1667
Джонатан Свифт (Jonathan Swift)
англо-ирландский писатель-сатирик, публицист, философ, поэт и общественный деятель. Наиболее известен как автор знаменитой фантастической тетралогии «Путешествия Гулливера», в которой остроумно высмеял человеческие и общественные пороки. Жил в Дублине (Ирландия), где служил деканом (настоятелем) собора Святого Патрика. Несмотря на своё английское происхождение, Свифт энергично защищал права простых ирландцев и заслужил искреннее уважение с их стороны. Основным источником сведений о семье Свифта и его ранних годах является «Автобиографический фрагмент», который был написан Свифтом в 1731 году и охватывает события до 1700 года. Там говорится, что в годы гражданской войны семья деда Свифта переселилась из Кентербери в Ирландию. Свифт родился в ирландском городе Дублин в небогатой протестантской семье. Его отец (также по имени Джонатан Свифт, 1640—1667), мелкий судейский чиновник, умер, когда сын ещё не родился, оставив семью (жену, дочь и сына) в бедственном положении. Поэтому воспитанием мальчика занимался дядя Годвин, с матерью Джонатан почти не встречался. После школы он поступил в Тринити-колледж Дублинского университета (1682), который закончил в 1686 году. В результате обучения Свифт получил степень бакалавра и пожизненное скептическое отношение к научным премудростям. В связи с гражданской войной, начавшейся в Ирландии после свержения короля Якова II (1688), Свифт уехал в Англию, где пробыл 2 года. В Англии он служил секретарём у сына знакомого матери (по другим сведениям, её дальнего родственника) — состоятельного отставного дипломата Уильяма Темпла (Sir William Temple). В имении Темпла Свифт впервые встретил Эстер Джонсон (1681—1728), дочь служанки, рано потерявшую отца. Эстер тогда было всего 8 лет; Свифт стал её другом и учителем. В 1690 году он вернулся в Ирландию, хотя позже неоднократно посещал Темпла. Для поиска должности Темпл вручил ему характеристику-рекомендацию, в которой отмечались хорошее знание латинского и греческого языков, знакомство с французским и отменные литературные способности. Темпл, сам известный эссеист, сумел оценить незаурядный литературный талант своего секретаря, предоставил ему свою библиотеку и дружескую помощь в житейских делах; взамен Свифт помогал Темплу в подготовке его обширных мемуаров. Именно в эти годы Свифт начинает литературное творчество, сначала как поэт. Влиятельного Темпла посещали многочисленные именитые гости, включая короля Вильгельма, и наблюдение за их беседами дало неоценимый материал будущему сатирику. В 1692 году Свифт получил звание магистра в Оксфорде, а в 1694 году принял духовный сан англиканской церкви. Он был назначен священником в ирландский посёлок Килрут (Kilroot). Однако вскоре Свифт, по его собственным словам, «утомившись своими обязанностями за несколько месяцев», вернулся на службу к Темплу. В 1696—1699 годах пишет сатирические повести-притчи «Сказка бочки» и «Битва книг» (опубликованы в 1704 году), а также несколько поэм. В январе 1699 года умер покровитель, Уильям Темпл. Темпл был одним из тех немногих знакомых Свифта, о ком он написал лишь добрые слова. Свифт занимается поисками новой должности, обращается к лондонским вельможам. Долгое время эти поиски успеха не имели, но зато Свифт близко познакомился с придворными нравами. Наконец, в 1700 году он назначен служителем (пребендарием) собора Святого Патрика в Дублине. В этот период он публикует несколько анонимных памфлетов. Современники сразу отметили особенности сатирического стиля Свифта: яркость, бескомпромиссность, отсутствие прямой проповеди — автор иронически описывает события, оставляя выводы на усмотрение читателя.

Бюст Свифта в Соборе Святого Патрика, автор: Патрик Каннингем (Patrick Cunningham), 1766.
В 1702 году Свифт получил степень доктора богословия в Тринити-колледже. Сближается с оппозиционной партией вигов. Авторитет Свифта как писателя и мыслителя растёт. В эти годы Свифт часто посещает Англию, заводит знакомства в литературных кругах. Издаёт (анонимно, под одной обложкой) «Сказку бочки» и «Битву книг» (1704); первая из них снабжена многозначительным подзаголовком, который можно отнести ко всему творчеству Свифта: «Написано ради общего совершенствования рода человеческого». Книга сразу становится популярной и в первый же год выходит тремя изданиями. Отметим, что почти все произведения Свифта выходили под разными псевдонимами или вообще анонимно, хотя его авторство обычно не составляло секрета. В 1705 году виги на несколько лет завоевали большинство в парламенте, однако улучшения нравов не произошло. Свифт вернулся в Ирландию, где ему предоставили приход (в деревне Ларакор) и проживал там до конца 1707 года. В одном из писем он сравнил распри вигов и тори с кошачьими концертами на крышах. Около 1707 года Свифт познакомился с другой девушкой, 19-летней Эстер Ваномри (англ. Esther Vanhomrigh, 1688—1723), которую Свифт в своих письмах называл Ванессой. Она, как и Эстер Джонсон, росла без отца (торговца-голландца). Сохранилась часть писем Ванессы к Свифту — «грустные, нежные и восхищённые»: «Если Вы находите, что я пишу слишком часто к Вам, то Вы должны сообщить мне об этом или вообще написать мне снова, чтобы я знала, что Вы не совершенно позабыли обо мне…» В то же время Свифт почти ежедневно пишет Эстер Джонсон (её Свифт именовал Стеллой); позднее эти письма составили его книгу «Дневник для Стеллы», изданный посмертно. Эстер-Стелла, оставшись сиротой, поселилась в ирландском поместье Свифта вместе со своей компаньонкой, на правах воспитанницы. Часть биографов, опираясь на свидетельства друзей Свифта, предполагает, что он и Стелла тайно обвенчались около 1716 года, но документальных подтверждений этому не обнаружено. В 1710 году тори во главе с Генри Сент-Джоном, впоследствии виконтом Болингброком, пришли к власти в Англии, и Свифт, разочаровавшийся в политике вигов, выступил в поддержку правительства. В некоторых областях их интересы действительно совпадали: тори свернули войну с Людовиком XIV (Утрехтский мир), осудили коррупцию и пуританский фанатизм. Именно к этому и призывал ранее Свифт. Кроме того, они с Болингброком, талантливым и остроумным писателем, подружились. В знак благодарности Свифту предоставили страницы консервативного еженедельника (The Examiner), где в течение нескольких лет публиковались памфлеты Свифта. 1713 год: с помощью друзей из лагеря тори Свифт назначен деканом собора Святого Патрика. Это место, помимо финансовой независимости, даёт ему прочную политическую трибуну для открытой борьбы, однако отдаляет от большой лондонской политики. Тем не менее Свифт из Ирландии продолжает активное участие в общественной жизни страны, публикуя статьи и памфлеты по насущным проблемам. Гневно выступает против социальной несправедливости, сословной спеси, угнетения, религиозного фанатизма и др. В 1714 году виги вновь вернулись к власти. Болингброк, обвинённый в сношениях с якобитами, эмигрировал во Францию. Свифт направил письмо изгнаннику, где просил располагать им, Свифтом, по своему усмотрению. Он добавил, что это первый случай, когда он обращается к Болингброку с личной просьбой. В этом же году умерла мать Ванессы. Оставшись сиротой, она переезжает в Ирландию, поближе к Свифту. В 1720 году палата лордов ирландского парламента, сформированная из английских ставленников, передала британской короне все законодательные функции в отношении Ирландии. Лондон немедленно использовал новые права для создания привилегий английским товарам. С этого момента Свифт включился в борьбу за автономию Ирландии, разоряемой в интересах английской метрополии. Он провозгласил по существу декларацию прав угнетённого народа: «Всякое управление без согласия управляемых есть самое настоящее рабство… По законам Бога, природы, государства, а также по вашим собственным законам вы можете и должны быть такими же свободными людьми, как ваши братья в Англии».

В эти же годы Свифт начинает работу над «Путешествиями Гулливера».1723 год: смерть Ванессы. Она заразилась туберкулёзом, ухаживая за младшей сестрой. Переписка её со Свифтом за последний год была по какой-то причине уничтожена. 1724 год: анонимно изданы и разошлись многотысячным тиражом мятежные «Письма суконщика», призывающие к бойкоту английских товаров и неполновесной английской монеты. Резонанс от «Писем» был оглушительным и повсеместным, так что Лондону пришлось срочно назначать нового наместника, Картерета, для успокоения ирландцев. Премия, назначенная Картеретом тому, кто укажет имя автора, осталась невручённой. Удалось найти и отдать под суд печатника «Писем», однако присяжные единодушно его оправдали. Премьер-министр лорд Уолпол предложил арест «подстрекателя», но Картерет пояснил, что для этого понадобится целая армия. В конечном счёте Англия сочла за лучшее пойти на некоторые экономические уступки (1725), и с этого момента англиканский декан Свифт стал национальным героем и неофициальным лидером католической Ирландии. Современник отмечает: «Его портреты были выставлены на всех улицах Дублина… Приветствия и благословения сопровождали его всюду, где бы он ни проходил». По воспоминаниям друзей, Свифт говорил: «Что касается Ирландии, то здесь меня любят только мои старые друзья — чернь, и я отвечаю на их любовь взаимностью, ибо не знаю никого другого, кто бы этого заслуживал».В ответ на продолжавшееся экономическое давление метрополии, Свифт из собственных средств учредил фонд помощи дублинским горожанам, которым грозило разорение, причём не делал различия между католиками и англиканами. Бурный скандал по всей Англии и Ирландии вызвал знаменитый памфлет Свифта «Скромное предложение», в котором он издевательски посоветовал: если мы не в состоянии прокормить детей ирландских бедняков, обрекая их на нищету и голод, давайте лучше продавать их на мясо, а из кожи делать перчатки. В 1726 году выходят первые два тома «Путешествий Гулливера» (без указания имени настоящего автора); остальные два были опубликованы в следующем году. Книга, несколько подпорченная цензурой, пользуется невиданным успехом. За несколько месяцев она переиздавалась трижды, вскоре появились её переводы на другие языки. В 1728 году умерла Стелла. Физическое и душевное состояние Свифта ухудшаются. Популярность его продолжает расти: в 1729 году Свифту присваивается звание почётного гражданина Дублина, выходят его собрания сочинений: первое в 1727 году, второе — в 1735 году. В последние годы Свифт страдал от серьёзного душевного расстройства; в одном из писем он упоминал «смертельную скорбь», убивающую его тело и душу. В 1742 году после инсульта Свифт потерял речь и (частично) умственные способности, после чего был признан недееспособным. Умер в Дублине 19 октября 1745 года. Похоронен в центральном нефе своего собора рядом с могилой Эстер Джонсон. На его могильной плите высечена составленная им эпитафия: «Здесь покоится тело Джонатана Свифта, декана этого собора, и суровое негодование уже не раздирает его сердце. Ступай, путник, и подражай, если можешь, тому, кто мужественно боролся за дело свободы». Ещё ранее, в 1731 году, Свифт написал поэму «Стихи на смерть доктора Свифта», содержащую своеобразный автопортрет:
Эпитафия Свифта самому себе. Собор Святого Патрика:
Поставил автор цель благую —
Лечить испорченность людскую.
Мошенников и плутов всех
Хлестал его жестокий смех…
Сдержи перо он и язык,
Он в жизни многого б достиг.
Но он не помышлял о власти,
Богатство не считал за счастье…
Согласен я, декана ум
Сатиры полон и угрюм;
Но не искал он нежной лиры:
Наш век достоин лишь сатиры.
Всем людям мнил он дать урок
Казня не имя, но порок.
И одного кого-то высечь
Не думал он, касаясь тысяч.
— Перевод Ю.Д.Левина
Большую часть своего состояния Свифт завещал употребить на создание лечебницы для душевнобольных; «Госпиталь Святого Патрика для имбецилов» был открыт в Дублине в 1757 году и существует по сей день, являясь старейшей в Ирландии психиатрической клиникой. В своё время Свифта характеризовали как «мастера политического памфлета». По прошествии времени его произведения утратили сиюминутную политическую остроту, но стали образцом иронической сатиры. Его книги ещё при жизни были исключительно популярны как в Ирландии, так и в Англии, где они выходили большими тиражами. Некоторые его произведения, вне зависимости от породивших их политических обстоятельств, зажили собственной литературно-художественной жизнью. В первую очередь это относится к тетралогии «Путешествия Гулливера», которая стала одной из классических и наиболее часто читаемых книг во многих странах мира, а также десятки раз экранизировалась. Правда, при адаптации для детей и в кино сатирический заряд этой книги выхолащивается. Мировоззрение Свифта, по его собственным словам, окончательно сложилось ещё в 1690-е годы. Позднее, в письме от 26 ноября 1725 года своему другу, поэту Александру Поупу. Свифт пишет, что мизантропы получаются из людей, которые считали людей лучше, чем они есть, а затем поняли, что обманулись. Свифт же «не питает ненависти к человечеству», потому что никогда не имел никаких иллюзий на его счёт. «Вы и все мои друзья должны позаботиться о том, чтобы мою нелюбовь к миру не приписывали возрасту; в моём распоряжении есть надёжные свидетели, которые готовы подтвердить: с двадцати до пятидесяти восьми лет это чувство оставалось неизменным». Свифт не разделял либеральной идеи о высшей ценности прав отдельного человека; он считал, что, предоставленный самому себе, человек неизбежно скатится к скотскому аморализму йеху. Для самого же Свифта мораль всегда стояла в начале списка человеческих ценностей. Нравственного прогресса человечества он не видел (скорее, наоборот, отмечал деградацию), а к научному прогрессу он относился скептически и ясно показал это в «Путешествиях Гулливера». Важную роль в поддержании общественной морали Свифт отводил англиканской церкви, которая, по его мнению, относительно меньше испорчена пороками, фанатизмом и произвольными извращениями христианской идеи — по сравнению с католицизмом и радикальным пуританизмом. В «Сказке бочки» Свифт высмеивал теологические споры, а в «Путешествиях Гулливера» описал знаменитую аллегорию непримиримой борьбы тупоконечников против остроконечников. В этом, как ни странно, причина его неизменных выступлений против религиозной свободы в британском королевстве — он считал, что религиозный разброд подрывает общественную мораль и человеческое братство. Никакие богословские разногласия, по мнению Свифта, не являются серьёзной причиной для церковных расколов, и тем более — для конфликтов. В памфлете «Рассуждение о неудобстве уничтожения христианства в Англии» (1708) Свифт протестует против либерализации религиозного законодательства в стране. По его мнению, это приведёт к размыву, а в перспективе — к «отмене» в Англии и христианства, и всех связанных с ним моральных ценностей. В таком же духе выдержаны и другие саркастические памфлеты Свифта, а также — с поправкой на стиль — его письма. В целом творчество Свифта можно рассматривать как призыв найти пути улучшить человеческую природу, отыскать способ возвысить её духовную и разумную составляющие. Свою Утопию Свифт предложил в виде идеального общества благородных гуигнгнмов. Политические взгляды Свифта, как и религиозные, отражают его стремление к «золотой середине». Свифт решительно выступал против всех видов тирании, однако столь же решительно требовал, чтобы недовольное политическое меньшинство подчинялось большинству, воздерживаясь от насилия и беззакония. Биографы отмечают, что несмотря на переменчивость партийной позиции Свифта, его взгляды оставались неизменными на протяжении всей его жизни. Отношение Свифта к профессиональным политикам лучше всего передают известные слова мудрого короля великанов: «всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на том же поле два, окажет человечеству и своей родине бо́льшую услугу, чем все политики, взятые вместе». Свифта иногда изображают мизантропом, ссылаясь на то, что в своих произведениях, особенно в IV путешествии Гулливера, он беспощадно бичует человечество. Однако такой взгляд трудно совместить со всенародной любовью, которой он пользовался в Ирландии. Трудно также поверить, что Свифт изобразил нравственное несовершенство человеческой природы с целью поиздеваться над ней. Критики отмечают, что в обличениях Свифта чувствуется искренняя боль за человека, за его неумение достичь лучшей участи. Больше всего Свифта выводило из себя излишнее человеческое самомнение: он писал в «Путешествиях Гулливера», что готов снисходительно отнестись к любому набору человеческих пороков, но когда к ним прибавляется ещё и гордость, «терпение моё истощается». Проницательный Болингброк как-то заметил Свифту: если бы он действительно ненавидел мир так, как изображает, он бы так на этот мир не злобствовал. В другом письме Александру Поупу (от 19 сентября 1725 года) Свифт так определил свои взгляды: «Я всегда ненавидел все нации, профессии и всякого рода сообщества; вся моя любовь обращена к отдельным людям: я ненавижу, например, породу законников, но люблю адвоката имярек и судью имярек; то же самое относится и к врачам (о собственной профессии говорить не стану), солдатам, англичанам, шотландцам, французам и прочим. Но прежде всего я ненавижу и презираю животное, именуемое человеком, хотя от всего сердца люблю Джона, Питера, Томаса и т. д. Таковы воззрения, коими я руководствовался на протяжении многих лет, хотя и не высказывал их, и буду продолжать в том же духе, пока буду иметь дело с людьми». Книги: «Битва книг», (The Battle of the Books, 1697); «Сказка бочки», (A Tale of a Tub, 1704); «Дневник для Стеллы» (The Journal to Stella, 1710—1714); «Путешествия Гулливера» (Travels into Several Remote Nations of the World, in Four Parts. By Lemuel Gulliver, First a Surgeon, and then a Captain of Several Ships) (1726). Свифт впервые обратил на себя внимание читателей в 1704 году, издав «Битву книг» — нечто среднее между притчей, пародией и памфлетом, основная идея которой состоит в том, что произведения античных авторов стоя́т выше, нежели современные сочинения — как в художественном, так и нравственном отношении. «Сказка бочки» — тоже притча, повествующая о приключениях троих братьев, которые олицетворяют три ветви христианства — англиканство, католицизм и кальвинизм. Книга аллегорически доказывает превосходство благоразумного англиканства над двумя другими конфессиями, извратившими, по мнению автора, первоначальное христианское учение. Надо отметить характерную для Свифта особенность — в критике чужих конфессий он не опирается ни на цитаты из Библии, ни на церковные авторитеты — он апеллирует только к разуму и здравому смыслу. Часть произведений Свифта носит лирический характер: сборник писем «Дневник для Стеллы», поэма «Каденус и Ванесса» (Cadenus — анаграмма от decanus, то есть «декан») и ряд других поэм. Биографы спорят о том, каковы были отношения Свифта с двумя его воспитанницами — одни считают их платоническими, другие любовными, но в любом случае они были тёплыми и дружескими, и мы видим в этой части творчества «другого Свифта» — верного и заботливого друга. «Путешествия Гулливера» — программный манифест Свифта-сатирика. В первой части читатель смеётся над нелепым самомнением лилипутов. Во второй, в стране великанов, меняется точка зрения, и выясняется, что наша цивилизация заслуживает такого же осмеяния. В третьей высмеиваются наука и человеческий разум вообще. Наконец, в четвёртой появляются мерзкие йеху как концентрат исконной человеческой природы, не облагороженной духовностью. Свифт, как обычно, не прибегает к морализаторским наставлениям, предоставляя читателю сделать собственные выводы — выбрать между йеху и их моральным антиподом, причудливо облечённым в лошадиную форму. Стихотворные произведения Свифт писал, с перерывами, всю свою жизнь. Их жанры варьируют от чистой лирики до язвительной пародии. Из многих десятков свифтовских памфлетов и писем наибольшую известность получили: «Рассуждение о неудобстве уничтожения христианства в Англии» (1708); «Предложение об исправлении, улучшении и закреплении английского языка» (A Proposal for Correcting, Improving and Ascertaining the English Tongue, 1712); Письма суконщика (1724—1725); Скромное предложение (1729). Жанр памфлета существовал ещё в античные времена, но Свифт придал ему виртуозную художественность и, в определённом смысле, театральность. Каждый его памфлет написан с позиций некоторого персонажа-маски; язык, стиль и содержание текста тщательно отобраны именно для этого персонажа. При этом в разных памфлетах маски совершенно разные. В издевательском памфлете «Рассуждение о неудобстве уничтожения христианства в Англии» (1708, опубликован в 1711 году) Свифт отвергает попытки вигов расширить религиозную свободу в Англии и отменить некоторые ограничения для диссидентов. Для него отказ от привилегий англиканства означает попытку занять чисто светскую позицию, стать выше всех конфессий, что в конечном счёте означает отказ от опоры на традиционные христианские ценности. Выступая под маской либерала, он соглашается с тем, что христианские ценности мешают проведению партийной политики, и поэтому закономерно встаёт вопрос об отказе от них: «Большую выгоду для общества усматривают ещё и в том, что если мы откажемся от евангельского учения, всякая религия, конечно, будет изгнана навеки, и вместе с нею — все те печальные следствия воспитания, которые, под названием добродетели, совести, чести, справедливости и т. п., столь губительно действуют на спокойствие человеческого ума и представление о которых так трудно искоренить здравым смыслом и свободомыслием иногда даже на протяжении всей жизни. Либерал, однако, доказывает далее, что религия может быть в некоторых отношениях полезна и даже выгодна, и рекомендует воздержаться от её полной отмены.» К борьбе против грабительской политики английского правительства в отношении Ирландии Свифт призывал под маской «суконщика М.Б.» (возможно, намёк на Марка Брута, которым Свифт всегда восхищался). Предельно гротескна и цинична маска в «Скромном предложении», однако весь стиль этого памфлета, по замыслу автора, убедительно подводит к заключению: уровень бессовестности авторской маски вполне соответствует морали тех, кто обрекает ирландских детей на безнадёжно-нищенское существование. В некоторых публичных материалах Свифт излагает свои взгляды прямо, обходясь (или почти совсем обходясь) без иронии. Например, в письме «Предложение об исправлении, улучшении и закреплении английского языка» он искренне протестует против порчи литературного языка жаргонизмами, диалектными и просто неграмотными выражениями. Немалую часть свифтовской публицистики занимают разного рода мистификации. Например, в 1708 году Свифт атаковал астрологов, которых считал отъявленными мошенниками. Он издал, под именем «Исаак Бикерстафф» (Isaac Bickerstaff), альманах с предсказаниями грядущих событий. Альманах Свифта добросовестно пародировал аналогичные популярные издания, которые публиковал в Англии некий Джон Партридж, бывший сапожник; он содержал, помимо обычных туманных заявлений («в этом месяце значительному лицу будет угрожать смерть или болезнь»), также и вполне конкретные предсказания, в том числе скорый день смерти упомянутого Партриджа. Когда этот день настал, Свифт распространил сообщение (от имени знакомого Партриджа) о его кончине «в полном соответствии с предсказанием». Злополучному астрологу стоило большого труда доказать, что он жив, и восстановиться в списке издателей, откуда его поспешили вычеркнуть. В честь Свифта названы: кратер на Луне; кратер на одном из угаданных им спутников Марса; площадь (Dean Swift Square) и улица в Дублине, а также улицы в нескольких других городах. В Дублине установлены два бюста Свифта: в Тринити-колледже, мраморный, автор: Луи Франсуа Рубийяк (французское имя - Louis François Roubillac), 1749; в соборе святого Патрика, автор: Патрик Каннингем (Patrick Cunningham), 1766. Джонатан Свифт в современном искусстве: Дом, который построил Свифт — телевизионный художественный фильм 1982 года режиссёра Марка Захарова по одноимённой пьесе Григория Горина. Заметив, что многие могилы в соборе святого Патрика запущены и памятники разрушаются, Свифт разослал родственникам покойных письма, в которых требовал немедленно прислать деньги для ремонта памятников; в случае отказа он пообещал привести могилы в порядок за счёт прихода, но в новой надписи на памятниках увековечить скупость и неблагодарность адресата. Одно из писем было направлено королю Георгу II. Его величество оставил письмо без ответа, и в соответствии с обещанием на надгробной плите его родственника были отмечены скупость и неблагодарность короля. Придуманные Свифтом слова «лилипут» (lilliput) и «йеху» (yahoo) вошли во многие языки мира. В «Путешествиях Гулливера» упоминаются два спутника Марса, открытые только в XIX веке, причём хотя их расстояние от Марса и период обращения не соответствуют действительности, но третий закон Кеплера выполняется. Однажды на площади перед собором собралась и подняла шум многочисленная толпа. Свифту доложили, что это горожане готовятся наблюдать солнечное затмение. Раздражённый Свифт велел передать собравшимся, что декан отменяет затмение. Толпа затихла и почтительно разошлась. Бо́льшая часть состояния Ванессы, согласно её завещанию, отошла Джорджу Беркли, другу Свифта, в будущем известному философу. Свифт высоко ценил Беркли, который тогда был деканом в ирландском городе Дерри. Первый русский перевод «Путешествий Гулливера» вышел в 1772—1773 годах под названием «Путешествия Гулливеровы в Лилипут, Бродинягу, Лапуту, Бальнибарбы, Гуигнгмскую страну или к лошадям». Перевод выполнил с французского издания Ерофей Каржавин. Сочинения: The prose works, v. 1-14, Oxf., 1939-1968; The poems, v. 1-3, Oxf., 1958; в русском переводе. - Памфлеты, Москва, 1955; Сказка о бочке, Москва, 1930; Путешествия в некоторые отдаленные страны Лемюэля Гулливера, Москва, 1967. Литература: Заблудовский М.Д., Сатира и реализм Свифта, в сборнике: Реализм XVIII в. на Западе, Москва, 1936; Джонатан Свифт. Дневник для Стеллы. — Москва: Наука, 1981. — 624 страницы. — (Литературные памятники); Джонатан Свифт. Избранное. — Ленинград: Художественная литература, 1987; Джонатан Свифт. Памфлеты. — Москва:ГИХЛ, 1955. — 334 страницы; Джонатан Свифт. Путешествия Гулливера. Сказка бочки. Дневник для Стеллы. Письма. Памфлеты. Стихи на смерть доктора Свифта. — Москва:НФ «Пушкинская библиотека», 2003. — 848 страниц. — (Золотой фонд мировой классики). — ISBN 5-17-018616-9; Дейч А.И., Зозуля Е.Д. Свифт. — 1933. — 168 страниц. — (Жизнь замечательных людей); Кагарлицкий Ю. Был ли Свифт научным фантастом? // Фантастика. — Москва: Молодая гвардия, 1965. — № 3; Левидов М.Ю. Джонатан Свифт. Путешествие в некоторые отдалённые страны мысли и чувства Джонатана Свифта, сначала исследователя, а потом воина в нескольких сражениях. — Москва: Вагриус, 2008. — 512 страницы. — (Одинокие сердца). — ISBN 978-5-9697-0571-5; Муравьёв В. Джонатан Свифт. — Москва: Просвещение, 1968. — 304 страницы; Муравьёв В. Путешествие с Гулливером. — Москва: Книга, 1972. — 208 страниц; Яковенко В.И. Джонатан Свифт. Его жизнь и литературная деятельность. — Санкт-Петербург, 1891. — 109 страниц. — (Биографическая библиотека Флорентия Павленкова); Craik Н., The life of Jonathan Swift, v. 1-2, L., 1894; Quintana R., The mind and art of Jonathan Swift, L. — N. Y., 1936; Williams K., Jonathan Swift and the age of compromise, Lawrence, 1958; Ehrenpreis ., Swift..., v. 1-2, L., 1964-1967; Swift. Ed. by . J. Rawson, L., (1971).

1668
Вильгельм Август Саксен-Эйзенахский (немецкое имя - Wilhelm August von Sachsen-Eisenach)
герцог Саксен-Эйзенахский. Родился в Айзенахе. Вильгельм Август — сын герцога Адольфа Вильгельма Саксен-Эйзенахского и Марии Елизаветы Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Он родился через 9 дней после смерти своего отца, и так как его старшие братья умерли во младенчестве, то был провозглашён новым герцогом Саксен-эйзенахским. Регентом при нём стал дядя Иоганн Георг. Вильгельм Август был слабым и болезненным, и скончался в Айзенахе 23 февраля 1671 в двухлетнем возрасте. Новым герцогом саксен-эйзенахским стал регент Иоганн Георг.


1670
Джон Толанд (John Toland)
английский философ. Родился близ Лондондерри, Северная Ирландия. Учился в университетах Глазго, Эдинбурга, Лейдена и Оксфорда. В несохранившемся сочинении "Племя левитов" (1691) и книге "Христианство без тайн" (1696) выступил против христианской религии и церкви. По обвинению в нападках на религию и нравственность книга была сожжена (1697), Толанд был приговорен к тюремному заключению, но бежал. Он много путешествовал, по приглашению прусской королевы Софии Шарлотты, увлекавшейся философией, некоторое время жил в Берлине. Беседы с королевой, а впоследствии переписка с ней послужили Толанду основой для написания его наиболее выдающегося произведения «Письмо к Серене». Умер он в Патни, близ Лондона в жестокой нужде 11 марта 1722 года. Основные идеи Толанда, оказавшие влияние на развитие английского и французского материализма XVIII в., связаны с доказательством единства материи и движения, признанием движения существенным свойством материи. Обосновывая мысль о всеобщей активности материи, мыслитель рисует впечатляющую картину беспрерывного движения «мировой материи», извечного круговорота природы, постоянного созидания и разрушения, возникновения и уничтожения явлений и предметов внешнего мира. Отвергнув представление о пространстве и времени как самостоятельных сущностях, отличных от материи и независимых от неё, Толанд настаивал на неразрывной связи пространства и времени с материей и движением. Он решительно утверждал идею вечности и бесконечности Вселенной. Мышление Толанд рассматривал в связи с деятельностью мозга, считал его «особенным движением» мозга как «специального органа этой способности». Очень жёстко критиковал религию и церковь с точки зрения материализма, однако полностью атеистическую позицию считал, как и многие мыслители того времени, безнравственной. Стоит отметить, что Толанд был первым философом Нового времени, посвятившим Ипатии Александрийской специальное сочинение. Сочинения: The miscellaneous works, v. 1—2, L., 1747; в русском переводе, в книге: Английские материалисты XVIII в., том 1, Москва, 1967. Литература: Виноградов Н.Д. Джон Толанд и его философско-религиозные взгляды //Вопросы философии и психологии. Книга 120. Москва, 1913; Недзельский Ф.В. Толанд о делимости материи // Cборник: «Некоторые философские проблемы естествознания». Москва, 1969; Мееровский Б.В. Джон Толанд — Москва: Мысль, 1979. — 190 страниц; Тымянский Г.С. Джон Толанд // Под знаменем марксизма. 1924. № 10-11; Салимова К.И. Материализм Джона Толанда // Вопросы философии. 1956. № 1; Щеглов А. Материализм Джона Толанда // Под знаменем марксизма.1938. № 10; Мееровский Б.В., Английский материализм XVIII в., в книге: Английские материалисты XVIII в., том 1, Москва, 1967; Джохадзе Д.В., Дж.Толанд в книге: История диалектики XIV—XVIII вв., Москва, 1974; Lantoine A., J. Toland. 1670-1722, Р., 1927.


1683
Людвиг-Андреас Кевенхюллер (немецкое имя - Ludwig Andreas Graf Khevenhüller)
имперский полководец, фельдмаршал (31 мая 1737 года). родился в городе Линц. Происходил из старого каринтийского дворянского рода: сын Франца Кристофа II фон Кевенхюллера (1634—1684), графа цу Франкенбург-ин-Айхлеберг и графини Фаустины Барбары Монтекукколи (1663—1701). Его дедами были историограф Франц Кристоф Кевенхюллер и генералиссимус князь Раймунд Монтекукколи. Во время войны за австрийское наследство был главнокомандующим войсками, действовавшими против Баварии. Точную картину военного дела его времени дают труды Кевенхюллера: «Reglement und Ordnung etc.» (Вена, 1737); «Kurzer Begriff aller mllitär. Operationen» (Вена, 1756). Умер в Вене 26 января 1744 года. Источники: Кевенгиллер, Людвиг-Андрей // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных) — Санкт-Петербург, 1890—1907; Karl Friedrich Hermann Albrecht. Khevenhüller, Ludwig Andreas Graf von // Allgemeine Deutsche Biographie (ADB). — Bd. 15. — Lpz.: Duncker & Humblot, 1882. — S. 706—708.


1689
Ларс Гатенъельм (шведское имя - Lars Gathenhielm)
шведский капер и авантюрист, прозванный в народе Лассе из Гатана (Lasse i Gatan). Родился на хуторе Гатан в Халланде. Его родителями были шкипер Андерс Бёрьессон и Кристина Ларссдоттер Ельм, однако Ларс и его брат называли себя Гате. Вырос в море и уже с юных лет начал заниматься делами, которые входили в конфликт с законом. В 14 лет сбежал из дома и на небольшом судёнышке вышел в Каттегат, где был подобран датским кораблём. Затем он плавал на иностранных торговых и пиратских судах, пока наконец не поступил в качестве лейтенанта на службу на голландский фрегат «Роттердам». Во время крейсирования в Средиземном море фрегат вступил в бой с пиратским судном «Хебе». Когда пираты начали брать верх, на помощь «Роттердаму» пришёл ещё один голландский корабль. Пиратское судно вышло из боя, однако вместе с Гате, который оказался в этот момент на его палубе. Позднее ему удалось поднять на борту мятеж и, захватив судно, отвести его в Роттердам, где за этот подвиг его сделали почётным гражданином города. В тот момент, когда Гате вернулся на родину, Карл XII через каперскую комиссию начал выдавать каперские свидетельства всем желающим. Получив оное, Гате занялся каперством. Не отличаясь особой щепетильностью, он не щадил ни своих, ни врагов. Его действия наносили противнику огромный ущерб, и вскоре он составил себе значительное состояние. Из своих средств он оказывал помощь Карлу XII, в обмен на что получил охотничий замок в Гётеборге и старую корабельную верфь. В конечном итоге он сделался владельцем многочисленных судов. Командование ими он осуществлял с борта фрегата «Барон Хамильтон». В 1715 году ему было поручено доставить в осаждённый Штральзунд различного рода припасы, однако, идя в тумане мимо Хельсингёра, он неожиданно оказался посреди датской эскадры. После тяжёлого боя Гате взорвал фрегат вместе с припасами и высадился с командой на шведский берег. Шведский король оценил этот поступок, и 29 декабря 1715 года он возвёл Ларса вместе с его братьями во дворянство. С этих пор они стали носить фамилию Гатенъельм. Это пожалование вызвало всеобщее негодование, которое ещё более возросло после того, как Гатенъельм принял на один из своих кораблей известного ирландского пирата Джона Норкросса. Тем не менее, Карл XII продолжал покровительствовать Гатенъельму. Во время своего посещения в 1716 году Гётеборга король произвёл его в командоры. В 1717 году Гатенъельм под руководством барона Мёрнера участвовал в организации обороны Гётеборга. Во время нападения Турденшёльда 18—19 мая 1717 года с дюжиной человек взял на абордаж датский галиот, часть команды которого была вырезана, другая часть бежала. Вскоре он перестал выходить в море, что было, видимо, вызвано туберкулёзом костей, из-за которого он лишь с трудом мог передвигаться. Тем не менее, он с успехом продолжал руководить своими 50 судами. В конце февраля 1718 года Гатенъельму было разрешено вывезти в Голландию 2500 медных пло́тов на сумму 7500 далеров серебром. После выхода из Гётеборга голландское судно, на котором находился груз, тайно взяло на борт в шхерах возле Стюрсё партию плотов сверх дозволенного количества. Однако зашедший в это же время сюда капер донёс о готовившейся котрабанде властям. В результате этого корабль и партия плотов были арестованы и начался процесс. Гатенъельм отрицал, что плоты принадлежали ему. В ходе судебного разбирательства Гатенъельм 25 апреля 1718 года скончался в Гётеборге, будучи всего 28 лет от роду. Причиной смерти, видимо, стала болезнь ног, мучившая его с ранних лет. Был похоронен в Унсальской церкви в мраморном саркофаге. Относительно этого саркофага и ещё одного, в котором позднее была похоронена его жена, в народе возникла легенда, что они были присланы датским королём Фредериком IV в обмен на захваченные Гатенъельмом оригиналы, вёзшиеся для датской королевской четы. Однако на самом деле они были приобретены уже после смерти Ларса его супругой Ингелой, которая уплатила за них 44 000 далеров серебром. С 1711 года был женат на дочери шкипера Ингеле Хаммар (1692—1729). Имел от неё нескольких детей: Кристину (родилась в 1713), Андерса (1714—1768), Олауса (родился в 1715), Карла (родился в 1716) и Ларса (родился в 1717). Все его дети, кроме Андерса, умерли во младенчестве. Источники: Nordisk familjebok. B. 9. Stockholm, 1908; Svenskt biografiskt handlexikon. Stockholm, 1906; Ericson L. Lasse i Gatan: kaparkriget och det svenska stormaktsväldets fall. — Lund, 1997. Литература: Ericson L. Lasse i Gatan: kaparkriget och det svenska stormaktsväldets fall. — Lund, 1997; Traung O. Lars Gathenhielm: kaperiverksamheten under Karl XII:s tid 1710—1719. — Göteborg, 1952.


1691
Николай Данилович Ханенко (украинское имя - Микола Ханенко)
генеральный хорунжий Войска Запорожского, известный мемуарист. В 1719—1754 гг. вёл дневник, в котором описал взаимоотношения украинской старшины с царским двором, дал характеристику многих лиц из гетманского окружения, описал важнейшие события внутренней жизни Украины, показал нравы современного ему общества. Дневник Ханенко является ценным источником по истории Украины 1-й половины XVIII века. Отец Николая Даниловича был наказным лубенским полковником во время похода русского войска под начальством Шереметьева на низовья Днепра и в 1697 году убит при осаде Кизикерменя. После смерти отца и еще ранее потеряв мать, Ханенко воспитывался у её отца, а своего деда Ивана Ломиковского. Учился он сперва в Киево-Могилянской коллегии, где в числе его наставников был Феофан Прокопович. Окончил обучение около 1709 года во Львовской академии. В 1710 году Ханенко поступил на военную службу и в 1711 году участвовал в походе, имевшем целью разорение нижнеднепровских городов. После того он служил в генеральной канцелярии, причем с 1717 года состоял канцеляристом при гетмане Скоропадском, а в 1721 году получил звание «реента», или старшего канцеляриста и, пользуясь у гетмана большим доверием, исполнял различные его поручения. Еще в 1719 году Ханенко начал вести для памяти повседневные записки, которые продолжал до 1754 года. Когда гетман в 1722 году отправился в Москву поздравить императора Петра Великого с заключением Ништадтского мира и кстати добиться некоторых льгот для Малороссии, Ханенко сопровождал его и в течение полугода вел особый дневник. Поездка гетмана была очень неудачна по результатам: учреждена была Малороссийская коллегия, и престарелый гетман с горя скончался. С письмами об этом к императору, бывшему тогда в Дербентском походе, генеральная старшина и полковники отправили Ханенко. После возвращения Ханенко стал близким человеком к наказному гетману Полуботку и за службы получил от него две деревни; а когда возникшее ходатайство старшины о выборе нового гетмана не было уважено и ссоры её с председателем коллегии Вельяминовым привели, по возвращении Петра Великого из похода в Санкт-Петербург, к вызову туда гетмана и старшин, то Полуботок ранее отправил депутацию с просьбой об избрании гетмана, и в ней участвовал Ханенко; им же составлена была и мемория, как встретить в Малороссии Румянцова, посланного на ревизию. При аресте Полуботка и старшин арестован был и Ханенко, а когда при восшествии на престол императрицы Екатерины малороссийские узники были освобождены, но все же должны были еще жить в Петербурге, Ханенко стал учителем в гарнизонной школе и затем нашел себе в Петербурге протекцию, так что даже не потерял данных ему Полуботком деревень. Вскоре по возвращении на родину Ханенко в 1727 году был послан коллегией с разными поручениями снова в Петербург, где был во время смерти императрицы Екатерины, вступления на престол императора Петра II и падения князя Меншикова, а из Петербурга был назначен тогда стародубским судьею. В последующие годы Ханенко еще не раз приходилось бывать в Петербурге — так, в 1728 году он сопровождал новоизбранного гетмана Апостола, ездившего благодарить императора; в конце 1729 года, Ханенко при гетмане же отправился на свадьбу государя, присутствовал при его похоронах, вступлении на престол императрицы Анны и её коронации; очень долго проживал он в Петербурге по разным делам в 1732—1733 гг.; видимо он считался специалистом в сношениях с петербургскими дельцами. С 1736 по 1739 год Ханенко исполнял различные военные поручения, участвуя не без чести в походах против турок, причем в 1738 году был повышен сперва в стародубские полковые обозные, потом в генеральные бунчужные, а в 1739 году служил «за полковника». По окончании турецкой войны Ханенко в 1740 году был определен членом генерального суда, а в 1741 году генеральным хорунжим, и в этом звании пробыл до самой смерти, почти 20 лет, исполняя в то же время отдельные и немаловажные поручения; так, он был членом комиссии для составления свода малороссийских законов, ему же была поручена забота об исправлении дорог, постройке дворцов и пр. во время путешествия в Малороссию императрицы Елизаветы. В начале 1745 года Ханенко снова ездил в Петербург; затем он участвовал в депутации, присутствовавшей при бракосочетании наследника престола и тогда же просившей о восстановлении гетманства. Хлопоты депутации привели к положительному результату лишь через пять лет, когда явилась возможность устроить избрание в гетманы К.Г.Разумовского, и в течение всего этого времени Ханенко не возвращался на родину. Потом он и еще раз довольно долго жил по делам в Петербурге в 1750—1751 гг. Последние годы Ханенко провел в Глухове, среди генеральной старшины, пользуясь большим значением. И к гетману Разумовскому он стал так же близко, как и к его предшественникам, и получил от него в награду за службу немало деревень; гетман имел в виду доставить Ханенко один из более важных малороссийских чинов, но не успел — 27 января 1760 года Ханенко умер в Глухове. Наследникам своим он оставил огромные имения в разных уездах Черниговской и частью Полтавской губернии, как полученные от предков, так и приобретенные лично им в награду за службы. Из дневников и переписки Ханенко видно, что это был человек умный и для своего времени образованный. Например, он настолько хорошо знал латинский язык, что писал по-латыни письма к Бидло и Блюментросту; постоянно приобретал латинские сочинения. Воспитанный на началах современного ему южнорусского образования, Ханенко умел ценить и западноевропейскую культуру, поэтому и посылал сыновей учиться за границу или к петербургским немцам. Опытный и ловкий делец, Ханенко умел стать близким ко всем высокопоставленным и влиятельным лицам, с которыми ему приходилось сталкиваться, и из этой близости извлекал для себя немало пользы. В своих дневниках он предстаёт и умелым хозяином, видно также, что он был человек религиозный, но вместе с тем он был не чужд и обычных у малороссов того времени недостатков: ссорился с соседями, любил поиграть в карты, мог напиться пьяным и во хмелю подраться. Главный интерес возбуждает к себе Ханенко своими сочинениями: «Диариум», или журнал, веденный им с 1 января по 5 июля 1722 года, и «Партикулярный журнал», или для памяти повседневная записка, веденная с 9 ноября 1719 года по 29 января 1754 года, от которой, к сожалению, сохранились лишь дневники с 3 февраля 1727 года по 6 декабря 1733 года, с 1 января 1742 года по 21 декабря 1749 года и с 5 октября 1752 по 13 октября 1753 года, да и то не без пропусков. Дневники эти могут служить, наравне с записками Якова Марковича, превосходным источником для знакомства с жизнью Малороссии в то время, когда она, вследствие сближения с Россией, стала усваивать себе новую западноевропейскую культуру, главным проводником которой был Петербург или, вернее, придворная его среда. Частое пребывание Ханенко в Петербурге и посещение им самых разнообразных придворных лиц дали ему возможность внести в свой дневник массу указаний о них, особенно о малороссах, которых было так много в Петербурге при императрице Елизавете; притом Ханенко был внимательным наблюдателем, только он, как и все подобные авторы записок, не всегда заносил в них то, что заслуживало бы упоминания, или заносил чересчур осторожно, зная что излишняя откровенность даже в дневнике может не повести к добру. Поэтому дневники Ханенко несколько сухи; но все же историк, изучающий XVIII век, найдет в них немало ценных указаний. Дневник за 1722 год напечатан О.М.Бодянским в «Чтения Общей Истории и Древностей», 1858 г., книга I, смесь; дневники за 1727—1753 гг. — А.М.Лазаревским в приложении к «Киевской Старине», 1884—1886 гг. и отдельным оттиском. В приложении к изданию Лазаревского («Киевская Старина», 1886, книга 12) напечатано и духовное завещание Н.Д.Ханенко. Затем сохранилась еще «О службах сказка», составленная Ханенко в 1755 г. и напечатанная А.И.Ханенко в «Черниговских губернских ведомостях», 1852 г., и переписка еще не вполне опубликованная; часть её тоже была напечатана А. И. Ханенком вместе с сказкою, часть же в извлечениях О.М.Бодянским в предисловии к «Диариуму». Средний сын его Василий воспитывался за границей и окончил университет в Киле. Ханенко написал ему интересное по тому времени наставление, под названием: «Сыну моему Василию Ханенко увещание». Ханенко принадлежит к числу просвещенных и образованных людей своего времени. Сохранились отрывки из его переписки с сыном, когда последний был за границей («Черниговские Губернские Ведомости», 1852) и, кроме того, два дневника. Один напечатан О.М.Бодянским в «Чтениях в Обществе Истории и Древностей» 1858 г., книга I, под заглавием «Диариум, или Журнал», то есть «повседневная записка случающихся при дворе… гетмана оказий и церемоний, також и в канцелярии войсковой отправуемых дел» и т. д.; другой — А.М.Лазаревским в «Киевской Старине» 1884 г., под заглавием: «Дневник генерального хорунжего Николая Ханенко, 1727—1753 г.». Последний дневник неполон. Некоторые дополнения к нему сделаны А.Титовым в «Киевской Старине», 1896, том 54. Оба дневника Ханенко являются одним из важнейших источников для изучения внутреннего быта Малороссии в XVIII веке. При написании этой статьи использовался материал из Русского биографического словаря А.А.Половцова (1896—1918). Литература: Діаріушъ или журналъ, то есть, повседневная записка; О.М.Бодянский «Исторические сведения о генеральной хорунжем Николае Даниловиче Ханенко» («Чтения в Обществе Истории и Древностей», 1858, книга I, предисловие к «Диариуму»); А.М.Лазаревский "Предисловие к «Дневнику Ханенко» (Киевская Старина, 1884 и отдельно); А.Титов «Дневник Николая Ханенко, 1719 — 23 и 1754 годов» (Киевская Старина, 1896, том 54, 151—196).

1693
Кристоф (Генрих) Фёрстер (Förster)
немецкий композитор. Родился в Бибре, Тюрингия. Умер в Рудольштадте 5 или 6 декабря 1745 года.


1697
Иоганн Альбрехт фон Корф (немецкое имя - Johann Albert Baron von Korff)
русский дипломат, президент Петербургской академии наук (1734—1740). Родом из Курляндии, выдвинулся благодаря своей службе при дворе курляндской герцогини (затем русской императрицы) Анны Иоанновны. С 1740 года был русским посланником в Копенгагене. Его библиотека (до 36 000 томов) была куплена для цесаревича великого князя Павла Петровича, затем она перешла к цесаревичу Константину Павловичу. Иоганн Альбрехт Корф родился 30 ноября 1697 года в Курляндском герцогстве на мызе Ренгенгоф в семье, принадлежавшей к небогатому, но древнему дворянскому роду фон Корф. Как и большинство представителей знати, сначала он обучался в родительском доме, но, видя явное нежелание сына постигать науки, отец принял решение отдать его на военную службу. Перед перспективой попасть в суровую обстановку тогдашней прусской армии в молодом человеке неожиданно проснулась энергия и тяга к знаниям. Через два года Корф уже смог поступить в Иенский университет и блестяще окончил в нём курс. Вскоре после возвращения из университета молодой барон был назначен камер-юнкером ко двору курляндской герцогини Анны Иоанновны, а в 1728 году отправлен в Москву ходатайствовать о прибавке к пенсии, которую герцогиня получала от русского двора. В 1730 году Корф переехал в Москву в звании камер-юнкера русского двора в свите Анны Иоановны, ставшей русской императрицей. В том же году императрица отправила его в Курляндию хлопотать о занесении фамилии Бирона в число курляндских дворян. В 1731 году Корф стал действительным камергером. В 1732 году он был вновь отправлен в Курляндию, чтобы подготовить почву к избранию Бирона в герцоги Курляндские. Корф провёл в Курляндии два года и устроил всё наилучшим образом. Бирон недолюбливал Корфа и, видя в нём соперника, старался удалить его от двора. Первым шагом к осуществлению бироновского плана было назначение Корфа «главным Академии командиром», которое последовало в сентябре 1734 года. В рескрипте от 18 сентября 1734 года говорилось, что ему вменяется в обязанность «до указу ведать и управлять Санкт-Перебургскую Академию наук». В лице Корфа Академия получила руководителем широко образованного, страстного книголюба. Собственные научные интересы нового президента лежали главным образом в области истории прибалтийских провинций, однако и вопросы естествознания были ему не чужды. Барон Корф был известен членам Академии. Даниил Бернулли писал Л.Эйлеру 18 декабря 1734 года: «Академии посчастливилось получить директором человека, который сам владеет науками. Хороший генерал должен быть и хорошим солдатом». Из-за болезни Корф не сразу вступил в должность. Впервые он посетил собрание Конференции Академии только 11 ноября. Сразу после вступления в должность Корф принялся за наведение должного порядка во вверенном ему учреждении. В январе 1735 года Корф ввёл должность «нотариуса» для ведения протоколов Конференции. Меры, принятые Корфом должны были ослабить власть Канцелярии и стоящего в её главе библиотекаря Шумахера над учёными. Однако благодаря связям и мастерски разыгранным интригам Шумахер ещё долго сохранял в своих руках значительную власть в Академии. С самого начала службы в Академии Корф прилежно посещал академические заседания, причём он не просто присутствовал, но по-настоящему руководил их работой: сообщал свои распоряжения, распределял поручения, указывал, как вести протоколы (которые с этого времени писались на немецком языке), как содержать в порядке архив, как подписывать статьи, как снимать копии, запрашивал мнения профессоров по разным организационным вопросам, но окончательное решение всегда выносил сам. На первых же заседаниях, на которых присутствовал Корф, было решено много вопросов, до того застрявших в долгих обсуждениях. В частности, 25 ноября 1734 года им было поручено Бекенштейну, знатоку геральдики, разработать проект академической печати. Уже в середине декабря того же года Бекенштейн представил Конференции несколько проектов рисунка печати. Остановив свой выбор на одном из них, барон Корф подал 4 февраля 1735 года доклад на имя императрицы Анны Иоановны, к которому был приложен рисунок печати, исполненный красками на пергаменте живописцем Г.Гзелем и его женой. Доклад был утверждён 13 февраля 1735 года. С этого времени Академия наук пользовалась своей печатью вплоть до 1799 года, и позднее с 1908 по 1917 годы. Заботясь о поднятии престижа Академии и качества её изданий, 22 декабря 1734 года Корф приказал, чтобы все публикуемые Академией сочинения и гравюры подвергались предварительному рассмотрению на академических заседаниях. Президент обратил внимание академиков на недостатки в «Примечаниях», издававшихся при «Санкт-Петербургских ведомостях», и предложил учёным «озаботиться о доставлении статей для помещения там». Кроме того, 7 февраля 1735 года Корф постановил, чтобы «на будущее время все академики непременно получали Санкт-Петербургские ведомости бесплатно». Быстро войдя в курс академических дел, Корф понял, что для наведения истинного порядка во вверенном ему учреждении недостаёт самого главного — Регламента. Будь таковой у Академии, он чётко определил бы статус учреждения, его штат, бюджет, взаимодействие всех его структур. Проект Петра Великого, взятый за основу при создании Академии наук, был составлен ещё до начала её деятельности, и поэтому не мог учесть реального положения дел. Корф начал работу над созданием нового Регламента в ноябре 1734 года. Способности И.А.Корфа как организатора науки проявились при учреждении им Российского собрания, Математической конференции и Географического департамента. Это были первые попытки объединения учёных, работающих по одной специальности, создания творческих коллективов, решающих общую проблему. Практически это был первый опыт организации российской науки по отраслям знаний. С приходом в Академию наук И.А.Корфа вновь оживилась переписка с иностранными учёными. С первых заседаний с его участием стало заметно стремление придать международным связям официальный характер. В годы президентства Корфа, часто благодаря его личным знакомствам, был значительно расширен книжный обмен, налажены связи с научными журналами европейский стран, сформирован институт иностранных членов, закреплённый Регламентом Академии наук 1747 года. Всё это значительно повысило научный престиж Санкт-Петербургской Академии, так как труды русских учёных становились достоянием европейской науки. Заботясь об Академии как научном учреждении, президент не упускал из виду и второй стороны её деятельности — учебной. В представлении Сенату 24 января 1735 года Корф напомнил, что по замыслу Петра Великого Академия наук учреждена не только для дальнейшего совершенствования наук, но и для распространения просвещения в России, а поэтому ходатайствовал об основании при Академии семинарии на тридцать воспитанников. В 1736 году по распоряжению Корфа в Германию в Марбург к профессору Х.Вольфу были направлены М.В.Ломоносов, Г.У.Рейзер и Д.И.Виноградов «понеже сие, по-видимому, единственный токмо есть способ к получению искусных горных физиков». По распоряжению Корфа было опубликовано первое сочинение Ломоносова — «Ода на взятие Хотина» (1739), присланное ему из Марбурга. По свидетельству французского посланника де ла Шетарди, Бирон, всегда искавший случая удалить барона Корфа от двора, воспользовался в качестве повода дуэлью между Корфом и бароном Менгденом из-за фрейлины императрицы и племянницы графа Миниха Вильдеман, отказавшейся выйти замуж за Корфа и отдавшей предпочтение Менгдену. Удаление от двора не сопровождалось какими-либо знаками немилости. 27 марта 1740 года Корф был назначен преемником графа А.П.Бестужева-Рюмина на посту чрезвычайного посланника в Дании и Нижней Саксонии. За дипломатическую деятельность Корф 31 января 1748 года был пожалован в тайные советники, 9 марта 1762 года — в действительные тайные советники. Его заслуги были отмечены орденами: в 1743 году орденом св. Анны 1-й степени, в 1744 году орденом святого Александра Невского и в 1763 году орденом святого Андрея Первозванного. Барон И.А.Корф скончался в Дании 7 апреля 1766 года. После его смерти по распоряжению его племянника Фиркса в его честь в Копенгагене была выбита серебряная медаль. Корф умер холостым, не оставив после себя потомков. По рассказам современников, большие долги, которые остались после его смерти, произошли в основном от чрезмерных расходов на женщин и на покупку книг. Даже между родными Корф слыл антирелигиозным человеком, и эти антирелигиозные настроения обусловили негативное отношение к нему императорского двора. Источники: Корф, Иоанн Альбрехт // Русский биографический словарь : в 25 томах. — Санкт-Петербург—М., 1896—1918; Корф, Иоганн Альбрехт // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных) — Санкт-Петербург, 1890—1907; «Во главе первенствующего учёного сословия России. Очерки жизни и деятельности президентов Императорской Санкт-Петербургской Академии наук 1725—1917 гг.» под редакцией Э.И.Колчинского — Санкт-Петербург, «Наука», 2000. ISBN 5-02-024930-0; Корф, Иоганн Альбрехт в словаре Baltisches Biographisches Lexikon digital.