсо VII не получил больше корон, но захватил обширные территории до реки Эбро, в том числе Сарагосу, которую передал Гарсии Наваррскому в обмен на вассальную присягу. 26 мая 1135 года, чтобы подкрепить претензию на положение сильнейшего монарха Испании, Альфонсо VII короновался в Леонском соборе как император всей Испании (Imperator totius Hispaniae). Коронацию провел легат папы Иннокентия II, на ней присутствовали и принесли оммаж новому императору его шурин Рамон Беренгер IV (граф Барселоны), его кузен Гарсия IV, король Наварры (правнук, как и он, Санчо III Наваррского), граф Тулузы Альфонс I Иордан, ряд сеньоров Южной Франции, граф Урхеля Арменголь VI и даже несколько арабских эмиров, в том числе "король" Сафадола (Саиф ад-Даула), он же Бени-Худ аль-Мустансир, властитель Руэды. Ни Афонсу Энрикеш, граф Португалии, ни король Арагона Рамиро II не явились.

Португалец окончательно признал себя императорским вассалом только в 1143 г. по соглашению в Саморе, уже как король Португалии Афонсу I, после чего и тот признал за ним королевское достоинство (вассал императора мог быть королем). С 1139 г. Альфонсо VII начал борьбу с альморавидами Южной Испании, устраивая грабительские походы и подстрекая союзных арабских вождей, таких, как Сафадола и ибн Марданиш, эмир Валенсии и Мурсии, известный у испанцев как "король Волк". В 1139 г. взял крепость Кольменар-де-Ореха, откуда мавры могли угрожать Толедо, в 1142 г. Корию, в 1144 г. Хаэн и Кордову, хотя долго удерживать последние не мог. В 1146 году в Испанию вторглись альмохады, призванные на помощь альморавидами. Альфонсо VII заключил против них союз с Рамоном Беренгером IV, к тому времени уже регентом Арагона от имени жены, с королем Наварры Гарсией IV, а также некоторыми арабскими князьями, прежде всего родом Бану Гания. При помощи генуэзцев, пизанцев и графа Барселонского ему удалось в 1147 г. взять Альмерию. Впрочем, в 1157 г. альмохады сумели вернуть себе этот город. Был женат с ноября 1128 года не Беренгеле (около 1116 — 15/31 января 1149), дочери Рамона Беренгера III, графа Барселоны. От этого брака родилось семеро детей. Умирая, Альфонсо VII разделил владения между сыновьями, оставив Леон Фернандо, а Кастилию — Санчо, чем нанес ущерб делу объединения Испании. Умер в Ла-Фреснеде 21 августа 1157 года. Жена: с ноября 1128 года Беренгела (ок. 1116 — 15/31 января 1149), дочь Рамона Беренгера III, графа Барселоны. От этого брака родилось семеро детей: Санчо III (1134—1158), преемник Альфонсо VII на королевском престоле Кастилии; Рамон (1136—1151); Фернандо II (1137—1188), преемник Альфонсо VII на королевском престоле Леона; Санча (1137—1179) Жена Санчо VI, короля Наварры; Констанция (ок. 1140—1160); муж: с 1154 Людовик VII, король Франции; Гарсия (1142—1146); Альфонсо (1145—1149). 2-я жена: с 1152 года Рыкса Польская, дочь Владислава II Изгнанника, князя Силезии и Кракова. От этого брака родилось двое детей: Фернандо (1153—1155); Санча (1155—1208) Жена Альфонсо II, короля Арагона. Также у Альфонсо VII была незаконные дети от любовницы Гантроды: Уррака (1126—1189), жена Гарсии IV, короля Наварры; Эстефания (1150—1180). Литература: Альфонс, короли Кастилии и Леона // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных) — Санкт-Петербург, 1890—1907; Альтамира-и-Кревеа, Рафаэль. История Средневековой Испании / Перевод с испанского Е.А.Вадковской и О.М.Гармсен. — Санкт-Петербург: «Евразия», 2003. — 608 страниц — 1 500 экземпляров — ISBN 5-8071-0128-6.

1261
Хью ле Диспенсер (иногда называемый «Старшим Диспенсером», Hugh le Despenser/Despencer the Elder)
2-й барон ле Диспенсер с 1265, 1-й граф Уинчестер с 1322, юстициарий Ирландии 1296—1307, 1307—1311, 1311—1314, 1324—1326, лорд-хранитель Пяти портов в 1320, советник английского короля Эдуарда II. Сын Хью ле Диспенсера, 1-го барона Диспенсера (или Despenser), и Оливии Бассет, единственной дочери Филиппа Бассета. Первый барон Диспенсер, соратник Симона де Монфора, погиб в битве при Ившеме, когда Хью был ребёнком. Благодаря влиянию деда по матери, оставшегося лояльным Генриху III, наследство не было конфисковано. В «Деяниях Эдуарда» он охарактеризован как честный человек со здравыми суждениями и «один из наиболее достойных людей своего времени». Способный администратор и дипломат, он верно служил королям Эдуарду I и Эдуарду II. В то же время в «Жизнеописании Эдуарда Второго» говорится о его жестокости и жадности. По мнению одного из хронистов, Диспенсер-старший был увлечён на неверный путь из-за слепой любви к сыну, занявшему место фаворита короля. Хью Диспенсер был одним из немногих баронов, принявших сторону Эдуарда II во время конфликта вокруг Пирса Гавестона, при этом Диспенсер-младший находился в оппозиции к королю. Диспенсер-старший стал одним из главных советников короля после казни Гавестона. Объединив усилия, Диспенсеры направили их на увеличение личных доходов и земельных владений, назначая своих союзников на ключевые посты. Ревность других баронов — и, что ещё более важно, их собственная коррупция и произвол — послужили причиной изгнания Диспенсеров в 1321 году. 19 августа Диспенсеры были приговорены к конфискации имущества и ссылке. В страну они могли возвратиться только с согласия Парламента. Диспенсер-старший, лишённый должности смотрителя Пяти Портов (его сменил Эдмунд Вудсток), уехал во Фландрию, затем — в Бордо. Диспенсеры тайно возвратились в середине января 1322 года, после того, как Эдуард II начал военные действия против оппозиции. Официально король утвердил их возвращение 11 февраля. Отец и сын поддержали репрессии, которые начал король после разгрома мятежных баронов. Диспенсер-старший был членом трибунала, осудившего Томаса Ланкастера на смерть 20 марта 1322 года. 10 мая 1322 года Диспенсер получил титул графа Уинчестерского. Диспенсеры обрели неограниченную власть. Судя по материалам процесса Диспенсера-старшего в 1326 году, тот вымогал у вдов и сирот казнённых оппозиционеров земли и деньги. Среди его жертв были Элеонора де Клер, вдова д’Амори, Алис де Ласи, вдова Элизабет Толбот и леди Бейрет, которая была подвергнута пытке и впоследствии сошла с ума. Позднее вдова Пембрука была вынуждена отдать Диспенсеру 20000 фунтов. Диспенсер похитил богатую наследницу Элизабет Комин и держал около года в заключении, до тех пор, пока она не передала ему 10000 фунтов и два поместья. Диспенсеры являлись способными управленцами, под их руководством была усовершенствована система налогообложения, что заметно пополнило королевскую казну, проведена реорганизация Канцелярии и королевского Гардероба, учета в Казначействе. Доходы казны были повышены также за счёт создания Диспенсерами в стране специальных рынков, где купцы, которым уже не надо было отправляться за границу, приобретали шерсть для дальнейшей перепродажи. Однако произвол, творимый фаворитами, губительным образом повлиял на отношение к королю. Весть о том, что Изабелла и её возлюбленный, Роджер Мортимер, во главе мятежников высадились в Англии, застала короля и Диспенсеров в Лондоне 27 сентября 1326 года. Диспенсер-старший, по словам хрониста, узнав, что у королевы всего лишь небольшой отряд, посчитал дело проигранным: «…ибо, несомненно, имея столь мало сил, она ни за что не решилась бы явиться сюда, если бы не знала, что народ этой страны её признает!». Организовать сопротивление мятежу не удалось, и король вместе с Диспенсерами и небольшой свитой верных людей покинул столицу 2 октября. Диспенсер-старший направился в Бристоль, в то время надёжно укреплённый город. 18 октября к Бристолю подошли Изабелла и Мортимер и осадили его. Горожане, поддерживавшие Изабеллу, предпочли открыть ворота 26 октября, Диспенсер сдался. Несмотря на несмелые попытки Изабеллы спасти Диспенсера-старшего, под нажимом партии Ланкастеров тот был приговорён к четвертованию, повешению и обезглавливанию. Исследователи отмечают, что Изабелла всегда жаловалась только на действия Диспенсера-младшего и, похоже, не питала вражды к его отцу, но пойти против воли своих союзников она не могла. За «преступления, порочащие рыцарское достоинство» Диспенсера казнили 27 октября 1326 года в мантии с гербами, чтобы его герб «был уничтожен навсегда». Тело его расчленили и бросили «на съедение псам». Его сын, схваченный позже, также был казнён. Жена: Изабелла де Бошан (умерла в 1306), дочь Уильяма де Бошана, 9-го графа Уорика, и Матильды (Мод) ФицДжон, вдова сира Патрика де Чауорта, лорда Кидвелли. Дети: Хью Младший (умер 24 ноября 1326), 1-й барон ле Диспенсер с 1314, фаворит короля Эдуарда II; Эйлин (умер до 28 ноября 1353); муж: Эдвард Бёрнелл; Изабель (умерла 4/5 декабря 1334); 1-й муж: Джон Гастингс (6 мая 1262 — 10 февраля 1313), 1-й барон Гастингс; 2-й муж: ранее 20 ноября 1318 Ральф де Монтермер (около 1261/1262 — 5 апреля 1325), 1-й барон Монтермер с 1309, 1-й граф Глостер и 1-й граф Хертфорд 1297-1307, 1-й граф Атолл 1306—1307/1308; Филип (умер в 1313), родоначальник младшей линии дома (угасла в 1424). Литература: Annales Paulini // Chronicles of the Reigns of Edward I and Edward II / Hrsg. von W. Stubbs. — 2-е изд. — London: HMSO, 1882—1883. — (Rolls Series); Foedera, Conventiones, Literae et cujuscumque generis Acta Publica, or Rymer's Foedera, 1066—1383 / 20 vols, ed. Thomas Rymer; 4 vols, ed. Adam Clarke, J. Caley F. Holbrooke, J. W. Clarke and T. Hardy. — London, 1704—1735, 1816—1869; Fryde, Natalie. The tyranny and fall of Edward II, 1321—1326. — 1979. — ISBN 0521548063; Grey of Heton, sir Thomas. Scalacronica: A Chronicle of England and Scotland from A.D.MCCCLXII / Ред.: J. Stevenson. — Edinburgh: Maitland Club, 1836; Karau, Björn. Günstlinge am Hof Edwards II. von England — Aufstieg und Fall der Despensers. — Kiel: MA-Thesis, 1999; Tout, Thomas Frederick. Chapters in the Administrative History of Mediaeval England / 6 vols. — Manchester, 1920—1933; Tout, Thomas Frederick. The Place of the Regin of Edward II in English History / revised by Hilda Johnstone, Manchester, 1936. — Manchester, 1914; Брайант Артур. Эпоха рыцарства в истории Англии / Перевод с английского Т.В.Ковалёва, М.Г.Муравьёва. — Санкт-Петербург: Издательская группа «Евразия», 2001. — 576 страниц — 3 000 экземпляров — ISBN 5-8071-0085-9.


1389
Святой Антонин (Антонин Фьероцци; St. Antonin Pierozzi, Archbishop of Florence; крёстное имя — Antoninus (Anthony)
флорентийский святой и врачеватель. Родился во Флоренции. Во Флоренции определился его путь, когда он вступил в Доминиканский орден, стремясь подобно его основателю не только к аскезе и теологии, но и к апостольской жизни и деятельности. В 1446 г. он стал архиепископом флорентийским, уже через два года знаменитой эпидемии чумы и голод будто нарочно предоставили ему возможность служения простым прихожанам. Уже тогда его называли ревностным проповедником и неутомимым благотворителем, ещё через несколько лет, потрясшее в прямом смысле Апеннины землетрясение, утвердило его в этих званиях. Святой Антонино стал таковым за невероятно щедрую душу, благотворительную деятельность и помощь, страдающим чумой. Антонино безо всякой боязни заразиться, уже будучи Архиепископом, самолично каждый раз после воскресной мессы раздавал больным одежду и пищу. Существует легенда, что Святой Антонино укрыл своим плащом слепого бродягу, и тот прозрел. Легенды легендами, но то, что Святой Антонино пытался сам изготовить средство от чумы в специально оборудованной для этих целей ватиканской лаборатории - исторический факт. Он был канонизирован Папой Римским Адрианом VI в 1523 г. И неизвестно, был бы он канонизирован, не случись этих ужасных событий, останься он лишь автором известных богословских сочинений. Умер 2 мая 1459 года. День памяти святого Антонина отмечается 10 мая.


1445
Сандро Боттичелли (Sandro Botticelli; настоящее имя — Алессандро ди Мариано ди Ванни Филипепи; итальянское имя — Alessandro di Mariano di Vanni Filipepi)
великий итальянский живописец эпохи Возрождения, представитель флорентийской школы живописи. Боттичелли родился во Флоренции, в семье кожевника Мариано ди Джованни Филипепи и его жены Смеральды в квартале Санта-Мария Новелла во Флоренции. Прозвище «Боттичелли» (бочонок) перешло к нему от старшего брата Джованни, который был толстяком.

«Мадонна Евхаристии»
Боттичелли пришел к живописи не сразу: сначала он два года был учеником у золотых дел мастера Антонио (существует версия, что свою фамилию юноша получил от него). В 1462 году он начал учиться живописи у Фра Филиппо Липпи, в мастерской которого пробыл пять лет. В связи с отъездом Липпи в Сполето он перешёл в мастерскую Андреа Верроккьо. Первые самостоятельные произведения Боттичелли — несколько изображений Мадонн — по манере исполнения демонстрируют близость к работам Липпи и Мазаччо, наиболее известны: «Мадонна с Младенцем, двумя ангелами и юным Иоанном Крестителем» (1465—1470), «Мадонна с Младенцем и двумя ангелами» (1468—1470), «Мадонна в розовом саду» (около 1470), «Мадонна Евхаристии» (около 1470).

Портрет молодой женщины
С 1470 года он имел собственную мастерскую недалеко от Церкви Всех святых. Картина «Аллегория Силы» (Fortitude), написанная в 1470 году, знаменует обретение Боттичелли собственного стиля. В 1470—1472 он пишет диптих об истории Юдифи: «Возвращение Юдифи» и «Нахождение тела Олоферна». В 1472 году имя Боттичелли впервые упоминается в «Красной книге» компании святого Луки. Там же указывается, что у него работает ученик Филиппино Липпи. На празднике в честь святого 20 января 1474 года картина «Святой Себастьян» с большой торжественностью была размещена на одном из столбов во флорентийской церкви Санта-Мария-Маджоре, чем объясняется её вытянутый формат.

«Поклонение волхвов» (около 1475).
Около 1475 года живописец написал для состоятельного горожанина Гаспаре дель Ламы прославленную картину «Поклонение волхвов», на которой помимо представителей семейства Медичи изобразил и самого себя. Вазари писал: «Поистине произведение это – величайшее чудо, и оно доведено до такого совершенства в колорите, рисунке и композиции, что каждый художник и поныне ему изумляется.» В это время Боттичелли становится известным и как портретист. Наиболее значительны «Портрет неизвестного с медалью Козимо Медичи» (1474—1475), а также портреты Джулиано Медичи и флорентийских дам. В 1476 году умирает Симонетта Веспуччи, по версии ряда исследователей, тайная любовь и модель целого ряда картин Боттичелли, который никогда не был женат.

«Призвание Моисея».
Быстро распространявшаяся слава Боттичелли вышла за пределы Флоренции. С конца 1470-х годов художник получает многочисленные заказы. «И тогда он завоевал себе … во Флоренции и за её пределами такую славу, что папа Сикст IV, построивший капеллу в своём римском дворце и пожелавший расписать её, распорядился поставить его во главе работы». В 1481 году папа Сикст IV призвал Боттичелли в Рим. Вместе с Гирландайо, Росселли и Перуджино Боттичелли украсил фресками стены папской капеллы в Ватикане, которая известна как Сикстинская капелла. После того как в 1508—1512 годах потолок и алтарную стену при Юлии II распишет Микеланджело, она обретёт всемирную славу. Боттичелли создал для капеллы три фрески: «Наказание Корея, Дафна и Авирона», «Искушение Христа» и «Призвание Моисея», а также 11 папских портретов.

Боттичелли посещал Платоновскую академию Лоренцо Великолепного, где встречался с Фичино, Пико и Полициано, тем самым подпав под влияние неоплатонизма, что нашло отражение в его картинах светской тематики.
Самое известное и самое загадочное произведение Боттичелли — «Весна» (Primavera) (1482). Картина вместе с «Палладой и кентавром» (1482-1483) Боттичелли и «Мадонной с Младенцем» неизвестного автора предназначалась для украшения флорентийского дворца Лоренцо ди Пьерфранческо, представителя семейства Медичи. На создание полотна живописца вдохновил, в частности, фрагмент из поэмы Лукреция «О природе вещей»:

«Весна»
«Вот и Весна, и Венера идёт, и Венеры крылатый
Вестник грядёт впереди, и, Зефиру вослед, перед ними
Шествует Флора-мать и, цветы на путь рассыпая,
Красками всё наполняет и запахом сладким…
Ветры, богиня, бегут пред тобою; с твоим приближеньем
Тучи уходят с небес, земля-искусница пышный
Стелет цветочный ковёр, улыбаются волны морские,
И небосвода лазурь сияет разлившимся светом.»
Аллегоричность «Весны» вызывает многочисленные дискуссии относительно интерпретации картины. В 1483 году флорентийский купец Антонио Пуччи заказал Боттичелли четыре картины вытянутого формата со сценами любовной истории из «Декамерона» Боккаччо о Настаджио дельи Онести. Теме любви посвящена картина «Венера и Марс» (около 1485).

«Рождение Венеры».
Также около 1485 года Боттичелли создаёт прославленное полотно «Рождение Венеры». «…Что отличает творчество Сандро Боттичелли от манеры его современников — мастеров кватроченто, да, впрочем, и живописцев всех времён и народов? Это особая певучесть линии в каждой из его картин, необычайное чувство ритма, выраженное в тончайших нюансах и в прекрасной гармонии его «Весны» и «Рождения Венеры». Колорит Боттичелли музыкален, в нём всегда ясен лейтмотив произведения. Мало у кого в мировой живописи так звучит пластика линии, движения и взволнованного, глубоко лирического, далекого от мифологического или иных схем сюжета. Художник сам режиссёр и композитор своих творений. Он не пользуется ходульными канонами, потому его картины так волнуют современного зрителя своей поэзией и первичностью мировидения.» В 1480–1490 годах Боттичелли выполняет серию иллюстраций пером к «Божественной комедии» Данте. «Рисовал Сандро исключительно хорошо и так много, что ещё долго после его смерти каждый художник старался заполучить его рисунки».

«Мадонна Магнификат».
«Поклонение волхвов» (1478—1482), «Мадонна с Младенцем на троне» (алтарь Барди) (1484), «Благовещение» (1485) — религиозные работы Боттичелли этого времени являются высшими творческими достижениями живописца. В начале 1480-х годов Боттичелли создал «Мадонну Магнификат» (1481—1485), картину, прославленную уже при жизни художника, о чём свидетельствуют многочисленные копии. Она является одним из тондо Боттичелли. Подобные картины в форме круга были очень популярны во Флоренции XV века. Фоном картины является пейзаж, как и в «Мадонне с книгой» (1480—1481), «Мадонне с Младенцем, шестью ангелами и Иоанном Крестителем» (около 1485), «Мадонне с Младенцем и пятью ангелами» (1485—1490). В 1483 году вместе с Перуджино, Гирландайо и Филиппино Липпи он расписывает фрески на вилле Лоренцо Великолепного близ Вольтерры. Около 1487 года Боттичелли пишет «Мадонну с гранатом». Мадонна держит в руке гранат, являющийся христианским символом (в руке у Сикстинской Мадонны Рафаэля первоначально вместо книги тоже был гранат).

«Юдифь, покидающая палатку Олоферна»
В 1490 году во Флоренции появляется доминиканский монах Джироламо Савонарола, в проповедях которого звучал призыв к покаянию и отказу от грешной жизни. Боттичелли был заворожён этими проповедями, и даже, согласно легенде, наблюдал, как жгут его картины на костре тщеславия. С этих пор стиль Боттичелли резко изменяется, он становится аскетичным, гамма красок теперь сдержанная, с преобладанием тёмных тонов. Новый подход художника к созданию произведений хорошо виден в «Короновании Марии» (1488—1490), «Оплакивании Христа» (1490) и ряде изображений Мадонны с Младенцем. Портреты, созданные художником в это время, например, портрет Данте (около 1495), лишены пейзажных или интерьерных фонов. Особенно заметны изменения стиля при сравнении «Юдифи, покидающей палатку Олоферна» (1485—1490) с созданной приблизительно за двадцать пять лет до этого картиной на тот же сюжет. В 1491 году Боттичелли участвует в работе комиссии по рассмотрению проектов фасада собора Санта-Мария-дель-Фьоре. Единственной поздней картиной на светскую тему явилась «Клевета Апеллеса» (около 1495).

«Мистическое Рождество».
В 1498 году Савонарола был схвачен, обвинён в ереси и приговорён к смерти. Эти события глубоко потрясли Боттичелли. В 1500 году он создаёт «Мистическое Рождество», единственное подписанное и датированное им произведение, где имеется сделанная по-гречески надпись: «Эту картину я, Алессандро, написал в конце 1500 года в неурядицах Италии в половине времени после времени, когда исполнится [сказанное в главе] одиннадцатой Иоанна, о втором горе Апокалипсиса, в то время, когда дьявол на три с половиной года был выпущен. Затем он был закован в кандалы в соответствии с двенадцатой, и мы увидим его [попранным на земле], как на этой картине». Среди последних немногочисленных работ художника этого периода – сцены из историй римлянок Виргинии и Лукреции, а также сцены из жизни Святого Зиновия. В 1504 году живописец участвует в работе комиссии художников, которая должна была выбрать место для установки «Давида» Микеланджело.

Боттичелли «отошёл от работы и в конце концов постарел и обеднел настолько, что, если бы о нём не вспомнил, когда ещё был жив, Лоренцо деи Медичи, для которого он, не говоря о многих других вещах, много работал в малой больнице в Вольтерре, а за ним и друзья его, и многие состоятельные люди, поклонники его таланта, он мог бы умереть с голоду.» 17 мая 1510 года, на 66-м году жизни, Сандро Боттичелли скончался. Живописец был похоронен на кладбище церкви Всех Святых во Флоренции. «Сандро не идёт в свите других, но, соединив в себе весьма многое, что было разбросано, он с удивительной полнотой отражает идеалы своего времени. Не только нам нравится он, но большим успехом пользовался он и у своих современников. Его чисто личное искусство отразило лицо века. В нём, как в фокусе, соединилось всё, что предшествовало тому моменту культуры, и всё, что тогда составляло "настоящее".» Галерея: «Мадонна с Младенцем и двумя ангелами» (1465—1470); Аллегория силы» (около 1470); «Портрет неизвестного с медалью Козимо Медичи» (1474—1475); «Портрет Джулиано Медичи» (1478—1482); Портрет молодой женщины (1480—1485); «Паллада и Кентавр» (1482—1483); Венера и Марс (около 1485); «Мадонна делла Мелаграна» (1478); «Благовещение» (1489);«Оплакивание Христа» (около 1490); «Портрет Данте» (около 1495); «Последнее чудо и смерть Святого Зиновия» (1500—1505); «Мистическое Распятие» (1490—1500). В честь Боттичелли назван кратер на планете Меркурий. Боттичелли — один из художников, которым приписывалось авторство рисунков, на основе которых были созданы две загадочные колоды карт Тарокки Мантеньи. Литература: Боттичелли, Сандро // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных) — Санкт-Петербург, 1890—1907; Деймлинг Б. Боттичелли. Taschen. 2007; Зарницкий Ст.В. Боттичелли. — Москва: Молодая гвардия, 2007. — 330 страниц (Жизнь замечательных людей); Петрочук О.К. Сандро Боттичелли. — Москва: Искусство, 1984. — 224 страницы; Рыков А.В. Об историческом значении творчества Боттичелли: понятие эстетической формы // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 2. Выпуск 2. 2010. Страницы 115–122.


1456
Владислав II Ягеллон (также известен как Владислав II; чешское имя — Vladislav Jagellonský, венгерское имя – Ulászló; хорватское имя — Vladislav II. Jagelović; польское имя — Władysław II Jagiellończyk)
король Чехии с 27 мая 1471 года (коронация 22 августа 1471 года) по 3 марта 1509 года (изгнаниие) и король Венгрии с 15 июля 1490 года (коронация 21 сентября 1490 года). Родился в Кракове. Сын короля польского и великого князя литовского Казимира IV, тогдашнего главы польской правящей династии Ягеллонов, и Елизаветы Австрийской, дочери Альбрехта II. Был предложен как наследник Богемского трона вдовой предыдущего короля (Йиржи из Подебрад) и коронован как король Чехии (Владислав) 22 августа 1471. Унаследовал титул короля Венгрии 18 сентября 1490 года после смерти Матьяша Хуньяди, который также добивался чешской короны. Никакая нумерация к имени Владислава в то время не применялась, но в исторических трудах ему присваивали различную нумерацию для каждого из его королевств. После смерти Йиржи из Подебрад настало время конфликтов из-за Богемского трона, и Владислав был неспособен противостоять этому. Когда он прибыл в Прагу, ему было всего пятнадцать лет, и он сильно зависел от советников. Спор о наследовании был улажен в 1479 году Оломоуцким миром, который позволял и Владиславу, и Матьяшу Хуньяди использовать титул «Король Богемии». Владислав должен был править Богемией, а Матьяш получил Моравию, Силезию и обе Лужицы. Также, в случае смерти Матьяша, Владислав должен был выплатить 400 000 золотых за воссоединение Богемских земель. Однако эта оплата не состоялась, когда Владислав стал королём Венгрии после смерти Матьяша. «Кутнагорское дело» в 1485 году фактически отстранило от власти Владислава и предоставило её дворянам. Дело в его изначальном виде было бы действительным в течение 31 года, но было продлено в 1512 году на «все времена». После смерти Матьяша Хуньяди в начале 1490 года на престол Венгрии было выдвинуто несколько кандидатур..Победу в конечном счёте одержал Владислав, который согласился подписать избирательную капитуляцию, гарантирующую сохранение прав и привилегий венгерских магнатов и дворян, а также отмену всех нерегулярных налогов и займов.

Владислав был коронован королём Венгрии под именем Уласло II. Мятеж Яноша Корвина, не согласного с избранием Владислава, был подавлен в 1491 году. Правление Уласло II в Венгрии отличалось относительным спокойствием как внутри государства, так и на его границах. За всё время его царствования не отмечено ни одной попытки свергнуть короля. Такая стабильность была, главным образом, связана с тем, что местное дворянство и магнаты эффективно использовали государственные институты для установления и поддержания своей власти и фактически полностью контролировали политику короля. Уласло II продолжал политику своего предшественника по опоре на широкие слои дворянства и не предпринимал никаких действий, идущих вразрез с его интересами. За свою покладистость Уласло II получил прозвище «Владислав Добже» или «Владислав Бене», поскольку на почти любой запрос отвечал «хорошо» (польское - Dobrze; латинское - Bene). Вершиной дворянского самовластия в период правления Уласло II стало государственное собрание 1505 года, проходившее на Ракошском поле при полном вооружении его участников. Собрание утвердило закон, запрещающий наследование венгерского престола иностранцем, который был направлен непосредственно против Уласло II и его политики династического союза с Габсбургами. Несмотря на решение государственного собрания, король в 1506 году заключил соглашение с Максимилианом I, подтвердившее наследование Габсбургами венгерского и чешского престолов после прекращения мужской линии Ягеллонов. Это вызвало возмущение венгерского дворянства, однако рождение у короля сына, будущего Людовика (Лайоша) II, сняло напряжение в стране. Владислав умер в Буде 13 марта 1516 года, а через 10 лет после его смерти Венгрия и Чехия перешли к Габсбургам (которые владели ими до 1918), что привело к образованию могущественной придунайской империи в центре Европы.


1513
Франсиско де Салинас (испанское имя — Francisco de Salinas)
испанский теоретик музыки и органист. Родился в Бургосе. Потерял зрение в 10-летнем возрасте. Из обеспеченной семьи императорского казначея. Изучал классические языки, философию и риторику в университе Саламанки. Около 1537 г. поступил на службу к архиепископу Сантьяго-де-Компостелы Педро Сармиенто (Pedro Gómez Sarmiento de Villandrando; в 1538 был избран кардиналом). Сопровождая его в Италии, изучал там по рукописям древнегреческие и древнеримские трактаты о музыке. В 1553–58 служил органистом при дворе вице-короля в Неаполе. С 1559 жил в Испании, работал в кафедральных соборах Сигуэнсы и Леона органистом, с 1567 также преподавал музыкально-теоретические дисциплины в университете Саламанки. Умер в Саламанке 13 января 1590 года. Автор трактата «Семь книг о музыке» (De musica libri septem), опубликованного в Саламанке в 1577 году. Книги 2–4 посвящены всему, что связано со звуковысотностью — интервалы, роды мелоса, деление монохорда, лады и др. В интервалике признавал обе терции и сексты консонансами, толкуя их как простые числовые отношения в чистом строе. Хроматический тетрахорд греков предлагал весь заполнить полутонами, а энармонический — микроинтервалами (таким образом, установил понимание этих интервальных родов в современном смысле). Основными источниками (античной) метроритмической теории Салинаса, развитой в 5, 6, 7 книгах трактата, послужили Аристид Квинтилиан, Августин Блаженный («О музыке»), Теренциан Мавр и Марий Викторин («Грамматика»). Проводя различие между ритмом и метром, Салинас говорит, что метр относится к ритму, как лад к конкретному напеву (VI.1). Стих же, по его словам, так относится к метру и ритму, как род мелоса и гармония относятся к хроме и диатону (VII.1). Метр всегда содержит заданное количество стоп, в то время как ритм объединяет неопределённое их количество (и ритм и метр представляются как сочетания долгих и кратких длительностей). Различные метры Салинас иллюстрирует примерами из народных песен (более 50), одно цитирование которых уже представляет чрезвычайную ценность. В попытке экстраполировать античную метрику на поэзию своего времени Салинас неизбежно подменяет квантитативную трактовку стопы (чередование долгих и кратких слогов), природную для античного стиха, квалитативной (чередование ударных и безударных слогов), присущей новоевропейскому силлабо-тоническому стиху. В методологии музыкальной науки, в отличие от Боэция и пифагорейцев (утверждавших примат разума над чувством), призывал поверять математические выводы (например, о том, чтó считать консонансом, а чтó диссонансом) слухом и музыкальным опытом. Обширный трактат о музыке Салинаса не переиздавался в наше время (ни в виде факсимиле, ни в виде критической современной редакции). Переведён только на испанский язык. Полностью текст трактата опубликован в онлайне, в рамках проекта Thesaurus musicarum Latinarum: Liber I, Liber II, Liber III, Liber IV, Liber V, Liber VI, Liber VII. Оду Салинасу посвятил Луис де Леон. Библиография: Francisco Salinas. Siete libros sobre la música. Primera versión castellana por Ismael Fernández de la Cuesta.- Madrid, 1983.- 775 pp. (перевод трактата о музыке на испанский язык); Daniels A.M. The «De musica libri septem» of Franciscus de Salinas. Diss., University of Southern California (USA), 1962; Музыкальная эстетика западноевропейского Средневековья и Возрождения /составление текстов и общая вступительная статья В.П.Шестакова.- Москва, 1966 (переводы фрагментов трактата на русский язык); Palisca C. Humanism in Italian Renaissance Musical Thought. New Haven (CT), 1985; Francisco de Salinas. Música, teoría y matemática en el Renacimiento. Eds. A. García-Pérez, P. Otaola Gonzales. Salamanca: Universidad de Salamanca, 2014 (сборник статей).

1540
Дон Энрике де Гусман и Рибера (испанское имя — Enrique de Guzmán)
испанский дворянин и государственный деятель, 2-й граф Оливарес (1569—1607), вице-король Сицилии (1592—1595) и Неаполя (1595—1599). Родился в Мариде, в семье Педро Переса де Гусмана, 1-го графа Оливареса, и Франциски де Рибера-Ниньо (Ниньо была фамилия её матери, а фамилия её отца — Кончильос). В юности он поступил на королевскую службу и в возрасте 14 лет отправился в путешествие по Европе со своим отцом Педро де Гусманом, который служил при принце Филиппе (будущем короле Испании Филиппе II). Участвовал в Итальянских войнах и принимал участие в битве при Сент-Квентине (1557), где получил ранение в ногу. После смерти своего отца в 1569 году Энрике де Гусман унаследовал титул графа Оливареса и продолжил служить королю Испании Филиппу II, пользуясь большим доверием монарха. Участвовал в переговорах с французским двором о заключении брака между Филиппом II и Елизаветой Валуа. При Филиппе II Энрике де Гусман занимал должности казначея Кастилии, смотрителя королевского замка в Севильи и испанского посла во Франции. В 1582 году 42-летний Энрике де Гусман, 2-й граф Оливарес, был назначен испанским послом в Рим, где в течение десяти лет представлял короля Испании при папах Григории XIII (1572—1585), Сиксте V (1585—1590) и Григории XIV (1590—1591). Отношения между королем Испании Филиппом II и папой римским Сикстом V были напряженными. Испанский король просил папу осудить французских католиков, которые поддерживали короля Генриха Наваррского в борьбе против Католической Лиги под руководством Филиппа II, ко Сикст V отказался это сделать. Папа римский, недовольный испанским послом, несколько раз просил Мадрид заменить графа Оливареса, но король Филипп II отказался. Также происходило соперничество между Орденом иезуитов, подчиненному папскому двору, и испанской инквизицией, подвластной королю Испании. После смерти папы римского Сикста V отношения между испанским двором и его преемником Григорием XIV значительно улучшилось. В 1591—1595 годах Энрике де Гусман занимал должность вице-короля Сицилии. В ноябре 1595 года испанский король Филипп II назначил Энрике де Гусмана, графа Оливареса, новым вице-королем Неаполя. После смерти Филиппа II в 1598 году его преемник Филипп III утвердил графа Оливареса как вице-короля Неаполя. Историки того времени давали ему высокую оценку за его работу в Италии в качестве посла и наместника. Оливарес вернулся в Испанию в 1599 году, став членом испанского государственного совета. Он скончался в Мадриде в 1607 году. Был женат на Марии Пиментель де Фонсека, дочери Херонимо де Асеведо, 4-го графа Монтеррея, и Инес де Веласко. Их дети: Херонимо де Гусман, умер в детстве; Гаспар де Гусман (1587—1645), граф-герцог Оливарес, фаворит и первый министр короля Испании Филиппа IV; Франциска де Гусман; Инес де Гусман, муж — Альваро Энрикес де Альманса, 6-й маркиз Альканьисес; Леонор Мария де Гусман, муж — Мануэль де Асеведо и Суньига (1586—1653), 6-й граф Монтеррей. Источники: Grandes de España; Gregorio Marañón. El conde-duque de Olivares — La pasión de Mandar, Editorial Espasa Calpe, séptima edición, pag. 12 & seq; Virreyes de Nápoles.