Агаси Айвазян
(продолжение)

Над дверью духана Капло Григор нарисовал танцующего кинто и ниже вывел свободно и ясно, радостно и просто:

ТАНЦУЮ Я
ТАНЦУЮТ ВСЕ
ХОЧИШ СМАТРИ
ХОЧИШ НЕ

Григор был уверен, что эти неуклюжие слова, от которых несло вином и блевотиной, - одухотворены, живы. Истинная свобода… “ХОЧИШ СМАТРИ НИ ХОЧИШ НИ СМАТРИ…Ва!” Это был гимн его свободы… Свобода, братство, вечность… “Хочиш сматри, хочиш не…”


Вывеска в Шайтан – базаре:

БАРЕВ, КАЦО, МАРД – ОКМИН,*
ДОБРИ ЧЕЛАВЕК
_______________________
* Здравствуй, человек, божий человек (армянско-грузинский ).
_______________________

Вывеска в Сирачхане:

БАЛНИЦА
ЧАСТНИ ВЕНЕРИЧЕСКИ
ФЕЛШЕР
НЕ ЗАХОДИ, НЕ НАДО

ПУСКАЙ БЕЗ РАБОТИ
УМРУ Я
ЛЕЧУ ВСЕ БОЛЕЗНИ
ИМЕУ ПИАВКА

Вывеска в Сололаке:

В ДУХАНЕ ГОГА
АПЕТИТ БОГА

Вывеска в Орточалах:

ГОСТИНИЦА
ИМЕЕШ МЕСТО
НА МАЯ ГАЛАВА

Вывеска в Авлабаре:

ДУША РАЙ
ДВЕР ОТКРИВАЙ
НЕ СТУЧАЙ

Вывеска в Клор-тахе:

ВИНИ ПОГРЕБА
КАХЕТИНСКИ АКОБА
ПИЕМ ДО ГРОБА
И ДАЖЕ В ГРОБА!

Вывеска в Дидубе:

СКОРИ ФАЙТОН
ВЕСОЛИ АНТОН
ИДУ ВАГЗАЛ
И ОБРАТОН

Вывеска в Нарикала:

САЛИДНИ ОБЕДИ ДЛЯ САЛИДНИ ЛЮДИ

И дело было не только в содержании слов. Григор был во всем: его нутро, все, без остатка, изливалось в этих надписях.
Откровенность Григора была откровенностью Тифлиса, и, видимо, откровенности одного человека хватало на то, чтобы прикрыть всю фальшь и лицемерие целого города. Вывески Григора были знаменами Тифлиса. Любая замызганная улочка имела свою вывеску, и вывеска эта открывала улицу, освещала ее. Откровенность Григора царила над городом, и каждое его чувство окрашивало в определенные тона районы и кварталы Тифлиса… Вот так и жил в этом городе Григор…



В ”Симпатии” посетителей не было, Пичхула играл на шарманке, Григор рисовал Хачатура Абовяна рядом с Шекспиром, Раффи, Коперником и царицей Тамар, а Бугудан, вобрав свою тяжелую голову в ладони, смотрел на пальцы Пичхулы и на кисть Григора. Бугудан и сам верил, что он добрый человек: Соне, одной из девочек мамаши Калинки, он часто давал выспаться в одной из задних комнат кабачка. Иногда Соня с робкой страстью целовала жирную руку Бугудана, иногда Бугудан ложился с Соней, и Соня чувствовала себя хорошо. Это случалось, когда Бугудан бывал печален и пьян, и звуки шарманки трепетали в его ушах, и он проникался к себе жалостью.
Бугудану захотелось сделать добро Соне, и он решил выдать ее за Григора.
Григору захотелось сделать добро Соне, и он решил взять ее в жены.
И как только собрались в кабачке кинто, шарманщики, карачохели и дудукисты – зажгли разноцветные свечи, сплясали шалахо и поженили Григора с Соней – одной из девочек заведения мамаши Калинки.
Низкий сводчатый потолок ”Симпатии” сгустил, придушил воздух, и густ был красный цвет вина в красном, и густы были в красном газыри архалуков, и черны были в красном черные чохи, и в разрывы этой густоты врывались, подпрыгивая, звуки шарманки, жаждали простора, вносили страсть, вносили стоны и стенания в эту красную густоту. Со стен смотрели Шекспир, Раффи, Коперник, царица Тамар, Хачатур Абовян и Пушкин. Мамаша Калинка терла глаза. И шарманка заиграла шаракан*. Бугудан улыбался из-под усов и радовался, что он так добр. Перемешалось добро и зло, земля и небо. Все слилось воедино, все было – правда…
В подвальном кабачке и свадьба была, и пир, и церковь…
_______________________
* Шаракан – армянская духовная мелодия
_______________________

(продолжение следует)