ПОСЛЕДНЯЯ СТРОЧКА ВОЙНЫ

В военкомате Октябрьского района Ленинграда к моменту моей демобилизации (январь 1945-го) имелась специальная картотека – скорбный перечень офицеров, которым не суждено возвратиться домой. Я нашёл там смертную карточку своего старшего брата, гвардейца Владимира Булушева. Следом за ней стояла моя собственная карточка-похоронка. Однако через всё её поле наискосок красным карандашом было крупно нечертано: «ЖИВ!»
Сама эта карточка меня не тронула нисколько: время было мало приспособленное для сантиментов. Но карандашная надпись… Чувствовалось, писавший был рад от души. Писал он размашисто, жирно, со вкусом вдавливая грифель в полукартон карточки. А кроваво-красный восклицательный знак, казалось, сам исторгал вопль восторга: «ЖИВ!», «ЖИВ!»

Танкист-капитан, под Ижорой термиткой израненный,
В тылу сподобился службы без малого каиновой.
Он посредник и вестник от службы учёта несчастий.
А посредник и вестник, считай, что без мала – участник.

Он теперь, как взаправду, багровой печатию меченный.
И чёрт знает какие в районе идут о нём россказни.
При встрече с ним вздрагивают вечно усталые женщины,
А старухи крестятся: «Пронеси-пронеси его, господи!»

Капитану бы легче Неву вновь два раза форсировать
Или снова под Прохоровкой идти под удар полутонок,
Чем чужую беду в кабинетной тиши фокусировать
На казённых страничках плывущих к нему косяком похоронок.

Но служи, где приказано, коль уж фронту ты больше не нужен,
Коль горел, и прострелен, и два раза контужен.
Пусть твоя седина, пусть твои ордена за тебя говорят, за израненного.
Не твоя в том вина, это – наша беда, что теперь твоя служба каинова.

Он пришёл ко мне в госпиталь обожженный нежданной радостью.
Был смущён, словно сам всю войну кантовался вдали от войны.
Он в глаза всем заглядывал с непонятною виноватостью
И не открещивался от своей безусловной и тяжкой вины.

- Мне твой адрес, - сказал он, - вчера твоя мать указала.
Я о старшем – Владимире – ей вручал документ в феврале.
А вчера на тебя, на геройски погибшего Павла,
Увидала она у меня на служебном столе…

Я, воскресшему, рад тебе больше, чем первому ордену.
Я вас полк схоронил и отныне до века в крови.
Так спасибо, земляк, не пропал ты, не сгинул за Родину.
Ты живи за неё. Вопреки похоронке Ж И В И!


ПАВЕЛ БУЛУШЕВ

избранные стихи из сборника «СЛОВО О ПЕРВОМ ЭШЕЛОНЕ»