1492
Пьетро Аретино (устаревшее - Пиетро Аретин; итальянское имя - Pietro Aretino)
итальянский писатель Позднего Ренессанса, сатирик, публицист и драматург, ведущий итальянский автор своего времени, благодаря своим сатирам и памфлетам заработавший прозвание «бич государей, божественный Пьетро Аретино» («il flagello de’ Principi, il divin Pietro Aretino»), считающийся некоторыми исследователями предтечей и основателем европейской журналистики, «праотцом журналистики». Имя его отца не сохранилось, по некоторым сведениям, Лука. Родился в Ареццо, в семье сапожника (по другим указаниям, вне брака), назвался Аретино (то есть «аретинец») по родному городу, свое «подлое» происхождение в дальнейшем не афишировал. Образования не получил, в 14 лет ушёл из дома и бродяжничал, попробовав множество профессий. По некоторым указаниям, был изгнан из Ареццо за язвительный сонет, написанный им против продажи индульгенций — хотя эти данные не совпадают с информацией о возрасте. Из дома отправился в Перуджу с целью изучить переплетное мастерство. Некоторое время учился там в университете, но был исключен за вольнодумство. По некоторым данным, учил живопись и был исключен, когда изобразил Деву Марию с лютней в руках. Скорее всего, прожил в Перудже около 10 лет, овладев там начатками латыни. Из Перуджи перебрался в 1516 году в Рим. Там началась его карьера в доме самого богатого из римских банкиров, Агостино Киджи....он сразу обратил на себя всеобщее внимание тем, что не был похож на других. У него не было почти никакого образования, латынь он знал весьма приблизительно, греческого не знал совсем. И блестящие гуманисты из приближенных Киджи сначала смотрели на нового пришельца свысока. Вскоре у него были обнаружены ещё и новые качества. Юный тосканец не любил оставаться в тени. Он протискивался вперед настойчиво и энергично, не обращая внимания на то, что его локти порою не совсем деликатно упираются в грудь какому-нибудь почтенному гуманисту. Если его пробовали осадить, он отвечал насмешкой, эпиграммой. Если его обижали, если ему пытались стать на дороге, на другой день появлялся сонет, обнаруживавший что-нибудь такое, о чём все говорили втихомолку, но что боялись сказать громко. Аретино не боялся. Его сатира «Завещание слона», написанная после смерти любимого белого слона понтифика по имени Ганно, была полна язвительных шуток по поводу папского клира, и стала пользоваться такой популярностью, что привлекла внимание Льва X, который начал покровительствовать сатирику. К этому времени Аретино стал известен благодаря целому ряду остроумных и злых «пасквинатов», высмеивавших то одного, то другого из папских придворных. Такое название они получили, так как их тексты вывешивались на статуе Пасквино в Риме, близ площади Навона. В это время он заручился покровительством кардинала Джулио Медичи. При новом папе Адриане VI (бывшем воспитателе императора Карла V, сыне утрехтского лодочного мастера — не ровня итальянским аристократам) из-за «пасквинатов» и своей активной деятельности против победившего кандидата на предшествовавшем конклаве, был вынужден скрыться в Мантуе: «после смерти Киджи и Льва X Аретино должен был бежать из Рима, потому что новый папа Адриан VI, больно задетый его стишками в дни конклава, хотел расправиться с ним по-серьёзному». В Мантуе пользовался покровительством герцога Федерико II Гонзага. Кардинал Джулио Медичи отправил его к своему родственнику, и Аретино поступил на службу к кондотьеру Джованни делле Банде Нере Медичи.
Sonetti lussuriosi, XIV
Погоди, постой, Купидон упорный,
Не тащи, ослище, свой воз упрямо!
Я хотел бы уд мой направить прямо
В лоно той, что скачет на нём проворно.

Но, увы, то в чистый цветок, то в сорный
Попадает он. Неужели срама
Не избегну — стоя, как мул, — и дама
Подвиг мой сочтет слабиной позорной?

Беатриче! И Вам в этой позе трудно.
Но, поверьте, мне во сто крат труднее —
Я собою жертвую поминутно:

Замирают члены мои, немея.
И когда б Ваш зад не сиял так чудно,
Я решил бы – кончить я не сумею

При попытке – тягостной, безрассудной.
Но желанней персика Ваши доли –
И крепят мой уд в его тяжкой доле.
Пьетро Аретино
Через год после того, как кардинал Джулио Медичи стал следующим папой Климентом VII в 1523, Аретино снова вернулся в Рим. Однако после скандала, связанного с публикацией «Сладострастных сонетов» («Sonetti lussuriosi», 1525), представляющих собой стихотворные подписи к порнографическим рисункам Джулио Романо, опять покинул Вечный Город. Вдобавок, ему угрожал убийством (и даже способствовал получению раны от кинжала в июле 1525) один из пострадавших от его пера, епископ Джованни Джиберти, папский датарий. «Покушение удалось не вполне. Аретино спасся, тяжко раненный. Виновника назвать было нетрудно. Рим указывал на него пальцами. Аретино требовал у Климента наказания бандита и его подстрекателя, но папа на это не решился. Затаив месть, Аретино покинул Рим». Он начал путешествие через северную Италию на службе у различных дворян, отправившись, во-первых, обратно к Джованни делле Банде Нере. Через некоторое время Джованни умер на руках Аретино от раны, полученной в стычке с ландскнехтами Фрундсберга у Говерноло, в ноябре 1526 года. Аретино тогда обратился к своему старому покровителю в Мантуе, маркизу Федериго Гонзага. Но папа Климент, которого он продолжал преследовать своими сатирическими сонетами и «предсказаниями», пригрозил послать к нему второго убийцу, а Гонзага боялся осложнений с Римом. Тогда Аретино обосновался в Венеции, самом анти-папском городе Италии и, как с удовольствием отмечал он позже, «месте всех пороков». Венеция оставалась в этот момент республикой, не имела государя (и соответственно придворных), жизнь там была веселая, да вдобавок, в эту эпоху она была центром книгопечатания в Европе. Для Аретино же в Венеции наступил главный период творчества и расцвета славы. Он стал чрезвычайно популярным в Италии благодаря своему остроумию и язвительности. Государи, стремясь добиться его благосклонности и боясь его острого языка, слали ему денежные подарки и выписывали пенсии. Он же в ответ ставил им на службу свое перо и снабжал информацией. Любопытно, что Аретино удалось втянуть в эту систему обеспечения своего благосостояния огромное количество владетельных лиц. В 1530 году дож Андреа Гритти добился некоторого мира между Аретино и епископом Джиберти. Епископ Виченцский помирил его с Климентом VII и отрекомендовал его также с лучшей стороны императору Карлу V, который дал писателю богатые подарки и назначил жалованье. Аретино начал обильно пользоваться покровительством государей, не забывая одновременно по ним прохаживаться в соответствии со своим прозвищем «бич государей». Помимо Козимо Медичи и императора ему покровительствовал герцог Урбино, князь Салерно, маркиза Дель Вазо.

Подарки слали также даже султан Сулейман, мавританский пират Хайр-ад-Дин Барбаросса, Фуггеры из Германии, многие другие лица. Аретино получал щедрые подарки, при этом совершенно бесстыдно торговал своими панегириками и эпиграммами, за что Тициан называл его «кондотьером от литературы». Литературная энциклопедия пишет о нём: «знаменитый публицист, памфлетист и пасквилянт … создавший себе положение и богатство исключительно своим пером». «Из своего безопасного гнезда в Лагуне он с одного взгляда понимал все, что происходило в Европе наиболее примечательного; на все он имел глаз, великолепно лавировал между могущественными противниками, из всего извлекал немалую пользу. И подобно тому как государи через послов, он через посредство друзей, был всегда в курсе малейших событий». Сочинения и письма, написанные Аретино, распространялись большими тиражами и очень влияли на общественное мнение. Буркхардт, который очень не любил Аретино, пишет о нём так: «он держал всех знаменитых людей Италии как бы в состоянии осады; сюда шли подарки иностранных правителей, которые нуждались в нём или боялись его пера. Карл V и Франциск I одновременно платили ему пенсию, ибо каждый из них надеялся, что Аретино досадит другому; Аретино льстил обоим, но склонялся скорее на сторону Карла, поскольку он был господином в Италии. После победы Карла V над Тунисом (1535 г.) этот тон переходит в смешное обожествление; дело в том, что Аретино не переставал надеяться, что с помощью Карла станет кардиналом. По всей вероятности, он пользовался особым покровительством и как папский агент, ибо посредством его высказываний или умолчаний можно было оказывать давление на мелких правителей Италии и на общественное мнение». Герцог Козимо Медичи ежегодно, несмотря на свою бережливость, выплачивал ему определенную сумму, достаточно высокую, так как опасался влияния Аретино в качестве агента Карла V. «Аретино пришло однажды в голову заказать медаль, на одной стороне которой был его портрет, а на другой он же изображен сидящим на троне, в длинной императорской мантии, а перед ним толпа владетельных государей, приносящих ему дар. Кругом надпись: i principi, tributati dai popoli, il servo loro tributano, то есть государи, собирающие дань с народов, приносят дань своему рабу». Благодаря своей публицистике он пользовался влиянием: «в Риме при Клименте он помог маркизу Мантуанскому добиться своих целей; он поддержал кандидатуру Козимо Медичи, сына Джованни делле Банде Нере, в герцоги Флоренции; без Аретино предшественник Козимо, герцог Алессандро, никогда не стал бы зятем Карла V; он спас Ареццо от разгрома, избавил Перуджу от большой опасности». Его приглашали жить к себе различные государи, но Аретино предпочитал не покидать Венецию: «Пока ехали по венецианской земле, Аретино был рядом с императором, занимал его, заставлял смеяться так, что Карл пригласил его ехать с собой в Вену. Немного не доезжая границы, Аретино скрылся в толпе, и его не могли найти». Звали его к себе турецкий султан, Козимо Медичи, а его соотечественник папа Юлий III вызвал его в Рим, как гласили слухи, чтобы дать кардинальскую шапку. Но Аретино вернулся без нее, гордо рассказывая, что отверг ее. Папа Климент сделал его рыцарем-госпитальером, а позже папа Юлий III записал его в рыцари ордена святого Петра. Когда Карл V предложил возвести его во дворянство, он действительно отклонил эту честь по причине связанных с нею обязанностей и требуемых доходов (Тициан от Карла графский титул принял). В 1529 году Аретино отозвался не очень почтительно о Федериго Гонзага в присутствии мантуанского посла. Посол велел ему сказать, что если так будет продолжаться, то Аретино не спасется от него и в раю. Аретино извинился. Затем, когда он прошёлся по придворным Федериго в «Предсказании» 1529 года, тот попросил передать ему, что он велит дать ему несколько ударов кинжалом в самом центре Риальто. Эрколе д'Эсте подсылал к нему убийц, те не дождались и ушли из дома, ранив одного из «ганимедов» Аретино. Английский посланник, когда Аретино начал жаловаться, что давно не получает пенсии от Генриха VIII, нанял «брави», велел его подстеречь и избить палками. После этого, впрочем, флорентийский секретарь писал: «Английский посол запятнал ту свободу, которая дарована ему (Аретино) всеми христианскими государями». Общественное мнение осудило англичанина за то, что тот нарушил свободу «секретаря мира» - т.е. речь идет о прообразе журналистской неприкосновенности. В венецианскую сеньорию также поступали жалобы других послов за неподобающие высказывания Аретино, после чего ему делалось формальное внушение – но удары кинжала, которые он бы получил в других городах Италии, ему больше не угрожали по-настоящему благодаря защите Республики. Предполагают также, что Аретино снабжал венецианских дипломатов секретными сведениями. Многочисленными были нетитулованные соперники. Из них основные: знаменитый поэт Франческо Берни, автор новелл и диалогов Антонфранческо Дони (1513-1594) и поэт Никколо Франко (1515—1570). По доносу одного из них после смерти писателя его книги будут внесены в Индекс запрещенных книг, также благодаря их наветам биография Аретино веками наполнялась нелицеприятными подробностями. В Венеции Аретино близко сошёлся с Тицианом (который написал ряд его портретов). В свою очередь, Аретино с большой выгодой для художника продал ряд его картин французскому королю Франциску, с которым он (равно как и с другими влиятельными людьми Европы) вёл переписку. Он стал посредником между меценатами и художниками, которых он «рекламировал» своим пером. «Даже Тициан, которому не приходилось искать заказчиков и который хорошо умел считать свои дукаты, охотно сваливал на Аретино переговоры о своих картинах». Кроме того, в своих письмах он постоянно расхваливал венецианские муранские вазы, фабрика которых принадлежала Доменико Балларини. Вазари пишет: «Когда Пьетро Аретино, знаменитейший писатель наших дней, приехал перед разгромом Рима в Венецию, он стал ближайшим другом Тициана и Сансовино. Это послужило Тициану на честь и на пользу, так как Аретино распространил его славу настолько же далеко, насколько обширны были пределы, в которых он властвовал своим пером, и в особенности — перед видными правителями, как об этом будет сказано в своем месте». Известен исторический анекдот о взаимоотношениях Аретино с другим знаменитым венецианцем — Тинторетто. По своей натуре Аретино очень злословил по поводу художника, пока однажды тот не пригласил его в свою мастерскую, чтобы написать портрет. Не успел Аретино устроиться поудобнее, чтобы позировать, как художник внезапно вытащил кинжал. Испуганный Аретино, решив, что Тинторетто будет мстить, спросил в испуге, чего тот хочет. Тинторетто холодно попросил Аретино не двигаться, так как он использует кинжал как линейку, чтобы произвести измерения. После этого случая Аретино никогда не говорил плохо о художнике, и они в итоге стали друзьями.
Аретино о Венеции
«Там я обогащу свою нищету её свободой.
Там по крайней мере ни фаворитам, ни
фавориткам не дано власти убивать
бедных людей. Только там правосудие
держит весы в равновесии. Там страх
перед чьей-нибудь немилостью не
вынуждает нас поклоняться вчераш-
нему паршивцу»... «Это — святой город
и рай земной… Что до меня, то я хотел
бы, чтобы после моей смерти Господь
превратил меня в гондолу или в навес
к ней, a если это слишком, то хоть в
весло, в уключину или даже ковш,
которым вычерпывается вода
из гондолы».
«Архитектор и скульптор Якопо Сансовино, писатель Пьетро Аретино и Тициан составили блестящий триумвират, царивший на венецианской культурной сцене в течение нескольких десятилетий». В Венеции Аретино поддерживал дружеские отношения со многими видными итальянскими художниками — Тицианом, Сансовино, аретинцем Вазари, Джулио Романо, Себастьяно дель Пьомбо, из писателей – Джовио, Бембо, Бернардо Тасса. Также его другом и главным издателем стал печатник Франческо Марколини. В письме к дожу Аретино обозначит одну из причин, по которой он больше не покинет Венецию никогда: «Поняв в свободе великой и доблестной республики, что значит быть свободным, отныне и навсегда я отвергаю дворы». Ещё он говорил: «Я свободный человек милостью Божьей. Я не иду по следам Петрарки или Боккаччо. Мне хватает моего собственного независимого духа». Формулировка per la grazia di Dio uomo libero стала одним из характерных его определений. (Любопытно, что по указаниям исследователей «взгляды свои на независимость писателя Пушкин заимствовал, читая в личной библиотеке графа Воронцова труды Пьетро Аретино»). Он жил на широкую ногу в своем роскошном дворце на Канале-Гранде, окруженный учениками, почитателями, прихлебателями, любовницами, и наслаждался плодами своей европейской славы до самой смерти в возрасте 64 лет в собственном доме на Рива дель Карбон. Живу я свободно, — писал Аретино, — в удовольствиях и могу поэтому считать себя счастливым. Из всех металлов, всяких рисунков выбиваются в честь мою медали. Мой портрет выставляется на фронтонах дворцов. Голова моя, как голова Александра, Цезаря и Сципиона, изображается на тарелках и на рамках зеркал. Одна порода лошадей получила мое имя, потому что папа Климент подарил мне такую лошадь. Канал, омывающий часть моего дома, называется Аретинским, женщины в моем доме носят имя Аретинок; говорят о стиле Аретино. Педанты скорее лопнут от бешенства, чем дождутся такой чести. Придерживался распространенной в Ренессанс бисексуальной ориентации. Так, в одном из писем Джованни Медичи от 1524 года он пишет, что случайно влюбился в женщину, и поэтому временно переходит от мальчиков к девочкам. «Женщины занимали в его душе колоссальное место. Его биографы называют десятками имена женщин, которые были ему в разное время близки, и никогда не могут поручиться, что не пропущена ни одна из его любовниц. Конечно, Аретино, вполне во вкусе своего времени, любил не только женщин». Известна трогательная история его любви к Пьерине Риччья. В 1537 году его ученик женился на 14-летней девушке, хрупкой и тонкой, с большими черными глазами и неизлечимой болезнью. Аретино принял ее как дочь, отношения его к ней сначала были чисто отеческие. Муж скоро бросил Пьерину, она стала изливать свое горе Аретино. В 1540 году их отношения перешли в другую стадию. Но болезнь девушки разыгралась, и 13 месяцев Аретино, «которого принято считать вульгарным развратником, изображал из себя самую нежную, самую заботливую сиделку. Выздоровев, Пьерина сбежала с каким-то юным ловеласом. Письма Аретино сохранили следы удара, который нанесла его душе эта измена… Но когда четыре года спустя Пьерина, жалкая, покинутая, умирающая, пришла к нему опять, он забыл все, стал ухаживать за ней с прежним самоотвержением. И когда она умерла у него на руках, ему казалось, что сам он умер вместе с нею». Он был отцом двух дочерей, которых он назвал Адрией в честь Венеции и Австрией в честь Карла V. Матерью первой, а может быть и второй, была Катарина Сан-делла. Никогда не упускал случая похвастаться, что был верующим человеком, в то же время современники считали его нигилистом. Усердно писал жития святых, перелагал псалмы. Современники же говорили, что у Аретино были заготовлены колкости против каждого, кроме Бога, и то потому, что они не общались друг с другом. По легенде, смерть Аретино стала следствием услышанной им на пиру непристойной остроты; разразившись хохотом, Аретино якобы упал и размозжил себе череп. Умер в Венеции 21 октября 1556 года. Похоронен в Венеции в церкви Сан-Лука. Имя «Аретино» («Аретинец») Пьетро впервые использовал в сборнике петраркистских стихов «Новое собрание творений плодовитейшего юноши Пьетро, художника-Аретинца» («Opera Nova del fecundissimo giovene Pietro pictore Aretino» , 1512). В 1521—1522 гг. получил широкую известность как автор сатирических стихов («пасквинат»). В 1525 году написал свою первую пьесу — «Комедия придворных нравов», где высмеивал папский двор, за ней последовали другие. Также писал стихотворные и прозаические памфлеты в форме «предсказаний» (giudizii), направленные против государей и политиков, расходившиеся в большом количестве экземпляров. Европейская слава Аретино пошла с его пяти «Диалогов», три из которых были изданы под названием «Рассуждения» (в 1534, 1536, 1539 гг.). В эпическом жанре — продолжение «Неистового Роланда» Ариосто (неоконченная эпическая поэма «Марфиза». Аретино создал также ряд религиозных произведений, главным образом, романизированные жития. В 1558 году, через два года после смерти писателя, все сочинения Аретино были занесены в Индекс запрещенных книг по доносу его врагов, обвинивших его в еретических высказываниях и мнениях. Благодаря своему сатирическому дару заработал славу «бича государей» и отца современной журналистики. Люди говорили о нём, осеняя себя крестным знамением: Dio ne guardi ciascun dalla sua lingua. (Храни бог всякого от языка его). Литературная энциклопедия отмечает, что Аретино был первым из крупных европейских писателей, который создал себе положение исключительно благодаря литературному таланту и ловкости. Его богатство создалось из его гонораров, пусть и несколько особенного свойства. До Аретино писатель мог существовать только при дворе какого-нибудь мелкого государя или вельможи, и его писательская деятельность должна была быть прославлением покровителя. Аретино же отверг покровителей, ушёл от дворов, презрел меценатов, стал свободным публицистом. Именно в публицистике Аретино — его главное значение[6]. «По силе влияния на общество, по общественному значению письма и giudizii Аретино уже являются крупным общественным фактором не только итальянской, но и европейской жизни. Они знаменуют определенный этап в эволюции социальных отношений».«Аретино вносит в итальянскую литературу плебейский задор, острословие и сарказм, площадную брань и порнографию, пренебрежение к вопросам формы в самый разгар классицизма. Он пишет во всех жанрах (…). Стиль Аретино своим стихийным реализмом отрицает все условности аристократической поэзии, утверждая самосознание интеллигенции в пору феодальной реакции (…). Пародирует петраркистов и подражателей Ариосто (в его Orlandino все рыцари — болваны и трусы) во имя разума и природы». По словам исследователей, он «обнаруживает сочный пластический талант, умение лепить фигуры, давать яркие картинки быта, рисовать жанровые сцены. Другая особенность его таланта, менее видная современникам, чем потомству, — это способность ценить произведения искусства, с одной стороны, а с другой — умение передавать словами язык линий, красок, светотеней. У Аретино был глаз художника и настоящий дар критика искусства. Ни того, ни другого он не культивировал. Поэтому в его писаниях имеются лишь случайные, хотя и необыкновенно яркие следы этих черт его таланта». Его стиль: «ни перед чем не останавливающаяся бесцеремонность; уверенность, что там, где скрещиваются интересы, можно безнаказанно обрушиваться на одну какую-нибудь сторону и проистекающая из этой уверенности безграничная смелость; умение соединять какой-нибудь чудовищный по нынешним понятиям каламбур с тонкой и изящной, как толедский клинок, остротой, площадную брань — с патетической тирадой; несравненное искусство распознать у каждого самое больное место и безошибочно бить именно в него; наконец, неисчерпаемый запас остроумия, злой насмешки, сарказма». «Его литературный талант, его ясная и пикантная проза, его богатый опыт в наблюдении над людьми и событиями сделали бы его при всех обстоятельствах достойным внимания, хотя концепция подлинного произведения искусства, действительный драматический дар, способность к созданию, например, комедии у него полностью отсутствовали, кроме самой грубой или изысканной злобы он обладал блестящим даром гротескного остроумия, которое в отдельных случаях не уступает и остроумию Рабле». В письмах проявляется «самая неприятная особенность языка Аретино: его нестерпимая манерность. Искусственность, деланность, напыщенность многих из его писем, главным образом тех, где речь идет о деньгах, таковы, что из-за них часто остаются незамеченными их огромные стилистические достоинства». Оценка личности и творчества Аретино во многом находится под влиянием неблаговидной репутации, которой он пользовался веками после смерти: «Положено много труда, чтобы очистить биографию Аретино от тех злостных измышлений, которыми она была наполнена на основании показаний его врагов. Не осталось ни одного сколько-нибудь крупного факта в жизни Аретино, которого не исказила бы, не извратила, не запачкала клевета». В истории было принято изображать Аретино «каким-то моральным Квазимодо, наглецом и вымогателем, циничным льстецом, развратником, грязным и низким человеком с безнадежно гнилой душой». Как отмечает Дживелегов, это происходило, так как ученые целиком принимали без оговорок измышления недругов Аретино. Лосев, например, пишет: «степени своего последнего вырождения и почти карикатуры возрожденческий тип писателя достигает в лице Пьетро Аретино… шантажист и попрошайка.. его памфлеты не лишены плоского и элементарного остроумия… у него нет никаких идейных убеждений, и все его обвинения – пустое базарное зубоскальство» — последнее опровергается, его информация была практически всегда правдива. «Giudizii» — это сатирическое предсказание на тот или другой год, по форме представляющее пародию на обычные в то время астрологические гороскопы. Впервые Аретино написал «Предсказание» в 1527 г. после разгрома Рима войсками коннетабля Бурбона – это из-за этого сочинения Климент VII хотел разделаться с ним при помощи убийцы. До нас он и следующие, выходившие, вероятно, каждый год, не дошли. Единственный сохранившийся полностью экземпляр — это предсказание на 1534 год, написанное в момент дружбы автора с Франциском I. «Объявляю вашему величеству и выражаю уверенность, что Рак, Скорпион, Весы и Близнецы при содействии книжников и фарисеев Зодиака вольют в меня секреты неба, как вливают в зверинец князей все пороки: коварство, трусость, неблагодарность, невежество, подлость, хитрость и ереси, solum, чтобы сделать вас великодушным, храбрым, благодарным, доблестным, благородным, добрым и христианнейшим (...) Зима. Так как движение солнца через квадрат луны зажжет все небесные светила, зима будет более холодной, чем цветущая весна и чем зрелая осень. Поэтому все владетели Ломбардии, чтобы не умереть от холода, будут, согласно местному обычаю, спать со своими кузинами, невестками и сестрами. И если кто станет вменять им это в преступление, они будут ссылаться на lex imperia, ибо император в Болонье занимался любовью со своей свояченицей, герцогиней Савойской, с папского благословения. (…) Все знаки, все звезды, все планеты, после вычисления их квадрантом, утверждают, что уродливая маркиза Мантуанская, у которой зубы черны, как чёрное дерево, а брови белы, как слоновая кость, подло безобразная и ещё более подло накрашенная, родит на старости лет без супружеского оплодотворения. И такое же явит чудо синьора Вероника Гамбара, увенчанная лавром блудница». Предметом его язвительных насмешек являлись почти исключительно высокопоставленные лица. Их образ жизни и преступления давали обширный материал для громких разоблачений. Таким образом, деятельность Аретино приобретала большое общественное содержание. Что важно (как отмечают итальянские исследователи) явных измышлений в своих пасквилях Аретино не допускал. В 90% случаев он всего лишь публиковал информацию об известных скандалах, пуская в обращение достоверные факты, придав им неожиданную и едкую форму. У Аретино была хорошо организованная редакция: информаторы при дворах, корреспонденты, агенты и т. д. Кроме того, своим талантом публициста он усилил в обществе потребность иметь нечто вроде журнала и тираж газетных суррогатов XVI века. «Пьетро Аретино продемонстрировал неожиданную возможность писательского авантюризма и конквистадорства. Этот первый журналист континентальных масштабов и прототип всяческого журнализма, вдохновенный циник, вымогатель и интриган, в полной мере предвосхищающий будущую уайльдовскую комбинацию «пера, карандаша и яда», стяжал себе бессрочный патент на изобретение едва ли не самого могущественного средства социальных манипуляций: с Аретино впервые европейская социальная жизнь подчиняется закону социальной инерции, или организации общественного мнения». Giudzii расходились в большом количестве, их продавали на улицах предшественники современных «газетчиков» — т.е. Аретино произвел на свет идею современной газеты. Привычка Аретино периодически собирать свои письма и статьи, до этого ходившие по рукам в рукописном виде, и печатать их сборниками, была вызвана во многом легкодоступностью печатного дела в Венеции, но вела к потрясающим по эффективности результатам. Европейская слава Аретино пошла с его «Диалогов», три из которых были изданы под названием «Рассуждения» (в 1534, 1536, 1539 гг.). Два из них посвящены нападкам на пороки женщин, третье — цинично описывает придворные нравы. Полемический характер творчества Аретино наиболее полно отразился в этих «Рассуждениях», а также в комедиях, сыгравших заметную роль в эволюции национального театра. «Его Raggionamenti, книга, непристойнее которой едва ли найдется другая в мировой литературе, отнюдь не принадлежит к числу тех, которые предназначены будить чувственность и не ставят себе никаких других целей. Raggionamenti — художественное произведение, и первый день первой части, где описывается жизнь в женском монастыре, может выдержать сравнение с La Religieuse Дидро. Вообще все три части Raggionamenti — это великолепная серия бытовых картин, обличающая крупного художника».
«Комедия придворных нравов»
«Главное дело, чтобы придворный умел
богохульствовать, умел быть игроком,
завистником, блудником, еретиком,
льстецом, злословцем, неблагодарным,
невежественным, ослом; чтобы он умел
молоть языком, изображать собою нимфу,
быть лицом активным и пассивным».
Пьетро Аретино
В этих бытовых комедиях он вывел галерею типов, которые представляли разные слои католического общества. Аретино высмеивал их с позиций характерного для Возрождения свободомыслия. «Как комедиограф он порывает с традициями гуманистической „ученой комедии“ и пытается разрушить классические комедийные фабулы и типажи. Для его комедий характерны отсутствие единого сюжета, разорванность композиции, несвязанность сцен, немотивированность действия. Главная цель Аретино — натуралистическая имитация реальной жизни; он даже дает некоторым комическим героям имена их подлинных прототипов. В лучших своих комедиях ему удается индивидуализировать речь персонажей. Аретино критикует нравы своего „позорного века“ с точки зрения простолюдина. Его комедийный мир населен живыми и колоритными людьми из народа — мастеровыми, слугами, сводницами, мошенниками, ворами и др., говорящими на сочном грубоватом языке улицы». С другой стороны, Литературная энциклопедия о нём пишет: «В пяти комедиях Аретино встречаются, правда, бытовые образы с примесью памфлетного элемента; но обрисовка характеров поверхностна, а над сатирой преобладает зубоскальство». «Особое место в истории итальянской драматургии XVI века занимают комедии Пьетро Аретино. Они почти не связаны с традициями античной литературы, и это обстоятельство отодвигает их на периферию гуманистической драмы. Комедии Аретино, весьма слабые в отношении драматургического построения, интересны в качестве произведений, воспроизводящих быт тогдашней Италии, вернее, темные стороны этого быта. Вращавшийся в течение всей своей необычной жизни в среде аферистов, куртизанок, разного рода искателей приключений, Аретино делает этих представителей „полусвета“ героями своих комедий; он дает своим персонажам мастерскую характеристику, создает галерею типов, великолепных в своей законченности и нештампованности. Однако Аретино не нашёл последователей. Бытовая комедия не получила дальнейшего развития». Последним его произведением стала трагедия «Гораций» («Orazia», 1546), где низким нравам современности противопоставлено величие Древнего Рима. Она «занимает особое место в итальянской литературе. В ней впервые в ренессансной драматургии хор заменяется народом, который определяет исход драматического конфликта. Здесь нет жестоких сцен, сюжет развивается прямолинейно, характеры однозначны, язык отличается простотой и ясностью. Автор стремится освободиться от монологов (и вестников) и заменить рассказ о событиях непосредственным сценическим действием, хотя и не всегда успешно». Микеланджело не был доволен замечаниями Аретино и нарисовал его в «Страшном суде» в образе святого Варфоломея, с которого содрали кожу. Лицо на коже — автопортрет Микеланджело. Традиция публиковать письма повелась со времен Петрарки и святой Екатерины Сиенской. Аретино первый начал делать это в печатном виде, т.е. в первый раз выпустил с типографского станка книгу писем на итальянском языке. Публикация «Писем» Аретино (1538—1557) имела огромный успех и вызвала множество подражаний. Его переписка (около 3300 писем, шесть томов), которая дает картину общественной и культурной жизни Италии 1-й половины XVI в. (главным образом 1525—1556 гг.). «Помимо богатейшей исторической информации (он активно переписывался как с государственными мужами, так и с деятелями итальянской культуры), можно обнаружить основные виды журналистской прозы (военный репортаж, политическая передовица, художественная рецензия)». «Описание гибели Джованни делле Банде Нере — яркий образчик военной корреспонденции. Нападки Аретино на Франциска I по поводу союза с турками — типичная передовица на политическую тему. Советы Микеланджело относительно „Страшного суда“ — проницательная художественная критика. Наряду с этим в письмах Аретино встречаются советы начинающему автору избегать аффектации, описание венецианского заката для Тициана, восхваление олив, грибов, вина и жареного фазана и, наконец, игривые упреки в адрес подшутившей над ним молодой девушки». В письмах проявляется темперамент и язвительность Аретино. Особенно в историю искусств вошло письмо Микеланджело от ноября 1545 г, где наряду с восхищением по поводу фрески «Страшного суда» в Сикстинской капелле он угрожает ему, порицая его безбожие, неприличие и воровство (у наследника Юлия II). «После того как я увидел Ваш Страшный суд, я подумал, я узнаю в сковывающей красоте изображений известную грацию Рафаэля. Но как христианина меня охватывает стыд». Затем Аретино обрушивается на «неприличные детали в изображении мучеников и дев, на их жесты и на их наготу. Даже в борделе опустишь от стыда глаза, увидев подобное». Затем Аретино намекает на гомосексуальный характер микеланджеловской дружбы с Томмазо Кавальери и советует рассматривать эту фреску как языческие статуи, которые в VI веке разрушил папа Григорий. Наконец он добавляет в примирительной приписке «Я хотел только показать Вам, что если Вы божественны, то есть из вина (di-vino), то я тоже не из воды — d’aqua». Аретино был чрезвычайно плодовитым писателем, работавшим во множестве жанров. Поэзия: «Новое собрание творений плодовитейшего юноши Пьетро, художника-Аретинца» («Opera Nova del fecundissimo giovene Pietro pictore Aretino», 1512); неоконченная эпическая поэма «Марфиза», опублиуована в 1535 три первые песни. Продолжение «Неистового Роланда» Ариосто; сборник стихов «Стансы во славу Сирены» («Stanze in lode della Sirena», 1536; Sonetti lussuriosi (т. н. Позы Аретино); «Любовные сомнения» (Dubbi amorosi); Astolfeide / Астольфеида; «Орландино» (Orlandino), героико-комическая поэма, где осмеивалось рыцарство. Пьесы: Fraza; «Комедия придворных нравов» («La Cortigiana» первый вариант соч. в 1525, опубл. 1970; второй вариант опубл. в 1534. В пьесе высмеивается папский двор. Она представляет собой пародию на «Придворного» («Il Cortigiano») Бальдассаре Кастильоне: сиенский дворянин приезжает в Рим. Он желает завести любовницу, но выясняется, что его избранница согласно покорится только «придворному». Некий шарлатан берется научить его науке — лгать, льстить и сидеть часами перед зеркалом; «Кузнец» («Il Marescalco», опубликована в 1533. Пародия на сам комедийный жанр; «Таланта» («La Talanta», 1542; «Лицемер» («Lo Ipocrito», 1542. Прообраз мольеровского «Тартюфа»; «Философ» («Il Filosofo», 1546 Гротескное изображение гуманистической учености, драматизация новеллы Боккаччо об Андриуччо («Декамерон», II, 5), а герой этой авантюрной истории даже носит имя «Боккаччо»; «Гораций» («Orazia», 1546). На сюжет из Тита Ливия о поединке Горациев и Куриациев. Памфлеты (giudizii), «Предсказания», пародия на астрологические гороскопы. Ragionamenti («Беседы (Рассуждения)», около 1534—1536). Рассуждения Нанны и Антонии (Il Ragionamento della Nanna e dell’Antonia; Dialogo nel quale la Nanna insegna alla Pippa). Il Ragionamento delle Corti / Придворные рассуждения. «Письма» (Lettere, 1538—1557). Религиозное: «Страсти Христа» («La Passione di Giesщ», 1534); «Вочеловеченный Христос» (1535); «Книга Бытия» («Il Genesi», 1538); «Жизнеописание Девы Марии» («La vita di Maria vergine», 1539) — «Житие Святой Девы» (1540); «Житие Святой Екатерины» (1540); «Житие Святого Фомы Аквинского» (1543). Цитаты: Риторика на конце языка у всякого, кто любит, кто обманывает и кто нуждается; Мир теперь находит менее утомительным быть злым, чем добрым; Именно в борделе особенно ценят приличие; Я люблю вас, и потому вы скорее станете ненавидеть меня за открытую вам правду, чем обожать за произнесенную мною ложь. Пьетро Аретино изобразительном искусстве: Гравюра Маркантонио Раймонди, предположительно с утраченного оригинала Себастьяно дель Пьомбо. Несколько портретов кисти Тициана: Первый «Портрет Пьетро Аретино», около 1512, галерея Палатина, палаццо Питти, Флоренция; «Портрет Пьетро Аретино» в фас (1545, палаццо Питти, Флоренция); «Портрет Пьетро Аретино» в полуразвороте (около 1548, Коллекция Фрик, Нью-Йорк); Аретино в образе Пилата в картине «Христос перед Пилатом», 1543, Вена (Фрагмент; В фреске Микеланджело «Страшный суд» у левой ноги Христа находится фигура святого Варфоломея, держащего в руках собственную кожу (он принял мученическую смерть, с него живьем содрали кожу). Черты лица святого напоминают Пьетро Аретино, который нападал на Микеланджело из-за того, что считал неприличной его трактовку религиозного сюжета. На снятой коже написан автопортрет собственно Микеланджело. Якопо Сансовино поместил маленький бюст-горельеф Аретино рядом с бюстами Тициана и других знаменитых людей на бронзовых дверях сакристии собора святого Марка. Аретино фигурирует в роли евангелиста. Литература: Diporti — собрание новелл Парабоско. Аретино фигурирует в рассказе современника о Венеции; Лодовико Дольче. «Диалоги о живописи», 1557. Аретино – один из собеседников; Ганс Мюллер. Стихотворение Aretino. На русский язык перевёл И.Анненский; Томас Нэш. «Злополучный скиталец, или Жизнь Джека Уилтона». Один из персонажей; Владимир Одоевский. Незавершенный роман «Иероним Бруно и Пьетро Аретино»; Никола Поцца. Биографический роман «Тициан Вечеллио». Главы «Ужин в доме Аретино», «Аретино в Риальто»; Роджер Желязны. «Пьеса должна продолжаться (Театр одного демона)». Один из персонажей; Сара Дюнан. «Жизнь венецианского карлика». Исторический роман, один из персонажей; Сьюзен Виггз. «Страж ночи». Детектив, один из персонажей; Бюхнер, Георг, утраченная драма «Пьетро Аретино». Кинематограф: I Racconti Romani di Pietro l'Aretino (1971); «Великий Медичи. Рыцарь войны» (Il Mestiere delle armi, 2001). Совместно итало-франко-германо-болгарская историческая лента о войнах и смерти Джованни делла Банде Нере. Повествование ведется от лица Пьетро Аретино, которого играет Sasa Vulicevic. Издания: Opere complete, a cura di F. Flora, [Mil.], 1960; Lettere scelta, а cura di S. Ortolani, Torino, 1945; Нестор Васильевич Кукольник. «Пролог из большой фантазии Пиетро Аретино» (1842); Хрестоматия по зарубежной литературе. Эпоха Возрождения, том 1, составитель Б.И.Пуришев, Москва, 1959; Комедия о придворных нравах. Философ // Комедии итальянского Возрождения. Москва, 1965; Рассуждения. Москва, 1995; Рассуждения Нанны и Антонии, 1995; Комедия о придворных нравах // Итальянская комедия Возрождения. Москва, 1999; Рассуждения, 2007; «Любовные позиции эпохи Возрождения». Составитель О.Я.Неверов. Москва, 2002. ISBN 5-7654-1170-3,5-94730-054-0. Перевод «Любовных поз» Алексея Пурина; Гуманистическая мысль итальянского Возрождения, Москва, 2004; «Развратные сонеты» Перевод «Любовных поз» Игоря Петенко. Исследования: Дживелегов А.К., Очерки итальянского Возрождения. Кастильоне. Аретино. Челлини., Москва, 1929; Дживелегов А.К. в «Голосе минувшего», книга 1, 1913. Его же, «Всемирные сатирики и юмористы», «Вестник иностранной литературы», № 5, 1900; Де-Санктис Ф., История итальянской литературы, том 2, Москва, 1964; Cleugh J., The divine Aretino. Pietro of Arezzo, 1492—1556: a biography, [L.], [Cop. 1965]; Голенищев-Кутузов И.Н. Романские литературы. Москва, 1975; Андреев М.Л., Хлодовский Р.И. Итальянская литература зрелого и позднего Возрождения. Москва, 1988; Л.К.Баткин. Пьетро Аретино как религиозный писатель, Москва, 2005; Л.М.Баткин — Пьетро Аретино и конец Итальянского Возрождения. М, 2005. ISBN 5-7281-0829-6.


1496
Иоганн Агрикола (Agricola; собственно Шнайдер, Schinitter, носивший, по своему родному городу, имена магистра Эйслебенского (magister Islebius) и Иоганна Эйслебена)
немецкий проповедник, лидер Реформации, сподвижник Мартина Лютера, один из самых деятельных и заслуженных по введению протестантской веры богословов. С 1515 г. жил в Виттенберге, присоединился вскоре к Мартину Лютеру, в 1519 г. сопровождал его на лейпцигский диспут и в 1525 был отправлен во Франкфурт-на-Майне, чтобы по желанию тамошнего магистрата установить в этом городе чин протестантского богослужения. По возвращении оттуда он был учителем и приходским священником в Эйслебене и в 1536 г. занял профессорскую кафедру в Виттенберге, где происходила начатая им ещё раньше антиномистская распря с Лютером и Филиппом Меланхтоном. Эта ссора побудила его в 1536 г. переселиться в Берлин, где бранденбургский курфирст Иоахим II назначил его придворным проповедником и генерал-суперинтендентом. Агрикола умер в Берлине после разнообразной деятельности по распространению протестантского учения в бранденбургских владениях. Кроме многих богословских сочинений, он оставил после себя настоящее национальное произведение «Die gemeinen deutschen Sprichwцrter mit ihrer Auslegung», которое вышло сперва на нижненемецком языке (Магдебург, 1528), а вскоре потом и на верхненемецком (Нюрнберг, 1629); впоследствии оно издано под заглавием «Siebenhundert und Fьnfftzig Deutscher Sprichwцrter» (Гагенау, 1534) и несколько раз перепечатывалось. По патриотическому духу, твёрдой морали и выразительному языку этим сборникам принадлежит одно из первых мест в ряду немецких сочинений того времени. Кроме того, Агрикола написал несколько церковных песнопений и «Tragedia Johannes Huss» (Виттенберг, 1538), также перевёл в прозе «Andria» Теренция (Берлин, 1543). Умер в Берлине 22 сентября 1566 года. Библиография: Каверау «Johann Agricola von Eisleben» (Берл., 1881); Латендорф. «Agricola's Sprichwцrter, ihr hochdeutscher Ursprung und ihr Einfluss auf die deutschen und niederlдnd. Sammler» (Шверин, 1862);


1606
Анна де Роан (Anne de Rohan)
герцогиня де Геменэ, дочь Пьера де Роана. В 1619-ом году вышла замуж за Людовика де Роан, герцога де Геменэ, в браке с которым родила двоих сыновей. Младший из них, Людовик, воспитывался вместе с королем Людовиком XIV-ым. Была одной из придворных дам двора короля Людовика XIII-го.

В 1640-ом году стала последовательницей учения янсенизма. В 1674-ом году ее младший сын, Людовик, устроил заговор против короля Людовика XIV-го, и, несмотря на воспоминания детства, король приказал его за это казнить. Анна же после смерти сына удалилась в замок Сенсе, где прожила еще почти 9 лет. Умерла 13 марта 1685 года.


1633
Гокоме I Цугухито
110-й император Японии, правил с 14 ноября 1643 по 30 октября 1654. Его личное имя было Цугухито, а титул перед принятием трона — Суга-но-мия. Четвертый сын Императора Го-Мидзуно. Его мать была дочерью министра (Minister of the Left). Императрица Мэйсё была его старшей сестрой от другой матери. Он стал наследным принцем в 19 год Канъэй (1642). На следующий год стал Императором, после отречения от престола его старшей сестры, Императрицы Мэйсё. Правил в одно время с сёгунами Токугава Иэмицу и Иэцуна. Был против сёгуната, его жестокой сути. 30 октября 1654 года внезапно умирает от оспы, что породило множество слухов об отравлении.

1650
Феличе Бозелли (итальянское имя -Felice Boselli)
итальянский живописец. Родился в Пьяченца. Феличе Бозелли был сыном богатого сапожника Кристофера и Люсии Каттанео. Очень мало известно об его образовании. В Милане, с 1664 по 1669, был учеником не Иосифа Карачи, а его брата Микеланджело. Тогда же он познакомился с Анджело Мария Кривелли, специализировавшимся на натюрмортах. Общая интонация его картин и факт того, что, он любил использовать в натюрмортах несколько живых фигур, заставляет предполагать, что он перенял стиль ломбардской живописи. По мнению исследователей, на его стиль, как и на стиль большинства итальянских художников, писавших натюрморты в XVII и XVIII веках, повлияла фламандская школа. После краткого пребывания в Пьяченце, Бозелли перебирается в Парму (1670), где пишет работы для знати и где 26 июля 1673 у его жены Барбары Драги (умершей в 1731) родился единственный сын, Орацио, который также стал художником. Картины Бозелли давали ему если не большую славу, так возможность комфортной жизни, о чем свидетельствует большое число его работ в дворянских домах Пармы и Пьяченцы, выполненных по моде того времени: эти работы висели в столовых и вызывали аппетит, при этом были крупнее чем в гостиных и больше подошли бы мясной лавке или обширной кухне, среди черного дыма и душистых запахов. Бозелли принадлежит к категории художников крестьянского натюрморта: на его работах встречаются дичь, потрошенная рыба, мертвые птицы, выщипанные перья куриц, деревянные чаны с капустой и репой, расположенные на господских кухнях, изношенных каменных ступенях или деревенских столах. В натюрморты он вплетает и небольших домашних животных, чаще всего беспородных кошек (кота, который чаще всего встречается на его полотнах звали Feles или Феликс – так же как и художника, что означает «счастливый» и представляет самого автора) и взъерошенных бродячих собак среди курятника; или селян, одевших лучшее праздничное платье и вывезших свою продукцию на рынок, с еще черными от земли пальцами и мозолистыми руками. Для такой обстановки он подбирал боле плотные и тяжелые тона, выписывая небольшие возвышения и небольшие просветы в густых пейзажах из деревьев. Также Бозелли проявляет себя сельским жителем с неординарным чувством юмора и появляется на автопортрете в Национальной Галерее Пармы (приблизительно 1720г.), разодетым в пух и прах, с палитрой в руках и завитом парике, в придворной позе, но с резвыми и остроумными глазами, которые с живым вниманием наблюдают за моделью вне холста. Отдельное внимание привлекает к себе подвешенная справа дичь. Тем не менее, Бозелли писал не только бытовые сцены. Для росписи театра его вызвал Алессандро Фонтанеллато Санвитале, где он работал с 1681 по 1690 года. Следующие десять лет он практически стал личным художником Санвитале и в дополнение к привычным для него натюрмортам с кровоточащим мясом и рыбой, он писал портреты и декоративные элементы для зала приема – элегантный фриз с вазами, наполненными цветами в окружении белых крылатых грифонов; барочные карнизы в завитках и раковинах. Но самая красивая серия – это шесть овальных картин в Соранье, выполненных между 1700 и 1701, где в натюрморты с рыбой и моллюсками, размещенными на переднем плане, вплетены фигуры молодых людей на фоне пейзажа. В 1702 году он работал в церкви Святой Бригитты в Пьяченце, единственном оставшемся от него изображении религиозной тематики, что не уникально, как и в других подобных случаях с древними религиозными произведениями, зачастую потом потерянными. По сведениям Портала о путешествиях Cult-turist.ru: «Особого внимания заслуживает капелла Распятия (левый неф), получившая свое название от хранящегося в ней деревянного Распятия 13 века. Стены ее украшают работы «Ecce Homo» («Се человек») Феличе Бозелли и «Святой Андрей» Гавасетти (1628). «Вознесение» в куполе и изображение сивилл принадлежат кисти фламандского живописца Роберта де Лонже (конец 17 века)». В 1704 году он переезжает в Фонтанеллато, где выражает свой талант в двенадцати полотнах мифа «Диана и Актеон» (Парма, Национальная Галерея) – росписи фресок в комнатах крепости Пармиджанино, где Бозелли использует яркие цвета и оригинально смоделированные драпировки. Позже, в картине «Мальчик и слепой нищий» (Национальная Галерея Пармы) он вдохновлялся ломбардской школой - голландцем Питером ван Лаером, римлянином Микеланджело Черкуоцци и взяв их приемы темных оттенков белого и непосредственного мазка, изображая одежду в лохмотьях, уши и чувствительные руки. Есть четыре картины, выполненные в том же стиле после 1710 для Санватале (Национальная галерея, Парма), со схожими рисунками и натюрмортами. В то же время он пишет и другие работы – «Мясник, взвешивающий мясо для бедного клиента» в коллекции Цаули Нальди в Фаэнцза, а также коллекциях Антонио Пьаченца в Пьяченце и Цаккия Рондинини Болоньи, где в лучшем виде проявляется его деятельность, если рассматривать ее определенным способом: напыление из серебра дает отблеск света на темном фоне, и часто появляется на расстоянии, как первый проблеск рассвета на небе. Его картины можно увидеть во многих государственных и частных коллекциях в Парме и Пьяченце, в Художественной галерее Кремона, Академии Каррара в Бергамо. В 1713 году его произведения были инвентаризованы во внушительном собрании великого князя Фердинандо Медичи в Тоскане. Среди более поздних работ, наиболее известны два натюрморта Бозелли в Галерее Кампори Модены, подписанных и датированных на оборотной стороне 1730 годом., где исчезает магический блеск его зрелых полотен и работы становятся лишь повторением прошлого успеха. Умер в Парме 23 августа 1732 года. Описание биографии Бозелли в Монографиях Фердинандо Аризи является основным, но принимается во внимание с некоторыми поправками. Его первая монография (1973), возможно имеет несколько неправильных атрибуций, но дает очень хорошее общее представление о культурном окружении Бозелли. Многие поправки были сделаны в его следующей работе «Натюрморт в Милане и Парме в эпоху Барокко». В российских коллекциях работы круга Бозелли можно найти в собрании Музея частных коллекций Международного Института Антиквариата, входящего в ASG Инвестиционную группу компаний - «Кладовая: натюрморт с дичью, виноградом, корзиной груш, спаржей и вазой с вишнями».


1720
Иван Иванович Панфилов
протоиерей Русской церкви, духовник императрицы Екатерины II (с 1770 года), член Святейшего Синода (с 1774 года) и Академии Российской (с 1783 года). Первый представитель белого духовенства, удостоенный права ношения митры (1786 год). Родился в Санкт-Петербурге в семье священника лейб-гвардии Семёновского полка. До 12 лет получал домашнее воспитание, а затем в 1733 году по распоряжению Санкт-Петербургского духовного правления был внесен в список детей священнослужителей «к определению в Александроневскую семинарию для обучения». В тот же год указом Синода от 21 сентября был помещён в семинарию где обучался по 1739 год. В семинарии Иван Панфилов обучался латинскому и греческому языкам, география, истории, пиитике и риторике. В 1740 году его отец был переведён в Москву протопопом Благовещенского собора Кремля, а сына перевели в Московскую духовную семинарию. В ней он изучал философию и богословие и в 1744 году окончил полный курс обучения. 11 апреля 1745 года московским архиепископом Иосифом (Волчанским) Иван был рукоположен во священника к церкви Успения Пресвятой Богородицы в Печатниках. В ней он прослужил семь лет. Высокое служебное положения отца позволило Ивану познакомиться с многими современными ему церковными иерархами. Указом Синода от 12 июня 1752 года по инициативе Санкт-Петербургского епископа Сильвестра (Кулябки), старавшегося привлечь в состав Санкт-Петербургского духовенства образованных клириков, Иван был переведён в столицу настоятелем Никольского храма на Морском полковом дворе. В год назначения Ивана Панфилова настоятелем Никольского храма было принято решение заменить его ветхое здание каменным, двухэтажным. Как новый настоятель отец Иоанн принял деятельное участие в строительстве. Его проповеди привлекли поток пожертвований, и 17 марта 1762 года «за труды проповедания слова Божия и за участие в построении, освящении и украшении храма» он был возведён в протоиереи. Освящение главного (Богоявленского) престола верхнего храма Никольского (Богоявленского) Морского собора состоялось 31 июля 1762 года в присутствии императрицы Екатерины II. На освящении Иван Панфилов первый раз обратил на себя внимание императрицы. Как настоятель собора и талантливый проповедник отец Иоанн стал известен в кругах высших и придворных сановников, его собор в торжественных случаях посещала императрица и оказывала ему своё благоволение. 8 марта 1770 года императрицей Екатериной II был издан высочайший указ: Богоявленского собора, что в Морской, протопопа Иоанна Панфилова, которого мы определили быть нашим духовником, перевести в протопопы московского Благовещенского собора. Синодом указ был разослан во все епархии и имя Ивана Панфилова стало известно духовенству империи. Расположение императрицы к своему духовнику быстро росло и 2 июля 1774 года был выпущен новый указ: «Указ нашему Синоду. Всемилостивейше повелеваем нашему духовнику, Благовещенского собора протоиерею Иоанну присутствовать в нашем Синоде». В тот же год Екатерина пожаловала отцу Иоанну золотой наперсный крест, осыпанным бриллиантами, на широкой голубой ленте, который он надевал при богослужении поверх фелони. В 1786 году отец Иоанн впервые в истории Русской церкви стал митрофорным протоиереем. 28 ноября А. А. Безбородко писал ему: «по отзывам её императорского величества я заключаю, что она хочет почтить вас отличным знаком её милости. Я для сего советую вашему высокопреподобию завтрашнюю обедню служить особой вашей, разумея просто, без собора; ибо, кажется, так положено, чтобы после обедни вас удостоят той почести». На следующий день Иван Панфилов совершал литургию в дворцовой церкви и после её окончания императрица лично возложила на его голову украшенную драгоценными камнями митру. В 1787 году Иван Панфилов сопровождал Екатерину II в её путешествии по югу империи, а по возвращении в Москве в Успенском соборе по тайному поручению императрицы за литургией впервые провозгласил Платона (Левшина) митрополитом Московским. Доверием и расположением императрицы Иоанн Панфилов пользовался до конца своей жизни. Он скончался утром 30 июня 1794 года, был погребён на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры. Над могилой был установлен саркофаг из серого гранита с накладной плитой из белого мрамора. В её верхней части помещены изображения аналоя, креста и митры, а ниже надпись: «Здсь погребенъ святйшаго правительствующаго снода членъ ея императорскаго величества духовникъ московского благовщенскаго собора протоіерей императорскаго воспитательнаго дома почетный благотворитель и академіи Россійской членъ Іоаннъ Іоанновичь Панфиловъ скончавшійся 1794 года 7 іюня на 71 году вка своего. Былъ духовникомъ великія Екатерины». Супруга — Панфилова Лукия Васильевна (1730—24 августа 1772), похоронена рядом с мужем на кладбище Александро-Невской лавры. В браке родились сын (восприемником при крещении была императрица Екатерина II) и дочь. В течение 20 лет Иван Панфилов был бессменным членом Святейшего Синода и, судя по подписям на протоколах, присутствовал практически на всех заседаниях за 1774—1794 годы. Сохранилось много синодальных документов документов, подписанных только им одним. Особую роль отец Иоанн сыграл в делах белого духовенства. Он приложил усилия чтобы исключить из официальных документов пренебрежительные названия «поп», «протопоп», заменив их на «священник» и «протоиерей». При его участии были отменены телесные наказания для священников и заменены на епитимии и штрафы. Иван Панфилов стал четвёртым членом Академии Российской и принимал участие в составлении Толкового словаря русского языка.


1739
Виллиам Бартрам (William Bartram)
американский натуралист, исследовал различные местности Северной Америки и оставил одно из лучших описаний птиц Нового Света. Родился в Кингсессинге, Пенсильвания, США. Сын Джона Бартрама. В детстве помогал отцу в его путешествиях по стране, сделал большое количество ботанических и орнитологических рисунков. В 1773 предпринял 4-летнее путешествие по восьми южным колониям (Северная и Южная Каролина, Джорджия, Восточная и Западная Флорида и др.). Много сил и времени отдал изучению быта и нравов индейцев племени чероки. Умер в Кингсессинге, Пенсильвания, США 22 июля 1823 года. Печатные труды: Travels through North and South Carolina, Georgia, East and West Florida, the Cherokee Country, etc. Philadelphia, 1791; William Bartram: Travels and Other Writings. Thomas Slaughter, editor. Library of America, 1996. ISBN 978-1-88301111-6. Библиография: Borland, Hal. The Memorable Bartrams. American Heritage Magazine. April, 1975. Volume 26, Issue 3; Cashin, Edward J. William Bartram in Georgia. New Georgia Encyclopedia. Hallock, Thomas. From the Fallen Tree: Frontier Narratives, Environmental Politics, and the Roots of a National Pastoral. University of North Carolina Press, 2003; Savage, Henry Jr. Discovering America, 1700-1875. p. 63-70. Harper & Row, 1979; "William Bartram" Dictionary of Literary Biography, Volume 37: American Writers of the Early Republic. Emory Elliot, ed. The Gale Group, 1985, pp. 31-38; "William Bartram 1739-1823" Dictionary of American Biography. American Council of Learned Societies, 1928-1936.


1745
Филипп Пинель (французское имя - Philippe Pinel)
знаменитый французский психиатр. Родился в городе Сент-Андре-д'Алерак, Лангедок. Первоначально готовился к профессии священника и лишь на 30-м году жизни занялся изучением медицины. В 1792 году он поступил врачом в парижское заведение для умалишенных Бисетр (Bicкtre), и здесь он стяжал себе неувядаемую славу тем, что выхлопотал у революционного конвента разрешение снять цепи с душевнобольных. Этот смелый акт гуманности увенчался блестящим успехом в том смысле, что опасения, будто умалишённые, не закованные в цепях, окажутся опасными и для себя, и для окружающих, не оправдались. Вскоре по почину Пинеля были освобождены от цепей также больные других заведений, и вообще с тех пор стал распространяться по европейским домам для умалишённых принцип их гуманного содержания, с возможным предоставлением им свободы и жизненных удобств.

Главное достижение Пинеля — снятие цепей с пациентов — по-прежнему остается непревзойденным в большинстве стран мира, за исключением Италии, Швейцарии и Швеции, где результате деинституционализации психиатрической службы, которой положил начало Закон 180, или Закон Базальи, принятый в Италии в 1978 году, ликвидированы все психиатрические больницы, а в психиатрических отделениях соматических больниц введен режим открытых дверей. Кроме этого подвига, Пинель прославился ещё как научный деятель на поприще психиатрии. Его трактат о душевных болезнях (1801) справедливо считается классическим трудом, и вообще во Франции П. может считаться основателем научной школы психиатров. Помимо психиатрии Пинель работал также в области внутренней медицины и ещё в 1789 г. издал сочинение ("Nosographie philosophique"), в котором проводился взгляд, что медицина должна разрабатываться таким же аналитическим методом, как естественные науки. Этот труд в течение 20-ти лет выдержал 5 изданий, переведён на немецкий язык и в своё время играл большую роль в развитии рациональной медицины. В течение многих лет Пинель занимал при парижском медицинском факультете кафедру гигиены, а впоследствии внутренних болезней. Скончался в Париже 25 октября 1826 года.

В Париже Пинелю установлен памятник. Научные труды: Pinel Ph. Traitй mйdico-philosophique sur l’aliйnation mentale, ou la Manie. Paris: Richard, Сaille et Ravier, an IX/1800 («Медико-философский трактат о мании»); Pinel Ph. Observations sur le rйgime moral qui est le plus propre а rйtablir, dans certains cas, la raison йgarйe des maniaques // Gazzette de santй. 1789 («Наблюдения по поводу душевного обращения, могущего в некоторых случаях восстановить помраченный разум маньяков»); Pinel Ph. Recherсhes et observations sur le traitement des aliйnйs // Mйmoires de la Sociйtй mйdicale de l’йmulation. Section Mйdecine. 1798 («Исследования и наблюдения по поводу морального лечения душевнобольных»). Сочинения в русском переводе: Медико-философское учение о душевных болезнях, Санкт-Петербург, 1899. Литература: Рейтц Г.В., Пинель и его время. К 100-летию его смерти. 1826-1926, "Обозрение психиатрии, неврологии и рефлексологии", 1927, № 1; Каннабих Ю.В., История психиатрии, (Москва), 1929; Рубакин А.Н., Филипп Пинель и Французская революция 1789 года, "Журнал невропатологии и психиатрии", 1956, том 56, выпуск 12.


1764
Рудольф Аккерман (Rudolph Ackermann)
немецкий изобретатель и издатель. Родился в Шнееберге, в Саксонии, в семье седельника. Он изучил ремесло своего отца, затем работал в Дрездене, Лейпциге, Базеле, Париже и Брюсселе в качестве подмастерья и достиг высокого искусства в изготовлении рисунков и в разных исполненных вкуса усовершенствованиях в каретном мастерстве. Впоследствии он отправился в Лондон, где в 1794 году открыл магазин художественных произведений. Стоя во главе этого учреждения, Аккерман ввёл в Англии литографию и усовершенствовал гравирование на дереве. Он основал в 1814 году изящный модный журнал «Repository of arts, literature and fashions», a также ввёл — в первый раз в Англии — серию альманахов «Annuals» по образцу немецких изданий этого рода; первый из них, изданный в 1823 году, известен под названием «Forget me not». В то же время он предпринял издание топографических картин, исполненных акватинтой: «Microcosm of London», «Histories of Westminster Abbey», «Oxford and Cambridge», «Public schools» и другие. Умер в своем имении близ Лондона 30 марта 1834 года.