1894
Дмитрий Иванович Чижевский
философ, литератор. Личность Дмитрия Ивановича Чижевского, выдающегося немецкого филолога-слависта и философа русско-украинского происхождения, исследователя славянских культур, хорошо известна на Западе. Его труды по славистике переведены на многие языки и являются стабильными учебными пособиями в англо-, испано- и немецкоязычных странах. В Германии Дмитрий Иванович прожил почти полвека, в 20-40 гг. он был соратником Макса Фасмера, в 60-70 гг. преподавал в университетах Галле, Йены, Марбурга, Гейдельберга, являлся признанным главой немецкой славистики. В России его имя почти неизвестно. Родился Дмитрий Иванович в дворянской семье в городе Александрия Херсонской губернии (теперь Кировоградская область). В одной из биографий Чижевский отмечал, что духовные интересы родителей рано определили и его собственные устремления. Отец Дмитрия Ивановича, Иван Константинович Чижевский, артиллерийский офицер, которого за участие в народническом кружке исключили из военной академии, арестовали и после двухгодичного заключения выслали из Петербурга на север, а позднее на родину, в Александрию. И.К.Чижевский избирался председателем управления родного города, в 1906 году он стал депутатом Государственной думы, где был одним из руководителей Украинского парламентского клуба-фракции Партии украинцев. Мать – украинская дворянка, Мария Дмитриевна Ершова, талантливая художница и педагог. По совету И.Е.Репина, которого она знала лично, Мария Дмитриевна разыскивала талантливых детей в провинции и учила их живописи. Семья жила скромно, в ней царил культ науки, литературы, живописи. Детей, Дмитрия и Марию, воспитывали в идеалах просвещения. Интересы Чижевского-гимназиста не ограничиваются учёбой. Он организовал просветительский, а позднее и политический молодёжный кружок, члены которого собирались в доме у Чижевских. Среди участников собраний было восемь будущих профессоров. После окончания с серебряной медалью Александрийской гимназии в 1911 году молодой Дмитрий поступает в Петербургский университет, где 1911-1913 гг. изучает философию и русскую филологию, в 1913-1918 гг. он учится в Киевском университете Святого Владимира, изучает славянскую филологию. В Киеве преподавали философию известные профессора: Василий Зеньковский (автор капитального труда «История русской философии») и Гиляров. 22-летний студент Чижевский активно занимается политической деятельностью в украинском социал-демократическом движении. За политическую деятельность среди рабочих и за членство в Российской социал-демократической партии (РСДРП) меньшевиков в 1916 году его арестовывают,. Освобождает Чижевского февральская революция, и в течении следующего года он редактирует Киевскую меньшевистскую газету «Рабочая жизнь». Одновременно Чижевский являлся секретарём Украинского ЦК РСДРП. Будучи членом российской фракции в комитете Центральной Рады (так называемой малой Рады), он в числе четырёх представителей «меньшинства» голосовал 22 января 1918 года против провозглашения независимости Украинской народной республики (УНР). В 1919 году Чижевский женился на своей соратнице по партии, студентке медицинского факультета, Лидии Израилевне Маршак. У них родилась дочь Татьяна, будущий профессор, историк славянских языков в Уэйнском университете (США). Во время оккупации Киева деникинской «Добровольческой армией» (с августа 1919 до января 1920) Дмитрий Чижевский работает преподавателем в культурно-просветительском отделе Совета профессиональных союзов и в Рабочем техникуме. В 1920 году преподаватели частного женского института избрали его доцентом общего языкознания. В мае 1920 года в Киев вступила Красная армия. Новая власть арестовала Чижевского. После недолгого заключения он был освобождён и вновь работал преподавателем рабоче-крестьянского университета и секретарём Социалистического музея. Весной 1920 года Чижевский был направлен меньшевистской фракцией РСДРП в Харьков в качестве агитатора. На заседании Всеукраинской конференции РСДРП Дмитрий Чижевский представлял её Киевскую организацию. По решению Киевской Чрезвычайная Комиссия (ЧК) 18 августа 1920 года его арестовывает «За выступления против Советской власти, за призывы к устранению большевиков». Из Киева Чижевского этапировали в столицу Украины, Харьков. Харьковское губЧК постановило: «Принимая во внимание, что Д.И.Чижевский ранее был арестован Киевским ревтрибуналом по делу меньшевиков, задержать его до особого решения коллегии ЧК». 14 апреля 1921 года, через семь месяцев пребывания в харьковской тюрьме, он был освобождён. К этому времени Киевский университет переименован в Институт народного просвещения, и Чижевский получил должность доцента философии. Однако, не успев прочитать и первой лекции, Дмитрия Ивановича вновь арестовали и отправили в лагерь для интернированных лиц. Что должны делать молодой доцент философии и его молодая жена (у которой маленький ребёнок!)? Они бегут, бегут, куда глаза глядят, а глаза глядели на советско-польскую границу, которую они благополучно нелегально перешли, и 14 мая 1921 года семья Чижевских приехала в Гейдельберг. В «Автобиографии», сохранившейся в Галльском университетском архиве, Дмитрий Иванович пишет о себе: «Зимний семестр 1921/22 гг. я обучался в университете в Гейдельберге, а с летнего семестра 1922 года до зимнего семестра 1923/24 гг. в университете во Фрайбурге (Бресгау), где изучал прежде всего философию».[2] В 1924 году Чижевский прекратил свою принадлежность к российской социал-демократической партии (меньшевиков) и в 1926 году присоединился к Немецкому христианскому экуменическому движению. В 1924-1932 гг. Чижевский преподавал в Украинском педагогическом институте в Праге, завершив свою работу в этом учебном заведении в должности экстраординарного профессора.[3] В 1929 году Чижевский защитил там же в докторантуре работу «Гегель и Французская революция». Изучая пражские «пиетистские» архивы, Чижевский обнаружил рукопись главного произведения чешского реформатора в области образования Яна Амоса Коменского (Комениуса, 1592-1670), которая считалась утерянной. С 1932 года в Галле и с 1935 года одновременно в Йене Чижевский занимал должность лектора славистики. О колоссальном диапазоне его знаний даёт представление следующая выдержка из «Автобиографии»: «Кроме лингвистических курсов (по русскому, украинскому, болгарскому, польскому, чешскому, словацкому языкам), я прочел в Галле и Йене, среди прочих, и следующие лекции: − история древнерусской литературы (XI-XVII вв.), − история новейшей русской литературы (XVIII-XX вв.), − немецкая поэзия и немецкая философия в России, − влияние войны и революции на русский язык, − сравнительная грамматика славянских языков, − церковно-славянский язык, − Украина: страна, население, история культуры, − история польской культуры и духа, − славянские мистики, − идейные течения в России XVIII и XIX вв. − восточно-славянское народоведение, − немецкие влияния на духовную жизнь славян, начиная с XVII в., − история протестантизма у славян, - древнерусская агиография и др. Кроме уже состоявшихся защит диссертаций моих учеников по славистике как второй специальности, в настоящее время закончены три диссертации, которые я инициировал и которыми руководил: „Проповеди Симеона Полоцкого с литературной точки зрения“, „Украинские новеллы Н.Гоголя“ и „Ночь в поэзии польского романтизма“». В завершение следует перечисление научных обществ, членом которых состоял Чижевский: «Кантовское общество» (Галле), «Гегелевский союз» (Гаага), «Немецкое общество славянских исследований» (Прага), «Славянский институт» (Прага), «Лингвистический кружок» (Прага), «Украинское общество имени Т.Шевченко» (Львов) и др. Чижевский был также соредактором бернского журнала «Архив по истории философии» и автором всех философских статей Всеобщей Украинской Энциклопедии, издаваемой во Львове в начале 30-х гг. При поступлении на преподавательскую должность в Галльский университет в октябре 1931 года Чижевский в заявлении ссылался на рекомендации ведущих славистов Германии и Австрии. Вот выдержки из некоторых рекомендательных писем. Профессор Макс Фасмер (Берлин) обращается к ректору Галльского университета: «Уважаемый коллега! ...я хотел бы сообщить Вам, что по моей инициативе в конкурсе на занятие русского лектората в Галле примет участие украинский профессор Чижевский. Этого человека я считаю во всех отношениях достойным занятия данной должности. Если бы его удалось привлечь в Галле, то славянская философия и история литературы преподавалась бы у Вас на таком уровне, о котором Вам мог позавидовать любой германский университет». Профессор Э.Гуссерль (Фрайбург): «...мой бывший ученик украинско-русского происхождения доктор Чижевский подал прошение о занятии Галльского лектората славянских языков. Я позволю себе обратить Ваше внимание и всего круга коллег, интересующихся философией культуры, на эту необычайную личность. Он основательнейше образованный, самостоятельно мыслящий философ, исходя из своей славистики увлечённый преимущественно Гегелем, и в то же время находящийся под влиянием феноменологии, при этом характеризующийся достойной удивления широтой учености, охватывающий различные области культуры». На занятие должности претендовали ещё несколько славистов, при этом одному из них протежировал сам министр науки, искусства и народного образования в Берлине. Профессор Э.Гуссерль, понимая, с каким противодействием может столкнуться кандидатура его ученика, добавляет к характеристике Чижевского важную фразу: «Надёжный друг Германии и её науки». Министр согласился с мнением ведущих ученых, и 14 октября 1931 года последовало зачисление Дмитрия Ивановича. В приказе по философскому факультету отмечается, что выбор пал на Чижевского, т. к. факультет «придает большое значение тому, чтобы лектор русского языка был в состоянии не только осуществить введение в русский язык, но и, прежде всего, владел бы историей русской литературы и русской мысли, был бы способен донести до слушателей русскую психологию и русскую душу и тем самым дать понять им конечные движущие силы деяний, желаний и страданий русских людей». Эти уважительные слова написаны деканом доктором философии профессором Максом Шнайдером. Через два года Чижевский блестяще защищает диссертацию «Гегель в России». В диссертации, в частности, исследуется влияние немецкой мистики и гегелевской философии в России, влияние Гегеля на взгляды Ивана Киреевского, рассматриваются отдельные представители русского гегельянства, в том числе, Сенкевич, М.Бакунин, Т.Грановский, И.Тургенев, А.Герцен, К.Аксаков, Ю.Самарин. Диссертация получила высокую оценку философов Германии. Отзыв Адельмара Гельба, экстра-ординарного профессора философии и психологии: «Впечатляет каждая глава, поразительное знание материала, солидная и осторожная манера работы и широта кругозора автора. Лично я обязан изучению этой работы − по недостатку знаний специальной литературы, не имея возможности остановиться на всех частностях – множеством моментов для исторического и систематического понимания таких фигур как Бакунин, Белинский, Тургенев, Герцен, а также для оценки таких идейных течений как славянофилы. Поэтому я рекомендую принятие выдающегося, в высшей степени значительного в историко-проблемном отношении исследования». П.Менцер, профессор философии, автор монографии о немецкой метафизике: «...я хочу предложить в согласии с господином Адельмаром Гельбом следующую оценку: выдающееся, значительное в историко-философском отношении исследование». 10 января 1935 года ректор профессор доктор Эмиль Верман и декан Макс Шнайдер утвердили следующую формулировку: «...на основании выдающегося, значительного в историко-философском отношении исследования «Гегель в России» и выдержанного с отличием 5 июля 1933 года экзамена присваивает кандидату Дмитрию Чижевскому из Александрии (Украина) титул доктора философии». Советская страна потеряла, а Германия приобрела уникального ученого, и, хотя наука не принадлежит одной стране, её достижения интернациональны: только спустя 70 лет из Германии в Россию, Украину запоздало начали возвращаться интеллектуальные сокровища, которые могли быть созданы на родной земле. В конце 20-х гг., начале 30-х гг. намечались контакты Чижевского с издательствами философской литературы в Москве и Киеве. Дмитрию Ивановичу присылали на рецензирование издания Института Маркса-Энгельса, Коммунистической академии, Украинского Государственного Издательства. По просьбе Чижевского главный редактор «Архива истории философии» А.Штайн (Швейцария) заказывал каталоги изданий философской литературы из Москвы и Киева. Предполагались также публикации Чижевского в украинских издательствах, но Дмитрий Иванович кривить душой не мог. После опубликования в 1930 году в «Современных записках» его критической статьи «Кризис советской философии» зыбкие контакты советского официоза с ним полностью и навсегда прекратились. Публикация исследований глубинных историко-философских связей немецкой и славянских культур создали Чижевскому авторитетное положение в немецкой науке. Дмитрий Иванович любил обе свои родины: одну, Россию, где он родился и с которой вынужденно расстался в 1921 году, и другую, Германию, где Чижевский столь прочно самоутвердился. Но тоталитарные режимы обоих отечеств он не принял. К белой русской эмиграции гитлеризм относился терпимо, полагая её врагом большевизма. Достоверно известны антинацистские взгляды Чижевского. Для нового самоутверждения на гипотетической третьей родине душевного запала не было. Дмитрий Иванович решил остаться в Германии. Чижевский вскоре понял, что совершил большую ошибку. Дмитрий Иванович и его друзья, прогрессивные интеллигенты, не могли предполагать, что процесс переплавки сознания немецкого народа будет столь активен и, к сожалению, результативен. Жена Чижевского, Лидия Израилевна Маршак, с дочерью Таней вынуждены были уехать в США. В нацистской Германии неарийские родственные связи не приветствовались. Деятельность Чижевского была под пристальным наблюдением властей. 19 апреля 1937 года был объявлен указ об увольнении всех преподавателей, находящихся в родственных отношениях с евреями. Такие лица отныне переходили в категорию нежелательных элементов. Положение Дмитрия Ивановича становилось более, чем драматичным. Декан Макс Шнайдер занял опасную для себя позицию и активно стал на защиту опального преподавателя: «...То, что здесь нет никаких преувеличений, полностью доказано всей прежней деятельностью Чижевского, который вскоре после занятия своей должности получил на нашем факультете докторский титул. Через некоторое время по соглашению между прусским и тюрингским министрами образования он занял должность лектора русского языка также и в Йенском университете. Эту напряжённую двойную работу он выполняет с величайшим успехом. Возможное увольнение Чижевского было бы поистине невосполнимой утратой для нашего университета. Когда осенью 1931 года ...лекторат был объявлен вакантным, на его занятие, кроме Чижевского, претендовало ещё пять человек; но никто из них даже отдалённо не шёл в сравнение с необычайными научными способностями Чижевского. Найти ему полноценную замену представляется нам сегодня совершенно невозможным». Демонстративное выступление М. Шнайдера − факт беспрецедентный. При диктатурах очень редко бывали случаи, когда властители или их сатрапы брали под свою защиту кого-либо из официально неугодных персон. Но министр образования не проявил смелости декана Макса Шнайдера и самостоятельно не рискнул принимать решение. Однако он всё-таки засомневался в целесообразности изгнания русского доктора философии. Бюрократическая машина скрепя сработала и ответ от рейхсминистра по делам науки, образования и культуры Бернхарда Руста последовал через три месяца, 27 июля: «По согласованию с господином имперским и прусским министрами внутренних дел я воздержался от принятия мер, требуемых указом от 19 апреля 1937 года в отношении внепланового лектора русского языка доктора Дмитрия Чижевского». В такой удобооптекаемой формулировке чиновничий аппарат нацистской Германии разрешил не применять к Дмитрию Ивановичу изуверский закон. Однако в покое Чижевский всё равно не оставили и, свободное передвижение по стране даже для целей служебных командировок гестапо ему не разрешало. Ему было также отказано в занятии преподавательских должностей в Берлине (по приглашению Макса Фасмера) и Братиславе. Дмитрий Иванович, занимая должность лектора русского языка, читает обширные курсы по истории культуры, философии, религии, искусства славян, является научным руководителем диссертационных работ. 1945 год. Вторая мировая война завершалась. Город Галле должен был оказаться в советской зоне оккупации, и Чижевский предпочёл выехать в западные зоны. С 1 декабря 1945 года Дмитрий Иванович был зачислен преподавателем славистики в Марбургском университете. Основные работы, написанные им в Марбурге: «Страхов, Достоевский, Ницше», «История древнерусской литературы. Киевская эпоха», «Начала и завершения идеологических эпох», «Своеобразие русского языка» и др. Однако положение для него здесь сложилось явно неблагоприятно: сплетни, склоки, доносы были типичны для послевоенного неустоявшегося преподавательского коллектива маленького городка. В результате военного поражения Германия физически утратила многих ученых. Вакансии высших учебных заведений занимали часто просто случайные люди, заинтересованные в условиях послевоенной разрухи и безработицы в сохранении сносного заработка. Русский интеллигент Чижевский пришелся не ко двору в Марбурге. Здесь не было личности, подобной Максу Шнайдеру. Против Чижевского была поднята злостная кампания в университете и прессе. Кому-то было выгодно объявить его советским шпионом! Обещанной ординатуры он не получает. Расстроенный Дмитрий Иванович по совету друзей (Романа Якобсона и протоирея Василия Зеньковского) вынужден в 1949 году уехать в США. Здесь он встретился с женой и дочерью. В Гарвардском университете Чижевский занял должность гостевого профессора славистики. Его работа приводит к оживлению исследований в области философии, лингвистики, истории литературы. Дмитрий Иванович пишет «Очерк сравнительной истории славянских литератур», «Шиллер в России», «Историю украинской литературы» и ещё более ста работ! Но драма Чижевского состояла в том, что он, немецко-славянский ученый, сформировавшийся в Европе, найти себя в Соединенных Штатах не смог. Должности ординарного профессора он так и не получил. Чижевский, крупномасштабная личность, таковым не был признан в Америке русской и украинской диаспорами. Дмитрий Иванович не воспринимал поверхностности американской культуры, невоздержанно публично критически о ней отзывался, нажил себе новых недругов, навлёк очередные расследования и стал искать пути возвращения в Германию. Ученица Чижевского, доктор Наталья Ребер, рассказывала автору настоящей статьи, что Дмитрию Ивановичу много вредил его вспыльчивый холерический характер. В 1956 году Гейдельбергский университет приглашает Чижевского, планируя создание для него персональной ординарной профессуры. Дмитрий Иванович приехал, но данное обещание деканат выполнить не смог, ибо Чижевскому было уже более 60 лет. Это означало, что права на получение пенсионного обеспечения у него нет, и не будет, т. е. он должен пожизненно работать. И он работает, как всегда энергично. При университете Дмитрий Иванович создаёт Институт славистики и становится первым его директором. Он развивает активную деятельность по воспитанию нового поколения немецких славистов, среди которых заметное место занимают Людольф Мюллер, будущий профессор Тюбингенского университета, Дитрих Герхард, ныне профессор филолог-славист, проживающий в Гамбурге. Чижевский создает свою школу. Этот период его немолодой жизни очень плодотворен. Им написаны: «Святая Русь. История русской мысли X-XVII вв.», «О стилистике древне-русской литературы», «Рай и Ад. Русская книжная живопись», «Россия между Востоком и Западом. История русской мысли XVIII-XX столетий» и многие десятки других фундаментальных работ, в т. ч. «История русской литературы XIX века». По свидетельству д-ра Л.Мюллера, одним из любимейших поэтов Дмитрия Ивановича был Фёдор Иванович Тютчев. Вероятно, не последнюю роль в серьёзном увлечении Чижевским поэзией Тютчева сыграла его дружба с философом С.Франком, автором большой работы о поэзии Тютчева, опубликованной в Германии еще в начале 20-х гг. Во времена своего пребывания в Гарвардском университете Чижевский посвятил памяти Франка статью «С.Л.Франк, как историк философии и литературы». Главные акценты статьи сделаны на исследовании Франком философского глубокомыслия поэзии Тютчева. Чижевский пишет: «Тютчев, которому посвящена наиболее интересная историко-литературная статья Франка, во всяком случае, приближается к типу «поэтов-мыслителей», и раскрытие философского содержания его произведений, конечно, особенно привлекательно для философа». Далее Чижевским кратко излагается философское понимание Франком поэзии Тютчева: «Франк исходит из само собою напрашивающегося определения поэзии Тютчева, как поэзии проникнутой космическим чувством, в котором для поэта сливаются в объективные данности и его душа, т.е мир, космос и человек». Ещё в 1927 году Дмитрий Чижевский в бытность профессором Украинского педагогического института в Праге публикует в берлинском ежегоднике М.Фасмера «Zeitschrift für slavische Philologie» значительное исследование «Тютчев и немецкий романтизм». Первый абзац статьи: «Несомненно, Тютчев принадлежит к самым значительным русским поэтам. Однако все литературные работы о нём лишь ни что-то иное, как попытки, побуждения, очерки. Некоторые статьи (например, Р.Бранда) даже опубликованы только как незавершённые материалы. Не мало конечно было попыток преподнести и усмотреть философское сознание в полной глубине тютчевской мысли. Но даже эти попытки, которые предоставляли Тютчеву значительное место в истории русской философской мысли, не побуждали к литературным исследованиям». В статье Чижевский цитирует стихотворения Тютчева по сборнику, изданному в Берлине в 1923 году в старой орфографии. Бескомпромиссный Дмитрий Иванович не удовлетворён известными ему работами о Тютчеве, которые были напечатаны в России к 1927 году. Им упомянуты публикации И.Аксакова (1874), В.Брюсова (1900, 1903, 1911), А.Волынского (1904), А.Горенфельда (1903), Д.Дарского (1914), Т.Райнова (1923), В.Соловьёва (1895), Г.Чулкова (1922, 1923) и др. Чижевский тонко чувствовал поэтическое слово на немецком и славянских языках, хорошо знал в оригинале немецкую поэзию, прослеживал параллели в творчестве Тютчева и поэтов Германии. Удивительные сходства образов он находил у Тютчева и Гёте, Брентано, Новалиса, Айхендорффа, Шуберта, Мальтица и др. Уделено место и влиянию Шеллинга на поэзию Тютчева. Через 10 лет, в 1937-м столь драматичном для Дмитрия Ивановича году, Чижевский возвращается к тютчевской теме. Речь идёт о помете к стихотворению «Над виноградными холмами...». Дело в том, что Эрнестиной Фёдоровной (автограф с ее пометой хранится в РГАЛИ) указано, будто это стихотворение написано в Ротенбурге. Именно со ссылкой на эту помету стихотворение тиражируется во всех изданиях XIX-XX столетий. Однако Чижевский обратил внимание на несоответствие образов стихотворного текста и реального пейзажа Ротенбурга, города в Баварии. Дмитрий Иванович знал, что Бавария виноград почти не разводит. Он предположил, что в стихотворении имеется в виду населённый пункт со сходным названием, в котором Тютчев мог бывать по дороге во Францию. Действительно, недалеко от Штутгарта на холме Ротенберг находился одноимённый приход. В середине прошлого века географического пункта «Ротенберг» на картах не было. Несколько семей немногочисленного селения-прихода занимались исключительно виноградарством. В 1820 году на холме был сооружен мавзолей с захоронением королевы Екатерины Вюртембергской, российской великой княгини, дочери императора Павла I. Проездом в Париж или обратно Фёдор Иванович мог посетить в конце 20-х гг. столь знаменательное для русского человека место. Исследованию уникального творенья «Над виноградными холмами...» посвящена статья Чижевского «Об одном стихотворении Тютчева». Дмитрий Иванович хорошо знал работы ведущего советского тютчеведа Георгия Чулкова, однако контактов с ним не было. Вероятней всего, что Георгий Иванович Чулков не был знаком с работами немецкого слависта. В названной статье Чижевский полемизирует с Чулковым. Он удивлён, почему в чулковской «Летописи» отсутствует путешествие Тютчева через Штутгарт. Д.Чижевский считает, что такую же ошибку допустил и И.Аксаков, изучавший творческую биографию Ф.И.Тютчева. Дмитрий Иванович предполагает, что в результате частых копирований текст стихотворения утратил пунктуацию оригинала, и он предложил свою версию первоначального варианта:
Над виноградными холмами
Плывут златые облака,
Внизу зелеными волнами
Шумит померкшая река −
Взор, постепенно из долины
Подъемлясь, всходит к высотам
И видит на краю вершины
Круглообразный светлый храм.
Там в горнем неземном жилище,
Где смертной жизни места нет,
И легче и пустынно-чище
Струя воздушная течет.
Туда, взлетая звук немеет,
Лишь жизнь природы там слышна –
И нечто праздничное веет,
Как дней воскресных тишина.
В каталоге о достопримечательностях Ротенберга опубликовано на немецком языке стихотворение Тютчева «Над виноградными холмами...» в переводе ученика Д.Чижевского, доктора Людольфа Мюллера. По мнению Д.Чижевского, стихотворение «Над виноградными холмами...» является значительной вехой в творчестве Фёдора Ивановича, оно наиболее полно аккумулирует поэтическую зрелость поэта. Эхо образов данного поэтического шедевра перекликается с метафорами других более поздних тютчевских стихотворений. Чижевский находит тому много подтверждений. Так, например, померкшая река и река в померкших берегах («Я помню время золотое...»), звук немеет и звук уснул («Тени сизые смесились...») и т. д. Тема стихотворения «Над виноградными холмами...» нашла своё продолжение в работе коллеги-ученицы Чижевского, славистки Галльского университета Софьи Виндиш, которая в 1939 году, развивая мысль Д.Чижевского, обнаруживает общность поэтического мира Тютчева и Пушкина. Виндиш иллюстрирует параллели в стихотворении «Над виноградными холмами...» и стихотворением «Монастырь на Казбеке», которое было написано Пушкиным в 1829 году во время путешествия в Арзрум и опубликовано в 1831 году в альманахе «Северные цветы». Чижевский собирал материал для книги о русских поэтах. Замысел её издания осуществить не удалось. Но в архиве Дмитрия Ивановича обнаружен черновик проекта книги «Russische Dichter: Puschkin − Tjutschev − Gogol’ − Dostoevskij − Esenin − Majakovskij». В «Предисловии», датированном 10 ноября 1955 года (Чижевский в это время работал в Кэмбриджском университете), он писал, что идея возникла ещё в 1928 году и что теперь почти все статьи уже опубликованы, но требуется заново переписать только статью о Тютчеве. Здесь же находилось и незаконченное исследование стихотворения «Андрею Николаевичу Муравьеву» («Там, где на высоте обрыва...»), написанного Фёдором Ивановичем в августе 1869 года в Киеве. Чижевский обратил внимание на сходство образов этого стихотворения, особенно первой строфы, со стихотворением, созданным 30-ю годами ранее, «Над виноградными холмами...»:
Там, где на высоте обрыва
Воздушно-святозарный храм
Уходит ввыспрь − очам на диво,
Как бы парящий к небесам;
Где Первозванного Андрея
Еще поднесь сияет крест,
На небе киевском белея,
Святой блюститель этих мест, −
К стопам его свою обитель
Благоговейно прислоня,
Живешь ты там − не праздный житель, −
На склоне трудового дня.<...>
Воздушно-светозарный храм − это Андреевская церковь, она построена над Днепром на обрыве Старокиевской горы. Тютчев восхищался красотой древнерусского города: «Он в восторге от своей поездки и привез оттуда несколько поэтических строф, рисующих его впечатления от пребывания в этом городе катакомб» (письмо Эрнестины из Овстуга от 13 сентября 1869 года к брату Карлу Пфеффелю в Мюнхен). 18 августа 1869 года А.Н.Муравьёв благодарил Фёдора Ивановича за звучные стихи: «Искренне благодарю Вас, многоуважаемый Фёдор Иванович, за Ваше поэтическое послание, которое очень пришлось мне по сердцу как выражение доброго Вашего обо мне суждения, изложенного в звучных Ваших стихах. Меня это весьма тронуло и утешило и еще более приковало меня к скале Андреевской, которую Вы так живописно изобразили. По истине справедлив стих Шиллера: „Die König’ und die Poäten // Wohnen auf Menschenhöhen“. („Короли и поэты живут на вершинах человеческого духа“.) Так и Ваш чудный стих парит по горнем высотам! Благодарю Вас еще раз и прошу не забывать киевского отшельника, если не соберетесь его посетить. Остаюсь душевно Вам преданный. А.Муравьев». Чижевский хорошо знал Киев. После изучения истории стихотворения «Над виноградными холмами...» Чижевский сразу уловил поэтическую общность упомянутых двух стихотворных текстов. Изыскания Дмитрия Ивановича стали темой, к сожалению, неопубликованной статьи о Тютчеве. В отечественном литературоведении изложенная идея Чижевского никогда ранее не возникала. В 1966 году коллеги Чижевского Дитрих Герхард, Виктор Вайнтрауб и Ганс-Юрген цум Винкель опубликовали в мюнхенском издательстве «Wilhelm Fink» к 70-летию Дмитрия Ивановича юбилейный сборник «Orbis Scriptus». Объём книги − 1000 страниц! Труд задуман как прижизненная дань достижений мировой славистики выдающемуся философу и филологу. В совершенно уникальном издании содержатся на тринадцати языках статьи девяносто одного автора, соратников и учеников Чижевского из 56-ти городов Европы и США. В статье А.В.Флоровского из Праги сообщается о пребывании Тютчева в июле 1834 года в Мариенбаде. Протоирей Георгий Флоровский из Принстона прислал статью о философских чтениях Владимира Соловьёва в Петербурге. Очень интересна история открытия Петербургского Отдела Общества Любителей Духовного Просвещения, где лекции читал 24-летний В.Соловьёв. Ходатайство об его открытии (в 1871 году) подписали Ф.И.Тютчев, Ап. Майков и другие общественные деятели. Включена в мемориальный сборник и статья покойного друга Дмитрия Ивановича Ф.А.Степуна (Мюнхен) «Das Wesen des Symbolismus» («Суть символизма»). Два американских автора посвятили статьи Ф.И. Тютчеву: James Ferrel из г. Ann Arbor (недалеко от Детройта) «On the problem of unity in stanzaic poetry with especial reference to Tjutcev’s solutions» и чикагский славист Ralph E.Matlaw «Tjutcev’s punctation and Tjutcev’s texts». Тютчевская тема не оставляет Дмитрия Ивановича, но теперь он воплощает свои замыслы в трудах учеников. В 1968 году ученица Чижевского Альмут Шульце (Almut Schulze) защищает диссертацию «Tjutcevs Kurzlyrik. Traditionszusammenhänge und Interpretationen» («Короткие лирические стихотворения Тютчева. Связи с <литературной> традицией и интерпретации»). Объём работы выходит за пределы обычных диссертаций. Этот большой труд был опубликован в 25-м томе издаваемого Чижевским в Мюнхене альманаха «Forum Slavicum». Диссертантка знала русский язык, хорошо изучила тютчеведческие работы, изданные в России, много цитирует их, а также работы американских филологов. Основной предмет исследования диссертации – выяснение места поэзии Тютчева в европейской традиции. А.Шульце применяет разработанный Чижевским метод сравнительного анализа творчества различных литераторов в каждом жанре. Во введении к первой главе определена главная направленность научных изысканий А.Шульце: «Краткие лаконичные формы стихотворений Тютчева как примета его лирики обращали на себя внимание современников. Понятие краткости охватывает не только сути тютчевского стиля. Скорее это богатство и неоднородность звуков, которые отличают его стихи. При ближайшем рассмотрении его малые произведения оказываются многоплановыми и разнообразными. Поэт и критик Н.А. Некрасов указывал на эту тютчевскую способность к концентрированию“. В известной статье Некрасов так оценивал творчество Тютчева: «Все эти стихотворения очень коротки, а между тем ни к одному из них решительно нечего добавить». И.С.Аксаков удачно называл стихи Тютчева пиесами. Основная идея диссертации подсказана работами Ю.Тынянова, развивающими некрасовские оценки. Шульце цитирует: «Монументальные формы XVIII века разложились, и продукт этого разложения — тютчевский фрагмент. Словно на огромные державинские формы наложено уменьшительное стекло, ода стала микроскопической, сосредоточив свою силу на маленьком пространстве: «Видение» («Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья...»), «Сны» («Как океан объемлет шар земной...»), «Цицерон» и т. д. — все это микроскопические оды». В одном из разделов диссертации собраны стихотворения, посвященные изменениям качественных характеристик поэтического объекта в противопоставлении друг другу их крайних значений, например, движения вверх-вниз, суточные изменения времени день-ночь, изменения времён года и т.д. В этом разделе оказалось и философское стихотворение «Фонтан». Фонтан – символ мятущегося Духа бунтующего человека, его нежелание оставаться земным пленником, он жадно и упорно рвётся к небу, но дланью незримо-роковой ему суждено ниспасть. В стихотворении противопоставлены последовательные движения в противоположные стороны: сначала вверх от самой низшей точки и затем вниз от самой верхней:
Смотри, как облаком живым
Фонтан сияющий клубится;
Как пламенеет, как дробится
Его на солнце влажный дым.
Лучом поднявшись к небу, он
Коснулся высоты заветной –
И снова пылью огнецветной
Ниспасть на землю осужден.
О смертной мысли водомет,
О водомет неистощимый!
Какой закон непостижимый
Тебя стремит, тебя мятет?
Как жадно к небу рвешься ты!..
Но длань незримо-роковая,
Твой луч упорный преломляя,
Свергает в брызгах с высоты.
Диссертантка изучала поэтику Тютчева и детально её сравнивала в жанрах лирики, эпиграмм, од с творчеством Батюшкова, Пушкина, Катенина, Грибоедова, Кюхельбекера и других поэтов. Приводились мнения Тынянова, Пумпянского, Пигарева, американского исследователя Грегга. Фундаментальность работы была замечена филологами Германии, и литературоведческие справочники в статьях о Тютчеве отсылают любознательных читателей к диссертации Альмут Шульце. Жизнь не торопясь, угасала. Перегрузки, болезни, преклонный возраст о себе напоминали более, чем часто. В США скончалась жена Лидия Израилевна, его бесценный друг еще со времен их совместной антицаристской подпольной деятельности, которая из-за противоречий с большевизмом привела их обоих в 1921 году в эмиграцию. К Чижевскому приехала дочь Таня. Она историк. Доктор Л.Мюллер частый гость у Дмитрия Ивановича. Чижевский предлагает Л.Мюллеру стать его продолжателем в Гейдельберге, возглавить институт славистики. Весной 1977 года 83-летнего Дмитрия Ивановича направляют в геронтологическое отделение гейдельбергской клиники. 18 апреля 1977 года его не стало... Философ Чижевский не пожелал захоронения ни по одному церковному обряду и был кремирован. 20 мая 1978 года, через год после кончины Дмитрия Ивановича, в Старом актовом зале Гейдельбергского университета состоялась церемония, посвященная его памяти. В «Ежегоднике Гейдельбергской академии» запечатлена речь Людольфа Мюллера об ушедшем учителе: «...Его потрясающая эрудиция породила впечатление о его необыкновенной любознательности и всезнании. Подробное изучение его сущности, его мышления, его трудов вызывает удивление огромностью накопленных библиографических, литературных, философских и историко-религиозных знаний. Его неисчерпаемая память даже на смертном одре была питаема беспрерывным чтением. Его жизненные интересы распространялись на все явления. Его острый разум открывал связи и распознавал цепочки аргументов, разгадывал путаницу и ошибочные решения. Его любящее и дорогое сердце в необозримо-большом богатстве бесценной духовности умело отличать мишуру от драгоценного, плевела от пшеницы, смертельный яд от питательного хлеба и освежающего вина». В 2002 году мировая славистика отмечала 25-летие со дня кончины Д.И.Чижевского. 13–15 июня «Словенска книговня» (Прага) созвала научную конференцию «Дмитрий Чижевский. Личность и творчество». На конференции были заслушаны доклады на чешском, русском, украинском, английском и немецком языках сорока ученых-славистов из Чехии, России, Украины, Канады, США, Германии об исследованиях Дмитрия Ивановича в области философии и славянских культур. Среди участников конференции были и ученики Дмитрия Ивановича д-р Людольф Мюллер (Эберхард-Карлс-Университет, Тюбинген) и доктор Владимир Янцен (Мартин-Лютер-Университет городов Галле и Виттенберга).

1896
Тристан Тцара (настоящие имя и фамилия - Сами Розеншток)
французский поэт. Родился в Румынии. В 1919 стал одним из вдохновителей парижского крыла дадаизма ("Семь манифестов дада", 1924), затем примыкал к сюрреализму ("Эссе о положении поэзии", 1931). Тцара был одним из мастеров культуры, отстаивавших гуманистические ценности против натиска фашизма. Сотрудничал в печати французского Сопротивления. В ранней лирике Тцары (сборники "Первое небесное приключение господина Антипирина", 1916, и др.) анархический бунт против цивилизации отливался в хаос обрывков речи, граничащих с заумью. В поздних произведениях Тцары зашифрованность отражает напряжённое раздумье о трагедии и надеждах человека, его долге обрести счастье для себя и др. (сборники "Завоёванные полдни", 1939, "Земля нисходит на Землю", 1946, "Высоким пламенем", 1955, "Дозволенный плод", 1956, и др.). Скончался 24 декабря 1963 года.


1896
Роберт Эммет Шервуд
американский драматург, журналист, историк. Родился в Нью-Рошелл (штат Нью-Йорк). Во время Первой мировой войны, прервав учебу в Гарвардском университете, служил в канадских вооруженных силах. После войны работал в журналах «Вэнити фэр», «Лайф» и «Нью-Йорк гералд». Первый большой успех пришел к Шервуду после постановки пьесы Дорога на Рим (The Road to Rome, 1927). Необычная тема в сочетании с умением драматурга подать серьезную мысль легко и даже комично послужили успеху пьесы Муж королевы (Queen Husband, 1928). В пьесе Это Нью-Йорк (This Is New York, 1929) показана коррупция времен «сухого закона»; Свидание в Вене (Reunion in Vienna, 1931) – комедия в духе венгерского драматурга Ф.Мольнара. В Окаменевшем лесу (The Petrified Forest, 1935) во всем разуверившийся интеллектуал в одиночку противостоит гангстерам; в драме Восторг идиота (Idiot's Delight, 1936), получившей Пулитцеровскую премию, Шервуд избирает своей мишенью заправил военной промышленности и разжигающих войны милитаристов. Вторую Пулитцеровскую премию автору принесла историческая хроника Эйб Линкольн в Иллинойсе (Abe Lincoln in Illinois, 1938). После нападения России на Финляндию Шервуд в пьесе Да сгинет ночь (There Shall Be No Night, 1940), также удостоенной Пулитцеровской премии, призывал к ответным действиям против стран-агрессоров. С началом Второй мировой войны Шервуд возглавил зарубежную службу Управления военной информацией, в создании которой принимал активное участие. Получив доступ к архиву Г.Хопкинса (1890–1946), Шервуд создал, возможно, самую важную свою книгу – Рузвельт и Хопкинс: история при ближайшем рассмотрении (Roosevelt and Hopkins: An Intimate History, 1948), за которую получил четвертую Пулитцеровскую премию. Шервуд – автор мюзикла Мисс Свобода (Miss Liberty, 1949) и нескольких киносценариев. Умер в Нью-Йорке 14 ноября 1955 года.

1897
Джон Лайонел Котелавала
шриланкийский политический и политический деятель, премьер-министр Шри-Ланки (1953-1956).

1897
Пьер Френэ (настоящая фамилия - Лауденбах)
французский актер. Окончил Парижскую консерваторию (драматическое отделение). Работал в различных театрах. В 1915-1927 гг. – в труппе театра «Комедии Франсез». В кино начал сниматься в 1915 г. Исполнял главную роль в фильме режиссера А. Корда «Мариус» (1931). Затем с успехом снялся во 2-й и 3-й частях кинотрилогии, поставленной по пьесам М. Паньоля – «Фани» (1932), «Сезар» (1936). Широкую известность принесла ему роль де Боэльдье в фильме режиссера Ж. Ренуара «Великая иллюзия» (1937). В годы войны снялся в фильмах «Убийца живет в доме № 21» (1942) и «Ворон» (1943). После войны вновь выступал в театре и кино. Участвовал в фильмах «Бог нуждается в людях» (1950), «Господин Фабр» (1951), «Беглецы» (1955), «Тысячное окно» (1960).

1898
Ян Лауда
чешский скульптор

1899
Давид Георгиевич Бадридзе (Датико Бадридзе)
грузинский советский оперный певец (лирический тенор), народный артист Грузинской ССР (1943). Родился в Кутаиси. Получил высшее образование на медицинском факультете Тифлисского университета, затем учился в Тифлисской консерватории по классу Е.А.Вронского. С 1926 по 1934 и с 1941 по 1944 солист Тбилисского театра оперы и балета, с 1934 по 1936 солист Свердловского театра оперы и балета, с 1936 по 1941 и с 1944 по 1948 был солистом Большого театра. В 1952-1961 гг. преподавал в Музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных (Москва). Давид Бадридзе обладал мягким по тембру подвижным голосом, артистизмом и большой музыкальностью. В 1948 году оставил сцену. За участие в фильме «Щит Джургая» был удостоен в 1950 году Сталинской премии. Умер 26 января 1987 года

1899
Владимир Августович Стенберг
российский график, дизайнер, мастер оформительского искусства и театральный художник. Представитель конструктивизма и "производственного искусства". Брат Г.А.Стенберга. Учился в Москве в Строгановском художественно-промышленном училище (1912-1917) и Свободных художественных мастерских (1917-1920). Участвовал в оформлении массовых празднеств. Член Инхука, Общества молодых художников. Один из создателей советского киноплаката. Для его плакатов характерно соответствие динамике и монтажному принципу фильма, сочетание перерисовки эффектного кадра с крупными цветовыми плоскостями и броским шрифтом. Произведения (совместно с братом): оформление спектакля "Опера нищих" Б.Брехта и К.Вейля (1930, московский Камерный театр), интерьеров Дворца культуры автозавода (1930) в Москве, праздничное оформление Красной площади (1928-1934). Его личные произведения: оформление выставки "Наши достижения" (1934), праздничное оформление Красной площади (1945, 1947-1962) и Института механизации сельского хозяйства (1967) в Москве. Умер в 1982 году.

1900
Юрий Алексеевич Васнецов
советский график, живописец, народный художник России. Автор красочных иллюстраций к детским книгам, наполненных традициями русского фольклора («Ладушки», «Радуга-дуга»), эстампов. Умер в 1973 году.

1901
Василий Андреевич Степанченок
Советский лётчик-испытатель, полковник. Окончил Егорьевскую военно-теоретическую школу лётчиков (1924), Борисоглебскую школу военных лётчиков (1925), Серпуховскую высшую авиационную школу стрельбы, бомбометания и воздушного боя (1926). С 1926 лётчик-инструктор, командир звена Качинской школы военных лётчиков. С 1930 командир звена Луганской школы военных лётчиков. Построил и облетал авиетку С-1 (1928). Положил начало внедрению высшего пилотажа в практику планёрных полётов; на 7-м Всесоюзном слёте (1930) на планёре "Красная звезда" конструкции С.П.Королева впервые на безмоторном ЛА выполнил петлю Нестерова. С 1931 на летно-испытательной работе в НИИ ВВС. Проводил заводские и государственные испытания истребителей конструкции А.Н.Туполева, Н.Н.Поликарпова. Участвовал в испытании "Звена" Вахмистрова. Погиб 5 апреля 1943 года в испытательном полёте на И-185 конструкции Н.Н.Поликарпова. Это был 3 полет Василия Андреевиач на И-185 . Заходя на посадку на Центральном аэродроме он, то ли из-за ошибки в расчете, то ли по другой причине, решил уйти на второй круг. В это время мотор забарахлил... По словам летчика П.Е.Логинова, имелась полная возможность совершить посадку в пределах аэродрома, но Степанченок продолжил набор высоты... Над заводом № 51 он выполнил второй разворот, над заводом № 1 — третий, и тут М-71 полностью отказал... Василий Андреевич накренил самолет вправо, затем влево, решая, куда сесть. Высота была мала, и он начал планировать между двумя параллельно расположенными корпусами, но впереди, перпендикулярно курсу, находился сборочный цех. Высоты «перепрыгнуть» его не хватало, и Степанченок направил самолет в окно... Крылья были срезаны, смягчая удар, но фюзеляж врезался в стапель... Один человек погиб, шестеро было ранено. Летчик скончался через час. В акте по данной катастрофе виновниками были названы агрегатный завод (под седлом клапана карбюратора нашли медную контровочную проволоку, из-за чего мотор работал с перебоями, а потом отказал) и сам Степанченок. Награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны 2-й степени, 2 орденами Красной Звезды, медалями.


1901
Михаил Васильевич Хруничев
государственный деятель, генерал-лейтенант инженерно-технической службы (1944), Герой Социалистического Труда (1945), дважды лауреат Сталинской премии. Родился на Шубинском руднике, Бахмутского уезда Екатеринославской губернии (ныне - Кадиевский район Ворошиловградской области). Русский. Учился в Украинской промакадемии и Всесоюзном институте хозяйственников, которое не окончил. С 1914 года работал рассыльным, почтальоном, молотобойцем. В 1920-1924 годах служил в РККА. В 1921 году вступил в РКП(б). В 1924-1929 годах работал в милиции в Луганске. В 1929-30 годах - помощник директора на заводе имени Артема (Луганск). В 1932-1935 годах работал помощником и заместителем директора завода № 69 (Луганск). С 1935 года - директор завода № 184 (Зеленодольск). С ноября 1937 года начальник 12-го главка, с мая 1938 заместитель наркома оборонной промышленности СССР. С января 1939 заместитель наркома авиационной промышленности СССР. В 1942-1946 годах - заместитель наркома боеприпасов СССР. Во время Великой Отечественной войны руководил эвакуацией отрасли, строительством новых заводов и увеличением производства самолетов. С января 1946 года - министр авиационной промышленности СССР. После смерти И.В.Сталина и укрупнения министерств в марте 1953 года стал 1-м заместителем министра среднего машиностроения. В 1946-1950-м и 1958-1961 годах был депутатом Верховного Совета СССР. С 1952 года - член ЦК КПСС. В дальнейшем занимал крупные посты в правительстве: Заместитель председателя Совета Министров СССР (февраль 1955 года - декабрь 1956 года и в апреле-июне 1961 годов). Заместитель Председателя Государственной экономической комиссии по текущему планированию народного хозяйства (декабрь 1956 года - май 1957 года), Заместитель Председателя Госплана СССР (май 1957 года - июнь 1961 года), Председатель Государственного комитета по координации научно-исследовательских работ (апрель-июнь 1961 года). Последние несколько лет жизни Михаила Васильевича пришлись на рождение и становление Советской космонавтики. И заслуга в этом, несомненно, принадлежит и М.В.Хруничеву.

Выдающийся организатор и Государственный деятель Михаил Васильевич Хруничев скончался в Москве 2 июня 1961 года. Урна с прахом М.В. Хруничева была замурована в нишу Кремлевской стены на Красной площади в Москве. Михаил Васильевич был удостоен Высокого звания Героя Социалистического Труда (1945). Был награждён семью орденами Ленина, другими орденами и медалями СССР. Был дважды удостоен звания Лауреата Государственной премии СССР. Его имя присвоено Государственному космическому научно-производственному центру - одному из ведущих предприятий ракетно-космической отрасли.


1902
Семён Иванович Мельников
член Военного совета 3-й гвардейской танковой армии Воронежского фронта, гвардии генерал-майор танковых войск. Родился в селе Липовка ныне Задонского района Липецкой области в крестьянской семье. Русский. Член ВКП(б)/КПСС с 1926 года. Окончил 4 класса. Работал секретарём сельсовета. В 1935 году окончил курсы при Воронежском областном комитете ВКП(б). В Красной Армии в 1924-25 годах и с 1935 года. В 1940 году окончил Высшие курсы политсостава. Участник боёв с японскими милитаристами на реке Халхин-Гол в 1939 году. На фронтах Великой Отечественной войны с июня 1941 года. С 14 мая 1943 года до конца войны - член Военного совета 3-й гвардейской танковой армии. Гвардии генерал-майор танковых войск Мельников С.И. особо отличился в сентябре 1943 года при форсировании реки Днепр. Взяв под свой контроль строительство моста в районе села Великий Букрин Мироновского района Киевской области Украины, где он проявил мужество и отвагу, решительность в достижении цели. 14 октября 1943 года мост, длиной семьсот сорок метров, был досрочно построен, что дало возможность быстро форсировать Днепр главными силами 3-й гвардейской танковой армии (Воронежский фронт) и расширить плацдарм на его правом берегу. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 ноября 1943 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм гвардии генерал-майору танковых войск Мельникову Семёну Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 2126). 29 мая 1944 года гвардии генерал-майору танковых войск Мельникову С.И. присвоено воинское звание «генерал-лейтенант танковых войск». После войны С.И.Мельников продолжил службу в Вооружённых Силах СССР. В 1948 году он окончил Высшие курсы политического состава. Избирался членом Центрального Комитета Коммунистической партии Украины. С 1957 года генерал-лейтенант танковых войск Мельников С.И. - в запасе. Жил в городе-герое Москве. Скончался 14 июля 1984 года. Похоронен на Кунцевском кладбище города Москвы. Награждён двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Кутузова 1-й и 2-й степени, Суворова 2-й степени, Богдана Хмельницкого 2-й степени, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, медалями, иностранными орденами. Сочинение: Маршал Рыбалко. Киев, 1984.

1903
Сигизмунд Францевич Навроцкий
белорусский и украинский режиссер. Родился в Варшаве. Окончил курсы руководителей самодеятельности в Могилеве (1925), юридический факультет Белорусского университета (1930), режиссерский факультет ГИКа (1934). Работал прокурором в Минске. С 1934 г. работал ассистентом режиссера на киностудии «Советская Беларусь» (Ленинград, затем Минск). В 1939 г. был автором сценария фильма «Огненные годы» (совместно с И.Луковским) и режиссером этого фильма (постановщик В.Корш-Саблин). Первый самостоятельный фильм – «Семья Януш» (1941), посвященный жизни белорусских колхозников. С 1944 г. работал на Киевской киностудии художественных фильмов. Поставил фильмы: «Зигмунд Колосовский» (1946, совместно с Б.Дмоховским), «"Богатырь" идет в Марто» (1954, совместно с Е.Брюнчугиным), «Крутые ступени» (1957), «Люди моей долины» (1960). Умер 15 сентября 1976 года.


1903
Поль Матисович Арман (настоящее имя - Пауль Тылтынь)
командир танковой роты Т-26 испанских республиканских войск, капитан, Герой Советского Союза. Родился в имении Миттельгоф, ныне Бауский район Латвии, в семье крестьянина. Латыш. Член ВКП(б) с 1927 года. Подростком прожил несколько лет во Франции, и первое удостоверение личности получил там, отсюда и необычное имя - Поль Арман. Один из организаторов Союза молодёжи в города Елгава. Окончил реальное училище и радиоинститут. В 1924-25 служил в армии буржуазной Латвии. С 1926 года жил в СССР. С этого же года в Красной Армии. В 1928 году окончил Московскую военную пехотную школу, в 1935 - курсы усовершенствования технического состава при Военной академии механизации и моторизации РККА. Командовал танковым взводом, ротой. В 1936-37 годах участвовал в национально-революционной войне испанского народа. В ходе боевых действий проявил исключительное мужество, хладнокровие и инициативу. Участвовал в первом в мире танковом бое. 29 октября 1936 в бою у населенного пункта Сесенья (30 км южнее Мадрида) танковая рота под командованием капитана Армана нанесла противнику внезапный удар. Лично Арман уничтожил 3 танка и много живой силы противника. Находясь в горящем танке, несмотря на контузию, продолжал руководить боем роты. Подчиненный Армана Семен Осадчий совершил в том бою первый в мире танковый таран, столкнул в лощину танк "Ансальдо". Всего за этот день группа Армана уничтожила и рассеяла всадников и пехоты около двух эскадронов и двух батальонов, вывела из строя 12 орудий, два-три десятка транспортных машин с грузами и несколько танков. Звание Героя Советского Союза присвоено 31 декабря 1936 года. Впоследствии вручена медаль "Золотая звезда" № 27. В апреле 1937 года Майор Арман назначен командиром 5-й механизированной бригады. Через семь месяцев слушатель Военной Академии имени Фрунзе. Окончив в мае 1941 г. академию полковник Арман получил назначение в 51-ю танковую дивизию заместителем командира. В этой должности и встретил войну. В годы Великой Отечественной войны командовал 11-й танковой бригадой, был командующим БТиМВ 4-й общевойсковой армии. С 12 марта 1943 г. командир 122-й танковой бригады. Погиб 7 августа 1943 года у села Поречье Кировского района Ленинградской области. Похоронен в городе Волхов Ленинградской области. Награжден орденом Ленина, Отечественной войны 1 степени.


1903
Иосиф Иванович Дьяков
партийный организатор стрелкового батальона 494-го стрелкового полка 174-й стрелковой дивизии 31-й армии 3-го Белорусского фронта, старший лейтенант. Родился в городе Гомеле ныне областном центре Гомельской области Республики Беларусь в семье рабочего. Белорус. Участник Гражданской Войны на Западном фронте. В 1922 году окончил пехотную школу имени Совнаркома Белорусской ССР. Член ВКП(б)/КПСС с 1931 года. С 1939 года, окончив Высшую сельскохозяйственную школу, работал в Берёзовском районном комитете партии Брестской области. В Красную Армию призван Бутурлиновским райвоенкоматом Воронежской области в январе 1942 года. На фронте в Великую Отечественную войну с января 1942 года. В 1943 году окончил курсы политического состава Западного фронта. Сражался на Западном, Центральном, 3-м Белорусском, 1-м Украинском фронтах. Парторг батальона 494-го стрелкового полка (174-я стрелковая дивизия, 31-я армия, 3-й Белорусский фронт) старший лейтенант Иосиф Дьяков особо отличился при освобождении Белоруссии. 23 июня 1944 года во время прорыва обороны неприятеля и в бою за важную в тактическом отношении высоту в Дубровенском районе Витебской области офицер-политработник Дьяков И.И. личным примером увлёк бойцов в атаку, ворвался в траншею противника, а затем в рукопашной схватке уничтожил полтора десятка гитлеровцев и гранатой подорвал пулемёт. Участвуя в Белостокской наступательной операции (совместно с войсками 2-го Белорусского фронта, осуществлявшими Вильнюсскую наступательную операцию), 15 июля 1944 года в боях за Гродно, старший лейтенант Дьяков заменил раненого командира стрелковой роты и повёл бойцов на прорыв обороны противника, первым ворвался в город, уничтожив около восьмидесяти гитлеровцев. 16 июля 1944 года город Гродно был освобождён от гитлеровских оккупантов. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм старшему лейтенанту Дьякову Иосифу Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 6502). С 1945 года старший лейтенант Дьяконов И.И. - в запасе. Жил в Гомеле. До 1970 года был на партийной и советской работе... Награждён орденом Ленина, орденами Отечественной войны 1-й и 2-й степени, двумя орденами Красной Звезды, медалями.

1903
Филарет (в миру - Георгий Николаевич Вознесенский)
митрополит, 3-й глава Синода Русской православной церкви за границей (1965-85). Родился в Курске. Сын архиепископа Димитрия (Вознесенского). Окончил восьмиклассную гимназию в Благовещенске-на-Амуре (1920). Эмигрировав с семьёй в Харбин, он поступил в Русско-китайский политехнический институт и закончил его со званием инженера-электромеханика (1927). В 1931 г. он окончил Пастырско-богословские курсы (переименованные затем в богословский факультет) при Институте святого князя Владимира. Преподаватель Нового Завета, пастырского богословия и гомилетики в указанном институте. Диакон (1930). Пострижен в монашество (1931). Иеромонах (1931). Игумен (1933). Архимандрит (1937). Переехал в Гонконг (1962), затем в г. Брисбен (Австралия). Епископ Брисбенский, викарий Австралийской епархии (1963). На Соборе 1964 г. был избран первоиерархом Русской Православной Церкви Заграницей. Митрополит. Скончался во сне 21 ноября 1985 года. В 1998 г. останки были перенесены из крипты кладбищенского Успенского храма в собор Святой Троицы Свято-Троицкого монастыря в г. Джорданвилль (США).

1904
Александр Николаевич Афиногенов
русский советский драматург, публицист, теоретик драмы. Родился в городе Скопин Рязанской губернии в семье железнодорожного служащего, впоследствии ставшего писателем (псевдоним Н.Степной), и учительницы. С 1922 член ВКП(б). В 1924 окончил Московский институт журналистики, в 1927–1929 заведующий литературной частью 1-го Московского Рабочего театра Пролеткульта. В начале 1930-х годов Афиногенов – один из руководителей РАПП, с 1934 – член президиума правления Союза писателей СССР, редактор журнала «Театр и драматургия». Как литератор начал со стихов и поэмы Город; первая пьеса Роберт Тим (1923) – об английских «луддитах», разрушителях машин, – сразу выявила тяготение Афиногенова к мелодраматической экзальтации, проявившееся и в его последующих пьесах По ту сторону щели (1926) по Дж.Лондону, На переломе (1927), Гляди в оба (1927) и Малиновое варенье (1928), заряженных злободневным пропагандистским пафосом (борьба со шпионажем, «обуржуазиванием» и т.п.). Попытка дать образ «идеального» (и при этом, в духе времени, энтузиастически-страстного) человека, противостоящего массовым порокам и заблуждениям (бюрократическому засилью, антисемитизму), – в пьесе Афиногенова Чудак (1929). За ней последовало одно из вершинных произведений Афиногенова – пьеса Страх (1931), где устами профессора Бородина, в русле еще только овладевающей европейскими умами философии экзистенциализма, говорится о неких вневременных и внесоциальных «определителях» человеческого бытия – страхе и голоде, а также о том, что «мы живем в эпоху великого страха». Первый вариант пьесы был запрещен цензурой, во втором убраны упоминания о карательных органах, введен образ пламенной старой большевички Клары – оппонента Бородина, выступающей от имени «народа», носителя партийных идей. Своеобразным продолжением Страха явилась пьеса Ложь, тонко отразившая атмосферу постоянной «маскировки» людей 1930-х годов, когда приходилось скрывать происхождение, родственные связи, взгляды. В русле давней европейской культурной традиции лежит концепция пьесы Далекое (1933), где физическая смерть трактуется как неизбежное условие духовного обновления. Пафосом интернациональной солидарности с борцами-антифашистами проникнута пьеса Салют, Испания! (1936). Драма Мать своих детей (1939) посвящена внутрисемейному конфликту поколений. Одна из самых любимых публикой пьес Афиногенова – Машенька (1940), согретая теплом доверия к чистому детскому сердцу, способному растопить лед чиновных душ, трогательно-сентиментальная, вносящая, по точному наблюдению критиков (И.Л.Вишневская и др.), «диккенсовскую» струю в отечественную драматургию. Пьеса Афиногенова Накануне (1941), написанная уже в дни войны, выражала уверенность в неизбежной победе – следуя не только официальной пропаганде и искреннему настрою тогдашнего общества, но и собственному глубинному оптимизму драматурга, неизменно разрешающему в гуманном ключе острые конфликты. Яркая театральность афиногеновских пьес, динамизм, злободневность, запоминающаяся «типажность» обеспечили им долговременную сценическую жизнь. Афиногенов выступал также как теоретик драмы и театральный критик. Отвергая поначалу академическую театральную школу во имя «нового» искусства в духе Пролеткульта, он постепенно приходит к признанию и изучению традиции русской классической драматургии с ее обостренным психологизмом и социальным критицизмом (прежде всего А.П.Чехова). С последним связано и утверждение Афиногенова, в полемике с Н.Погодиным и Вс.Вишневским, «комнатной драмы» – в противовес панорамной «драме с открытым небом» и множеством действующих лиц, что привело в итоге к резкой критике Афиногенова, его политическому остракизму и даже временному исключению (1937–1939) из рядов ВКП(б). Во время Великой Отечественной войны Афиногенов возглавлял литературный отдел Совинформбюро. Умер в Москве 29 октября 1941 года.

1904
Георгий Владимирович Ландсберг
советский пианист, аранжировщик, один из зачинателей советского джаза, руководитель оркестра. Родился в Санкт-Петербурге, подростком жил в Праге (1918-1927), занимался музыкой, языками, окончил Пражский политехнический институт (1927). Вернувшись в Ленинград, стал активным пропагандистом джаза, в 1928 вместе с Б.Крупышевым организовал молодежный джаз-банд «Джаз-Капелла» (1928-1937), который стал одной из первых творческих лабораторий советского джаза. Хорошо зная зарубежный джаз, делал ставку на исполнение оригинальной советской джазовой музыки и стимулировал ее создание. В исполнении «Джаз-Капеллы» прозвучали четырехчастная сюита А. Животова, «Джаз-лихорадка» Г.Терпи-ловского, «Я одинок» Н.Минха, «Дядя Оболей» Н.Богословского и др. Выступал за «чистоту» инструментального концертного джаза, аранжировал популярные американские мелодии, а также классические произведения (в том числе «Поэму» 3. Фибиха, «Историю солдата» И. Стравинского). Руководил «Джаз-Капеллой» до 1937 (с перерывами), также возглавлял состав «Асто-рия Кидс» (1933-1934), аранжировал программы теаджаза Б.Ренского, выступал в качестве публициста. Один из зачинателей советского джаза. Ландсберг в 1938 был репрессирован и погиб в Ленинграде 3 ноября 1938 года. Литература: Фейертаг В. Георгий Ландсберг. Музыкальная жизнь № 22, 1990.